Отрывок из воспоминаний американского посла о том, как хорваты ожидали военной помощи от США, а потом отвергли их же предложение о балканской конфедерации - и в итоге выиграли.

#НинаАндреева #Гештальт #Советизм

Нина Андреева была певцом людоедской, сатанинской системы и наше отношение к этой системе безоговорочно и бескомпромиссно.

В то же время, надо уметь ценить масштаб явления, уметь ценить цельность и выдержанность стиля и воздавать уважение противнику за их наличие.

А когда перечитываешь самый известный памфлет умершей, они не могут не броситься в глаза. Тут перед нами очень цельный тип, маргинальность и историческую обреченность которого его представитель трагически ощущает уже в 1988 году, равно как и его неконкурентноспособность в сравнении с двумя набирающими обороты тенденциями - леволиберальной и сменовеховской.

Рефлексируя по поводу этого текста сегодня, когда две описанные в нем тенденции актуальны, как никогда, понимаешь, что тот тип и тот проект, представителем которых была умершая, безвозвратно канул в лету.

Это цельный тип и проект русских коммунистов, которыми, конечно же, не были и не являются Проханов, Лимонов, Зюганов, Шевченко, Кургинян - все эти сменовеховцы с преобладающе красным окрасом.

Настоящей коммунисткой была Нина Андреева, причем, коммунисткой русской - нет, не "национал-" - такая приставка ее, убежденную интернационалистку явно бы возмутила, но марксистка-ленинистка-сталинистка с четким русским самосознанием, воплотившимся в соответствующем проекте, что очень четко видно из этого текста.

И этот феномен русского фаустианского типа, раскрывшегося в эпоху бури и натиска, как она называет сталинскую эпоху, требует осмысления русской мыслью - философской, историософской, культурологической, этнопсихологической.

Не впадая в сменовеховские примиренчество, всеядность и шизофрению, нам надо научиться анализировать разные периоды и формы нашей истории и культуры, относясь к ним как к наследию, которым можно распоряжаться по своему усмотрению.

http://www.revolucia.ru/nmppr.htm

Добрый человек (здоровья тебе!) из острожан сделал острожный стикерпак. Пока там всего два стикера, но они исчерпывают глубину наших эмоций:

Это когда острожанин что-то доказывает

Это когда кому-то из нас справедливо доказывают его неправоту.

К хабаровским протестам сложился довольно личный говор.

Некогда после распада СССР в российских вузах начали появляться факультеты политических наук. По большей части их создавали и вели перекрасившиеся лекторы обкомов и преподаватели научного коммунизма, но появлялись и ядра настоящих школ, особенно в Москве, где политологию выстраивал питомец ИНИОН (кому надо, тот поймёт) А. Салмин.

Политологи выходили в разные области жизни: кто-то шёл в администрации, кто-то занимался выборами. На некоторых факультетах фокусировка в подготовке специалистов была не столько на понимании политических процессов, сколько на умении вести предвыборные кампании, и немало выпускников до отмены выборов губернаторов в 2004 году имели неплохую возможность заработать и узнать страну.

С одной стороны, политтехнологи в кампаниях включались в повестку регионов и проводили живые опыты, показывавшие особенности электорального поведения и многое другое. С другой стороны они сами узнавали особенности функционирования власти на местах per se.

После 2004 года рынок сузился, но сохранился, и выпускник факультета мог при известной верткости и везении заниматься своим делом. Ближе к десятым, в начале десятых искусство "правильно посчитать" всё плотнее замещало искусство провести кампанию, и после очередного замазывания судом очевидных фальсификаций люди уходили из какого-либо касания околополитическим движениям: как правило, во внутреннюю эмиграцию.

В десятых позакрывалась масса ученых советов, была в сущности разрушена даже политология в Вышке. Факультеты тоже закрывались, а выпускники с политологическим образованием оказывались не просто носителями ненужной вышки (кто из нас не слышал анекдотов об этом!), но обладателями такого образования, которое хуже пустого места.

Кто-то выпрыгнул в академию (занимая пару сотен тысяч рублей на организацию защиты) и тут яркая история успеха у Сергея Мохова; единицы попали на госслужбу, кто-то вовремя получил более хлебную юридическую корочку, но и остальные в целом не пропали. Они занялись другими делами, став торговыми представителями, дизайнерами, музыкантами: сегодня не очень просто будет найти нищего человека с корочкой ПНиС. При этом уход в личные промыслы, подальше от управления/преподавания/околополитики, нередко был принципиальным: например, человек заканчивал вуз, магистратуру, аспирантуру по политологии - а потом жил заказными дипломами, не предпринимая усилий хотя бы закрепиться в академии.

Сегодняшние события в Хабаровске могут быть "побунтуют и уйдут", а могут стать началом слома существующего властного порядка, могут привести к федерализации, а могут и к более радикальным переменам: ни одно из этих суждений не будет достаточно веским, потому что критической массы работы по политической культуре Хабаровского края просто не сложилось: они не были написаны, опыт выборов в силу традиции "главное-посчитать" либо скуден, либо не вызывает доверия.

