Ключевой посыл "Бумера", по мысли авторов и актеров, состоял в том, что здоровые люди, которые "поле могли бы вспахать", тратят свои жизни в пустоту. Рождается вопрос, а почему?

Генезис девяностых мы уже обсуждали, эту историю про сплав цеховиков и воров, родивший "понятия" в том виде, в каком они проявились в 90-х. Здесь можно отметить очередной позорчик Надточего, потому что "воровской язык" не имеет фиксированной письменной нормы и быстро меняется, так что к началу новой эпохи в этом языке от еврейского оставалось несколько рудиментов.

Интересен не столько сам язык, сколько "скрипт" как последовательность сигналов, императивов действия. Поведенческий шаблон, движуемый дискурсивной конструкцией.

Скрипт задаёт необходимость кидать и отнимать, презирая собственно деловых людей. Он может переживать большие изменения языка и дискурса, превращаясь и в формальную риторику государственных мужей. И здесь массовые фальсификации при сомнительном голосовании есть не столько средство утверждения легитимности, субъекта, сколько следование приказу из скрипта - поступить демонстративно нечестно по отношению к "лоху". Тут недалеко до теологического и религиозного выводов об основаниях религии как связи сердца с источником вдохновения, но вернемся к началу.

Этот скрипт вызрел в советском мире, девяностые были родами организма, им движимого. Настоящий организм в нулевых вырос из бандитской куколки, и "Бумер" - фильм о тех, кому было не стать частью бабочки.

Один из лучших фильмов про Вьетнам - одновременно про русских, точнее, про превращение русских в американцев через преодоление травм войны и службу дяде Сэму. Да, мы поговорим об "Охотнике на оленей".
Три американца русского происхождения (судя по контексту, внуки эмигрантов первой волны) трудятся на заводе (этот эпизод рождает стойкие ассоциации с советскими фильмами того же периода: герои-металлурги, чадящий завод, правда вместо бессмысленных самокопаний здесь - бодрая бедность). Один из них женится, через два дня они убывают во Вьетнам, так как записались добровольцами в десант.
Майкл (Де Ниро)статный умный бородатый muzhik , Стив женится на женщине старше себя и его бьет и ругает перед свадьбой толстая огромная мать: "ты женишься непонятно на ком, оставишь ее у меня на руках и уедешь, не думая о матери, которая столько молилась за тебя". Его играет Джон Сэвидж, Клод из "Волос" 1979 года, что уплотняет метанарратив. Ник - вдумчивый худощавый парень (Кристофер Уокен).

Фильм наверняка многие видели, поэтому сразу начнем толковать. В самом его начале Майкл славливает индейскую примету: солнечные псы, обещающие успех в охоте на оленях. Это ключ к мифическому сюжету: Майкл в отличие от своих еще русских друзей вникает в индейскую культуру, становясь похожим скорее на герое Джека Лондона, причем эта схожесть складывается именно из-за того, что Майкл - muzhik без традиционной русской (ну вы поняли) психованности.

Он делится с Ники откровением о русском окружении: "это хорошие парни, но они придурки. Если бы не было тебя, я бы ходил на охоту один". Вскоре и веселье в баре, и свадьба проявляют эту "русскую безуминку", в которой Майкл спокойно подбухивает, с трудом, но удерживая себя от подката к девушке Ника.

Повествование выстроено, на первый взгляд, нелогично: красные вьетнамцы, играющие на деньги русскую рулетку, Майкл, одетый по гражданке , в подпольном сайгонском казино. Однако эта нелогичность -побочный продукт мифического сюжета, показывающего превращение русских в белых, русских в американцев.

Русским свойственна легкая безуминка и бестолковость, американец же в этой конструкции - белый Джека Лондона, способный победить тысячу черно (желто) кожих. этом контексте сцена с игрой рулетку выглядит более чем логично, она показывает пути трех герое к белизне (К которой они видимо и стремятся, записавшись армию).

Стив боится стрелять себе в голову, и он невезуч. Он скашивает револьвер и пуля проходит по касательной, не пробивая голову. Стив выжил, но проявил слабость характера и попадает яму. Майкл славливает путь освобождения и заставляет вьетнамцев поставить в барабан не один, а три патрона. Он сознательно идет на риск и ему везет - выстрела в его очередь револьвер не делает, но герои побеждают странных партизан. Майкл, как покоритель золотых копий Аляски, принимает решение вывести за скобки Стива , которого, скорее всего, съедят крысы в яме. Хладнокровие, риск и готовность использовать свою же русскость (поэтому именно рулетка) позволяют ему выйти победителем в борьбе с вьетнамцами и в жизненном сражении за "белость".

