Погона английского нет, вот ничего у вас и не получается. Без погона хоть заматерите ваши лайвы, не сработает. А у нас работает.

Если всерьёз: положение РПЦ МП в РФ и условных членов движения БЛМ в США роднит исток особого статуса: он выходит из гегемонии в обществе определенных идей , каковая гегемония задаёт рамку поведения властвующей элиты.

Дальше идёт ремарка про то ,что совокупность идей, пришедшая к гегемонии, не есть идеология в старом смысле. Но эту ремарку не будем развивать.

Есть отличия между условными блмистами и РПЦУ МП. Блмисты выросли из ясно выраженных социальных токов и оргстроительства марксистов-бумеров (насколько можем судить). РПЦ МП в 1943 году была (нет, не создана) приведена Сталиным в статус сословия с определенными правами, доступом к ресурсам, а главное -функционалом (преимущественно внешнеполитическим). После провала всеправославного Собора в Москве в 1948 году права и ресурсы были урезаны, но в отличие от положения десятком лет ранее, осталась в числе советских сословий (которые различались по типам).

В начале 90-х наступило время гегемонии совокупности идей, в большинстве из которых Церковь была важным спутником исторической России. Поэтому сословие РПЦ стало привилегированным, и руководители на местах относятся к нему с уважением, даже не питая приязни: время такое, уважаемое сословие.

Вывод довольно простой: условное БЛМ начинает работать ,включаясь в контекст гегемонирующих (в значении, которое гегемонии придавал Грамши) идей.

Вывод по общности, о которой радеет Погром, вытекает из реального статуса этносословия русских в СССР и РФ, перспективы значения и функционала этого этносословия в РФ, следующей за пониманием позиции в отношении государства РФ.

Из этих вводных вытекают перспективы превращения идей, которые позволяют максиме "русские жизни важны", в часть гегемонирующей совокупности идей.

Задачка для блм-герменевтиков: переосмыслить концепт современного государя Грамши к постсоветским реалиям.

Прохладный дождик моросит,
Кхорнит по улью захохочет.
И я, в прокуренном такси,
Включил магнитофон погромче.
Давай-ка, шеф, притормозим!
Зайдём в подулье, ради смеха!
Здесь не был столько лет и зим -
Я из Очка приехал.

Ах! Этот свет прожекторов.
И Геллера панцирная сетка.
Без демонеток и варп штормов,
Без демонеток и варп штормов
Некромунда, как без фантика конфетка!

Я с обскурой завязал
И не держу теперь заначек.
А восемь лет тому назад
По жизни думал я иначе.
В уютном светлом казино
Я проиграюсь на рулетке,
А мне сегодня всё равно -
Я Чемпионом вылетел из клетки.

Ах! Этот свет прожекторов
И Геллера панцирная сетка.
Без демонеток и варп штормов,
Без демонеток и варп штормов
Некромунда, как без фантика конфетка!
И пусть бежит от инквизОв
Сегодня ксенос-малолетка.
Без демонеток и варп штормов,
Без демонеток и варп штормов
Некромунда, как без фантика конфетка!

Разница в статусах РСФСР и других республик - 22 мертвых ребёнка в год.

Смертность в советских приютах для сирот, 1947-1957. Как видите, немедленно после смерти Сталина в 1953 смертность рухнула. Иными словами как только издох Сталин, советское руководство начало приоритизировать прокорм собственного населения, а не экспорт зерна на Запад. И дети перестали умирать от голода.