Кремль, как можно судить, слабо понимает, как и даже в каком целеполагании ему действовать, выступающие, возможно, слабо понимают, чего ищут и как им следует организовываться и двигаться, чтобы достигать своих целей и т.п. Сами же политические механизмы, глубинные обусловленности работают и рождают неизбежные события. Но характер и сама неизбежность их не будут вовремя и достаточно хорошо поняты.

CONSTITUTIONAL EVENTS I N
YUGOSLAVIA, 1988-90 : FROM
FEDERATION TO CONFEDERATION
AND PARALYSIS ROBERT M . HAYDEN, J .D ., Ph .D .

Иногда не стоит торопиться лезть с армией защищать своих

Хабаровск заставляет думать о федерализме, а федерализм железно ведет к тезису о том, что при неизбежности роста самосознания среди самого крупного народа РФ дискурсы, оформляющие его самосознание, самоорганизацию и целеполагание, будут сильно разниться в зависимости от.

Миллион лет назад мы интуитивно проговорили два "поля мифологии": имперское центрируется вокруг государственнических посылов, освободительное вокруг идей ликвидации империи (Какое место в этом дуэте, например, у тоскующих по Орде, мы не задавались вопросом).

Пытаясь продолжить идею полей мифологии, мы натыкаемся на странную модульность. Можно выстраивать властные дискурсы по разным основаниям и будут получаться в каждом случае разные конструкции. Поэтому выберем самый простой модуль: "русские-нерусские".

Со времен Василия Темного русские по-разному объясняли себе факт принадлежности (Как правило служебной) государству, включенности в его дело. И по-разному объясняли отвержение государства. При этом существовало много переходных форм из русских в нерусские и наоборот: так, черемисы и башкиры крестились ,чтобы стать русскими и через это крепостными, а уральские казаки при укреплении Московии на Яике могли записываться инородцами, чтобы сохранять привычные права.

Нерусские тоже по-разному рихтовали факт своей включенности в российское государство, и по-разному обосновывали отвержение империи (хотя между Соймоновым и Юлаевым явно есть плотная связь). Тут интересен тот факт ,что советы выстраивали "встраивающие" дискурсы на основе освободительных оснований. С одной стороны это, возможно, было главным способом слепить бывшую РИ в одно государство, а с другой стороны такой подход к слепливанию не мог не порождать упорной борьбы с "русским шовинизмом", а чуть позже - ухода республик из крупной конструкции.

Дискурсы русофобии вполне естественно были внутри "освободительного поля", это хорошо демонстрирует Туркестанское восстание 1916 года. Если мы вспомним прогон о том, что в Югославии сама специфика социалистического нациестроительства тесно увязывала демократизацию с национализмом, объяснить вспышки русофобии на окраинах падающего СССР будет несложно. Несложно и предположить, что волна этнофедерализации РФ будет сопровождаться дискурсами с мощной русофобской арматурой (да собственно уже).

Передачу ресурсов РСФСР союзным республикам для развития обеспечивали на местах партийные руководители, так что можно предположить, что русофобская арматура была вшита и в идеологические конструкции, рождавшие дискурсы легитимности для партийного аппарата "на земле". Понимание генезиса этого аппарата в 20-х может помочь увидеть, почему эта арматура была вставлена и за счёт чего держалась.

Эта арматура в довольно чистом виде выведена пострусскими года четыре назад и показала довольно буйный рост. Здесь социальный бэк создателей/проводников пострусского дискурса и глубокое погружение пострусских в люциферианскую метафизику могут сказать довольно много понимающему человеку.

Русское сообщество через пять лет может оказаться неформальной группой депутатов местного Совета или ветеранами "движа", дружащими семьями или союзом людей, пересекающихся в деловых движениях: в каждом случае они будут вырабатывать разные дискурсы для воплощения своего целеполагания. Это банальная мысль, но она подводит нас к выводу: общая дискурсивная формация вырастет из совокупности разнородных, и её арматурой с большой вероятностью будет то, что вырастет по местам слома конструкций, обосновывающих отсутствие у русских права существовать.

Я всегда знал, что в мире существует анима известного в определённых кругах публициста Фёдора Мамонова.😸Аккаунт девушки на TikTok для ценителей жанра: https://vm.tiktok.com/J2bPkgp/

Очень богатое интервью, красивый очерк века двадцатого. Один из штрихов: оставшаяся в СССР родня Кордонского прошла Холокост , попала в партийные работники. Родственник, эмигрировавший в США, стал профсоюзником-гангстером, начав новую ветвь американской аристократии.

Интервью с Симоном Кордонским http://liberal.ru/etudes/7622

В нашем чате человек из @keksreadinglist принёс важный инсайд.