Ник тоже везуч, но после пары неслучившихся выстрелов в голову он ломается. В госпитале он пытается все же влезть в амеркианцы: "- Чеботаревич -русская фамилия?
- Нет. Американская.), но рашн соул настигает его, приводят в подпольное казино, где он, видимо, не один год играет в русскую рулетку, отсылая деньги в госпиталь к обезножевшему Стиву.

Домой возвращается один Майкл: он чужд своей русской заводской компании, он сходится с женщиной, к которой перед войной не посмел подкатить: потому что Ник пропал из армии, он оставил эту женщину и живет только игрой в рулетку. его русскость не дала ему стать белым.

Майкл как настоящий белый уважает корни и своих друзей. Он (снова, на первый взгляд, нестыковка) в последние дни жизни американского Сайгона прилетает туда, чтобы найти Ника. Уговаривает его вернуться и в переговорах сам садится за игру, и ему снова везет - а Нику нет. Едва он вспоминает свою компанию "дома", пуля впервые за месяцы или год оказывается в стволе револьвера.

Майкл вывозит тело друга (повторим, в последние дни Сайгона) домой, и после похорон, собравшись в баре, люди по зачину неслучившейся жены Ника Линды (Мэрил Стрип) запевают "Боже, храни Америку". Этим заканчивается фильм: из трех русских один справляется с задачей и выводит свое окружение в настоящих американцев - белых Лондона.

Тогда многое встаёт на свои места. Герои танцуют под советскую "Катюшу", старики носят армейские пилотки - то есть явно служили в американской армии во время Второй Мировой. Плюс герои привычны к охоте в горах. Благодарю за пояснение!

К сожалению, героев фильма "Охотник на оленей" ("The Deer Hunter") ошибочно атрибутируют как русских эмигрантов. Это карпатороссы, "русины", "галичане" чьи предки эмигрировали из австрийских Волыни и Галиции в США в начале XX века (до 1917 г.). В вероисповедном смысле (в фильме главгерои показаны православными), по всей видимости, прихожане Православной Церкви Америки (но не белоэмигрантской РПЦЗ). У американских "западенцев" могла быть русская самоидентификация (а до наплыва в США и Канаду национально-украинской эмиграции "панрусские" настроения там разделялись более-менее всеми), белоэмигранты держали с ними контакт, но всё же это были люди из иного теста. Массовое советофильство среди "галичан" (sic!) диктовалось их влечением "к любой России, в какие бы цвета она не была окрашена". Солоневич писал: "В САСШ произошел довольно парадоксальный процесс: около миллиона галичан определили собою просоветскую ориентацию и русской Церкви и русской общественности". Поэтому и фильм получился "антивоенный", и если абстрагироваться от восторгов по поводу появления "наших" в кадре, то кинокартина производит какое-то совсем не белогвардейское впечатление. Подвиги первой (белой) и второй (власовско-остарбайтерской) эмиграций на полях Второй мировой, Корейской и Вьетнамской войн освещения в американском кинематографе не получили - наверно потому что чада РПЦЗ и РОВС не очень-то стремились адаптироваться в американском обществе, в отличие от пресловутых "галицких мужичков" (последние либо украинизировались, либо обособились в полностью нерусских "rusyn americans").

https://t.me/vostroge/1947

Ваша вертикальная утренняя пикча. Вопрос, принимала ли Югославия этих своих ирредентистов (нет) и была ли согласована эта формулировка с Милошевичем.

Что не так с этим заявлением? Почему его теле интерес, посыле - конкретность, а в заголовке - субъект?

Открытка @russmuslims

Продолжаем нашу серию рассказов о мятежевойне диванными рекомендациями.

Если вы оказываетесь в регионе, который движует автономно и отсылает далеко свое "основное" государство и вы в движении что-то решаете, из альтернатив у вас впереди четыре основных (или всего): ирредента с материнским государством, признание независимости, существование в серой зоне и возвращение в отеческую обитель "основного" государства.