Вражеским войском для хорват изначально была милиция самопровозглашенной Краины (набранная преимущественно из сербов, которые ушли из "хорватизирующихся" силовых структур республики). Весь период между многопартийными выборами апреля 1990 года и началом
Формирования регулярной армии весной 1991 года серьёзных столкновений между милицией и хорватскими паравоенными формированиями не было. При этом Туджман избегал опасности столкновения с ЮНА, отвергнув в июне 1991 года предложение министра обороны Шпегеля об атаке казарм югославской армии. С другой стороны, ЮНА первое время стремилась сохранять нейтралитет и выполнять скорее миротворческие функции.
Из этих позиций несложно сделать вывод о том, что и хорваты, и югославское руководство стремились к по возможности безболезненной, безкровной сецессии республики. Возможно, решающую роль в провале "безкровного" варианта и включении ЮНА в борьбу сыграл исторически обусловленный импульс к действию у хорватских сербов, который описывает Вуячич в своем основном труде о сравнении распада СССР и Югославии: сербы привыкли стремиться к своей государственности как главному инструменту выживания, и специфический синтез антифашистской идеологии ЮНА с этим иррациональным устремлением определил основной вектор последнего пути югославской армии: в июле-августе 1991 года она превратилась во враждебную хорватам армию.
Основной курс по ломке духа ЮНА со стороны республики опирался на идею нелегитимности её действий, ее подчинения сербским шовинистическим целям. В большинстве хорватских текстов того периода (да и в позднейших научных текстах) югославская армия именуется "так называемой ЮНА". Тут ненадолго просыпается от похмельного сна наш внутренний конспиролог, напоминающий, что малую Югославию Милошевича не приняли в движение Неприсоединения уже в начале 90-х, притом что последняя довоенная конференция движения прошла в Белграде в 1989 году. Иными словами, Белграду резко понизили градус именно осенью 1991 года, и хорватское руководство узнало о понижении до того, как оно случилось.
Дав конспирологу стакан тормозухи, мы можем сказать, что последовательная позиция официального Загреба, которая состояла в тезисе "Югославии нет, Милошевич- сербский шовинист" проявила слишком весомые доказательства в процессе осады Дубровника, вследствие чего реалистичность хорватской позиции стала ясная не только тем, кто решал судьбу западных Балкан, но и молодым постколониальным правительствам.
Упор на "так называемость" ЮНА родил отчасти и провал мобилизации, и слабую боеспособность армии в период битвы за казармы, и тот факт, что ополчение Краины так и не стало полноценной армией вплоть до своего военного разгрома.
Вывод из изложенного мы можем сделать такой: если вы двигаетесь к независимости и ваш оппонент силен/имеет сильную крышу, эту крышу важно лишить легитимности прежде всего в умах тех, кто двигает военную и пропагандистскую машину. Но даже если этот путь будет успешным, важно, чтобы за вас впряглись Люди, вняв нарративу о нелегитимности супостата. А вот как сделать, чтобы Люди вняли - отдельная история.

Рекомендуем!

После долгого перерыва продолжаем! Разделение Римской империи на западную и восточную в 395 году, что с этим событием не так? https://youtu.be/5vgIPhPLg60

Мы попробуем рассматривать субъектом действия сербов Краины, но, возможно, будем растекаться мыслью по древу.

Непосредственным субъектом восстания стали сербы, жившие в трёх регионах Хорватии. сербское население там составляло примерно 36 процентов сербского населения республики, что с самого начала рождало вопросы к легитимности притязаний на изъятие этих земель из состава Хорватии.

Специфика расселения сербов по республике была неслучайна. В восставших регионах жили потомки граничар, которым удалось выжить в геноциде времён Второй Мировой войны. После войны сербы органично встроились в республиканский социум - возможно, из-за отсутствия враждебности хорват, возможно - частично из-за своего (определяющего) веса в партизанском движении, что дало их преобладание в партии и силовых структурах.

Самоочевидной целью людей, стремящихся к самоопределению перед лицом геноцида, выступало уплотнение своего присутствия в отторгаемых регионах благодаря притоку людей из Загреба и иных регионов/населённых пунктов республики. Однако из других регионов сербы или не ехали, или уезжали в собственно Сербию, а руководство восставших обратилось за помощью к ЮНА и собственно Сербии. Это было естественно с точки зрения поддержания духа своего народа, но стало важным шагом в делегитимации сепаратистского движения и поползновений ЮНА к участию в конфликте.

Смерти Сократа и Тесака подводят черту уличным войнам нулевых.

Сократ погиб как нс-скинхед, после драки с неславянами - став свидетельством неприятной социальной правды, которую излишне акцентировал лагерь Тесака.

Тесак (при всем крайне скептичном отношении к нему как к личности, к его взглядам и поступкам) умер как классический политический мученик, наследник Базылева и Хомякова.

Гегемония складывается в том числе на таком цементе: мог ли Вася Бриллиант перед смертью думать, что целый президент будет говорить на арго, а воровская субкультура станет бить по ушам людей из каждого динамика в такси?