После изменения Конституции Кремль планирует менять флаг, герб и гимн. Инсайдер показал песню, которая станет гимном обновлённой России, и мы делимся этим свежим инсайдом с вами:

https://www.youtube.com/watch?v=JsNXswzfITo&feature=youtu.be&list=PL7dSGiOBPcM1bgFilsst_PFpwKcn9PJWx

Как говорилось выше, характер социалистического национального строительства обуславливал тесную связь между демократизацией общества и устремлениями Хорватии к самостоятельности. Однако формат будущего государства был обсуждаем: могла сохраниться бы и конфедеративная "третья Югославия", могла сложиться и федеративная Хорватия с сербскими "покраинами". Но сложилось иначе.

Политический режим последнего десятилетия прошлого века в Хорватии называют "демократическим централизмом". При хорошей работе демократических институтов власть в эти годы довольно прочно держалась в руках ХДЗ, партии правой и нацеленной на отделение Хорватии от Югославии и сохранение унитарного характера республики. При этом оппозиционные им партии соединялись в самых разных формах, создавая довольно мощные коалиции - но смогли сломать монополию ХДЗ на власть только после смерти Туджмана и завершение интеграции остатков РСК (1998 год).

Мятежные движения (по Месснеру) в нашем контексте это именно радикальные националисты, настроенные в конце 80-х на сецессию республики. ХДЗ только частично контролировала эти движения, в целом совокупность работы ряда социальных субъектов привела к тому, что на начало 1991 года в Хорватии сложилось общее согласие на сецессию. Посмотрим, за счет чего это "поле согласия" сложилось.

В случае Хорватии дилемма узника работала не так хорошо, как в случае Боснии: хорваты не имели опыты жертв этнических чисток, их интеллигенция была более "европейской", чем интеллигенции более южных республик. Но эта дилемма сработала в силу трех факторов.

1. Влияние Церкви. В конце восьмидесятых давление государства на католическую Церковь стало слабее, а Ватикан усилил свое внимание к республике. Католическое духовенство в Хорватии ясно поддерживало стремление к отделению республики от Югославии, мотивируя отделение как неприемлемостью красной, коммунистической власти и идеологии, так и угрозой сербского национализма.

Можно предположить, что возрожденные, наполнившиеся людьми католические приходы в 1989-91 годах стали точками пережигания угля ещё секулярного национального сознания в кокс ясно выраженных сецессионистских устремлений. Исследование 1997 года, проведенное в Хорватии и БиГ, показало могущие подтвердить это предположение результаты.

Три четверти ветеранов войны в Хорватии говорили, что Церковь повлияла на их решение вступить в армию, 22 процента говорили, что идти воевать было их религиозным долгом.

2. Хрватизация силовых структур. Перед началом движений сербы были сверхпредставлены в местной партии и силовых структурах. Партия нам здесь не так интересна, а вот доля сербов в хорватском МВД на начало событий составляла 28-31 % притом, что доля сербского населения в Хорватии составляла чуть больше 12 процентов. Также сербы составляли более 50% офицерского кадра в ЮНА, хотя в населении СФРЮ их было примерно 36 %. В 1990 году, сразу после прихода ХДЗ к власти, хорваты начали формировать спецназ и полувоенные националистические формирования. Реформа силовых структур выдавливала сербов из становящихся ненужными социалистических органов правопорядка. Одновременно с этим хорваты покидали ЮНА.

Исходя из этого можно увидеть две тенденции. Первая состоит в том, что члены новосозданных правоохранительных и стремительно легализующихся паравоенных структур имели прямой интерес в курсе на независимость и в вооруженном конфликте: возвращение югославской власти угрожало их свободе.

Вторая тенденция выразилась в создании РСК: в Книне взбунтовалась именно сербская полиция. Таким образом, сербское сепаратистское движение в Хорватии довольно весомым основанием имел социальную фрустрацию, освобождение от полицейской работы множества людей, привычных к дисциплине и военного типа организации.

3. Снова едем на предположении. После "хорватской весны" 1971 года "Матица Хрватска" (о которой мы писали тут) была запрещена. Запрещенная национальная организация естественным образом тяготеет к радикализму. То, что могло стать статьями или стихами в местных отделения литературного общества, превратилось в добычу текстов и чтение "запрещенки", тихое формирование радикальных из-за факта нелегальности их взглядов. Тут неплохим примером может стать судьба Благо Задро: простой рабочий заинтересовался хорватской историей, на первых же свободных выборах оказался ярым сторонником ХДЗ, и вот он уже жжёт югославские танки.

Из изложенного у нас выстраивается вывод.

Если вы хотите, чтобы ваш мятежный движ был успешен, важно сделать так, чтобы:
- для людей в полувоенных формированиях события были игрой с нулевой суммой: либо они участвуют и побеждают, либо едут по тюрьмам и кладбищам;
- сеть местных организаций, имеющая влияние на местных жителей, активно помогала вам в пропаганде вашей идеологии и прямо мотивировала людей во всех локациях региона на борьбу;
- сама идеология, с которой вы движуете, была придавлена ранее.

И еще один вывод:

демократия работает.