2.
Несложно заметить, что в Средневековье, как и ранее и в римское время, ответственность за общественное структурирование темпоральности лежала на религиозных институтах, о чем писал ЛеГофф в «Цивилизации Средневекового Запада». Причем эти структуры накладывались на, видимо, более древние методологии, связанные с крестьянским трудом. А вот как клирики из сельских аббатств переехали в буржуазные ратуши (диалектика центра и периферии) — отдельный вопрос. Однако, Бурдьё его не касается, налегая на связь государственного дискурса с теологическим. Государство — это коллективно переживаемая иллюзия, существующее покуда существует коллективная вера (социальная конвенция, консенсус) в его существование (общий с поп-буддизмом и вульгарным берклианством — «ирландское философствование» — образ). Время обсудили. Время поговорить о пространстве.

Одновременно с государством является на свет концепт публичного пространства. Речь не о непосредственной географии (территориальном субстрате), а о различении приватного и официального (будуар - зал приемов) через производство социальных классификаций, а на подножном, буквальном уровне — через статистический анализ объектов властвования: римские цензы, налоговые и все последующие, «статистические» (этимология со stato одна!) переписи населения и подворий как основание государственности).

Бурдьё пишет, что этимологически греческое слово «категория» отсылает к «публичному обвинению, даже оскорблению». Категоризация есть шельмование. Пространство конструируется через государственные акты, «легитимные акты символического насилия», согласно ученому выражению лектора. Они носят магическую форму («Сезам откройся»), прямо как в древнеримском легисакционном процессе.

Легитимность, по Бурдьё, определяется через понятие авторитета (почти что августианская аукторитас!), однако, откуда у государства авторитет? Оттуда же, откуда у Бога. Герменевтические круголя, по ученому выражению немцев.

Так Бурдьё подходит к определению государства как «поля» («не глыба, но поле»). В чем-то оно родственно неомарксисткой интерпретации государства не как инструмента господства, но места, где организуется подавление или, если угодно, осуществляется классовая борьба (ученый немец Хирш). Получается такое… пространство борьбы. Лектор, немного, как кажется, кокетливо, сбивает спесь с теории и пытается иллюстрировать мысль выжимкой из практики — собственного социологического исследования рынка одноквартирных домов во Франции, в ходе которого обнаруживает, что бинарная логика в этом пространстве не работает: «государство противопоставляется свободе, рынку, но если вы обнаруживаете рынок внутри государства, то всё несколько усложняется». В общем: агенты власти и подвластные, их мотивы, интересы, социальные, политически и экономические функции переплетаются, потоки «холодного» и «зеленого» (взаимонеградуируемые потоки) циркулируют, иссякают, возобновляются и преломляются в с трудом вообразимых конфигурациях. То есть соль — в масштабировании потоков, зум-ауте, при котором вообще всё предельно запутывается и «сложнится».

И еще пару строк о насилии. Государство, если дальше эксплуатировать концепт насилия, это место соизмерения личных несвобод, презентующее свободу, что индивидуальную, что групповую, как самоограничение. Цензура становится самоцензурой, прямо как в заметке позднего Делёза, обществу дисциплины на смену приходит общество (само)контроля. В более буквальном приближении можно сказать и так: санкция за нарушение нормы — наказание — не всегда сводится к прямому физическому насилию, удару палкой в цивилизации изоляции и дурдома, столь любовно и подробно исследованной Фуко, это скорее система доступов, точнее отказов от желаемой коммуникации. Система закрытых дверей или же просто лабиринта, структурирующая государственное насилие как нейтральную, лишенную индивидуальной воли ответную реакцию на насилие волящего индивида.

Вот и гегемония пошла.

Тесак, конечно же не был главным неонацистом страны, хотя вчера именно это пытались рассказать некоторые коллеги. Не был он и самым опасным правым боевиком.

А был Марцинкевич самым медийно раскрученным правым деятелем. Более раскрученным, чем, скажем Дёмушкин с его СС - Славянским Союзом. Поэтому Тесак отсидел за себя и за того парня. То есть за себя и свой медийный образ. А его Формат 18 не был самой опасной правой организацией.

При этом многие более яркие и более опасные деятели правого движения вообще не задерживались. Вот, скажем, НСО Север, с которыми Тесак плотно дружил, были правда опасные ребята. И акции у них были жестокие и кровавые, не для пиара в соцсетях. Большинство из них вполне неплохо живут, работают, прошлое не вспоминают. А прошлое не вспоминает про них.

Хотя, в отличие от Тесака, членам НСО можно было задать куда больше интересных вопросов. Откуда у них было оружие, правда ли, что лидеры организации на счетах держали несколько миллионов долларов и откуда деньги эти брались?

Да и история самого Тесака, прямо сказать, полна тёмных пятен. Неужели кто-то и правда думает, что вот эти все истории от Формата 18 до борьбы с педофилами он придумал сам, без поддержки, денег и советов каких-либо старших или рядом стоявших товарищей?

Смерть Марцинкевича в сочетании с его судимостями показывает динамику развития архипелага пыток, называемого "системой ФСИН". В конце нулевых медийный, крепкий и умный зек мог грамотно поставить себя перед руководством колонии и перед населением лагеря, соскользнуть с проблемных ситуаций. К 2020 году ларчик закрылся: человека при необходимости могут провезти через все пресс-хаты страны, а мастерство и степень безнаказанности заплечных дел мастеров сплавились в монолит, о который ломается самый хитрый змей.

Самоочевидно, что этот монолит - один из основных камней в бутовом фундаменте существующей сегодня властной системы РФ. Но что менее самоочевидно: усилия по разморозке или правовому преследованию палачей могут быть более результативны и всегда -более безопасны с точки зрения закона, чем условный одиночный пикет.

205 подписчиков - отличное число! Ури делает террор ума, если не боитесь переломать стенки, кажущиеся несущими в мировоззрении - читайте его читальный лист!

Внезапно сайд-проект для близких стал сайд-проектом для близких и каких-то незнакомых людей. Хорошо, что вы меня читаете, хотя лучше читать то, что я читаю. Какие книжки я читаю вы в курсе, а вот небольшой список каналов, которые я (без)ответно люблю и ценю:
https://t.me/vostroge Саша умный и занимается считай архивной работой.
https://t.me/Life_on_Pluto Тоже очень умный, последнее время доступно объясняет вещи, которые я не берусь описывать .
https://t.me/captainpaleo Просто все очень хорошо
https://t.me/zentropaorientexpress Центропу стыдно не знать

Сегодня у нас в канале рубрика "дешёвые манипуляции".

В рамках советского этнополитического подхода к конструкции Северной Евразии, который наиболее ярко сформулирован А. Дугиным в известной путинской статье 2011 года, русские -это цемент империи, скрепляющий щебень титульных наций за счёт своей в том числе некаменитости: рассыпанности, существовании в порошкообразном или вяжущем состоянии.

Эта метафора неслучайна, ведь 80 % цемента это слишком много для хорошего бетона. Более того, даже условных 45 %, как в РИ, многовато: относительно хорошо баланс был выдержан в Австро-Венгрии, но оптимальное количество цемента в бетоне это 13-18 процентов, двадцать - много.

Таким образом, для успешного функционирования системы РФ как многонационального государства нужно плюс-минус 20 миллионов русских. Цемент сильно отличается от щебня и песка по функции, а по пострусской мысли русский - это принадлежащий государству; поэтому будем считать, что если остальные народы страны можно считать полностью , то русских - по числу людей, непосредственно занятых в государственной деятельности. С государством связана прямо примерно треть от трудоспособных 70 млн человек в РФ, то есть число бьётся хорошо. Если мы скрестим пострусское определение с идеей Симона Кордонского о том, что русский в СССР это "ничей", и условный еврей в Башкирии это русский, мы избежим утомительного пересчёта доли госслужащих национальных республик в числе занятых в государстве (мы и так этого избежим, на то наша манипуляция и дёшева).

20 миллионов человек плюс члены их семей, которые обеспечивают функции в жизни своих сословий - например, выступая собственниками бизнеса, который не по чину иметь государевым людям. Если сословия становятся достаточно замкнутыми (а даже такая странная вещь, как гострайтинг, в РФ нередко передаётся по наследству), итоговые миллионов 70 человек - оптимальное число русской популяции, нужное для жизни многонационального государства РФ.

И если мы предполагаем развитие событий в том направлении, которое и диктует эта неоевразийская конструкция, то в развитии реальности могут входить в сочетание, усиливать друг друга два процесса (помимо естественной депопуляции): с одной стороны, служебное большинство больше замыкается в своих сословных рамках, с другой стороны активно становится щебнем: поморами, инграми и кем угодно ещё. собственно поморская история и была во многом попыткой добиться статуса, который по дефолту имеют народы Щебня.

Служебное меньшинство легко входит в новую политию: пример этому тысячи татар, которые по мере разрушения Золотой Орды становились ронинами, служилым сословием на пространстве, где ордынский порядок ещё только перемыкался с Казани-Астрахани на Москву. Следуя мысли @mixail_kain, служилые русские еврорегиона "Ингрия" так же органично войдут в состав брюссельского дворянства.

Манипуляция дорожает, когда мы вспоминаем подход @keksreadinglist , в рамках которого русскость определяют погоны. Если подход верен - из числа людей, не попавших в цемент, без особенных сложностей выстроятся сословия, органично дополняющие брюссельскую политию.

Вывод наше необоснованное сравнение цемента и цемента империи имеет более чем банальный: если вы считаете, что организация власти на территории северной Евразии должна быть заточена на сбережение и развитие русской популяции, ваше представление о такой организации имеет только одно противоречие с властной конструкцией, существующей сегодня как "РФ". Это противоречие - аграрное.

Очень точное приведение термина "государствообразующие"! И в канву рассуждений о поправках ложится идеально: да, русский -народ государствообразующего народа, да, это русские, но если человек говорит на языке государствообразующего народа, но не включен в реестр государевых людей- он не имеет основания называть себя членом этого народа. И само собой, "государствообразующий" не суверен, это именно служебное меньшинство, обеспечивающее жизнь многонационального народа РФ.

По социологии движения в правильную сторону можно погадать.

Прежде всего, это люди, не включенные в неопатримонимальные сети и имеющие перед собой угрозу своему выживанию и выживанию своего рода.

Весомые кандидаты в эту совокупности - участники неформальных сословий.
Варить части спутников, которые как бы делает Роскосмос, писать диссертации уважаемым людям, бегать под пулями ради чужих "мужиков" - это фрустрирует.

Далее, это члены подавляемых религиозных организаций. Подавляемость рождает ощущение угрозы своему существованию, и это ключевой признак агента движения: если развивать нашу бетонную метафору, кирпичный лом в растворе делает бетон прочнее, поэтому сработает только то, что несовместимо с существованием сегодняшней социальной и властный конструкции в РФ.

Необходимое, но недостаточное условие для того, чтобы люди этих общностей включились в движение к новому устройству власти и общества в Северной Евразии - это собственно убедительный образ такой общности. Из нашего эскиза видно, что регионализация "на земле" это малая часть нужного подхода. Возможно, собственно архитектура устройства новой версии северного кольца Золотой Орды будет выстроена на панархии. Впрочем, это начинает звучать слишком красиво.

#ГосударствообразующийНарод #РусскийРадикализм

https://t.me/vostroge/2137

Очень точное описание.

Да, по сути «политические русские» или «государствообразующий народ» существуют именно в таком виде - это тот самый скелет, который уже обрастает мясом.

Русские этнические сами по себе никакой субъектности не имеют, утопая в тоже аморфном русскоязычном и русскокультурном пространстве.

Но разговор о противоречии по аграрному вопросу требует такой же социологии для второй его стороны - какие движущие силы могли бы быть у неё, какова социология гипотетической революции?

Есть ли у неё сегодня свой класс-гегемон, новый пролетариат? И каким может быть его авангард, контрэлита?

Очевидно, что таким авангардом могли бы быть только радикалы, то есть, антагонисты доминирующей государственной реальности и традиции.

Но в этом и заключается проблема применительно к обозначенному вопросу о перспективах русской этнопопуляции, так как озабоченные ими обычно отождествляют себя с государством - если не актуальным, то глубинным.

А значит, без появления у русских запроса на новую субъектность не от государства и его служивых, а от общества и его контрэлиты, радикальная парадигма, которая все равно будет развиваться, будет так же перпендикулярна интересам русских как этнопопуляции, как и государственная.