Попробуем разобрать эти сценарии, необходимые для их осуществления данности и основные опасности. Начнем с модной ирреденты.

Она возможна только при наличии материнского государства. Подчеркнем: не страны, а государства. Присоединяющее государство должно иметь соответствующую политико-теологическую и правовую прошивку - с политическим субъектом, представляющим его интересы. С прописанным в конститутивных властных документах правом на воссоединение и принятие соотечественников, причем соотечественников по крови (как у авторов и жертв холокоста после второй мировой). Такое положение дел задаст государству соответствующее целеполагание, которое он будет вынужден придерживаться любой властный субъект, доминирующий в государстве: как вынужден придерживаться многонациональности и подавления призрака русской субъектности "русский националист в хорошем смысле этого слова".

Далее, сам политический субъект, действующий через государство, должен иметь своими программными принципами воссоединение. Тогда он лишается возможности лавировать без потери лица.

Повторим: это не "поправка о государствообразующем" и "наши люди будут стоять за мирными жителями", а прямое проговаривание в конститутивных актах - прямых политических прав конкретного субъекта, в прошивке субъекта - прямое проговаривание воссоединения народа как политического принципа и цели.

Субъект-воссоединятор должен прямо проговаривать свое целеполагание и давать соответствующие гарантии - и через публичные декларации, и через соответствующие НПА. Эта необходимость при ее обеспечении задаст субъекту неизбежный вектор на легализацию ирреденты в глазах ключевых мировых субъектов, от которых собственно и зависят протестующие легализующие решения. Яркий антипример - Милошевич: за лозунгом "никто не посмеет обидеть сербов" не стояло программного принципа, публично отстаиваемого - о воссоединении. Соответственно при давлении со стороны Белград оперативно откатился от поддержки сербских республик, и властвующий субъект сохранил власть на лишних восемь лет: нечего было предъявить по существу.

Легализация ирреденты возможна только при выстраивании диалога с государством, от которого откалывается регион. Диалог может идти через артиллерийские залпы, прерываться, содержать себе самые нереалистичные предложения, но он должен вестись, чтобы ирредента имела легитимность и следовательно могла осуществиться.

Материнское государство должно оказывать прямую помощь, демонстрируя этим готовность уступать за соотечественников в самой радикальной форме. Здесь раздача гражданства может стать инструментом давления на страну, от которой отделяется регион.

Все вышеперечисленное -необходимые внешние элементы осуществления ирреденты. Важно, чтобы присоединяющее государство было национальным - потому что ООН состоит из национальных слотов, и национальная риторика позволит обосновать территориальные изменения. Довольно ёмко об этом сказал и Антон Громов : "Никакая «ирредента» в условиях антинациональной власти невозможна".

Если вы включились в движение, а вышеуказанных предпосылок нет - возможно, стоит присмотреться к паленым сигаретам и старому лендроверу. Лучше включиться вовремя в новую экономику, вырастающую вокруг "новой войны", чем своим участием продолжать обреченное на неуспех движение, которое похоронит тысячи ваших соотечественников и еще сотни тысяч превратит в бесправных жителей серой зоны.

Антон Громов - один из невеликой когорты людей, имеющих без шуток хорошее образование и устойчивые убеждения. С этими убеждениями можно соглашаться или не соглашаться, но само по себе сочетание богатого знания и устойчивых, не меняющихся уже шесть (просто знаю Антона шесть лет) лет убеждений рождает интересные позиции, которые стоит иметь в поле зрения: https://t.me/Der_geistige_Krieg

О том, почему дискурс 83/17 не очень полезен

Вариант независимости - самый нереалистичный, однако в принципе он ещё работает на постсоветском пространстве, особенно по мере расширения ЕС.

Как мы говорили выше, ООН состоит из национальных слотов, а Люди довольно жестко защищают границы территориальных образований, выстроенные при красной модернизации. Поэтому если ваш регион не имел автономии до начала движений, путь будет трудным. Но чтобы он имел шанс на успех, новая государственность должна быть национальной. "Люди региона", "шароверы", "советские граждане" - нет. При всем форсировании тренда на размывание суверенитета национальных государств только нация будет отмычкой в мир международного признания (хотя его можно не видеть поколениями).

Правительство региона должно быть легитимным: уважаемым жителями, в идеале избранным на свободных выборах. Легитимация может идти через успешное включение в мировую политическую повестку: сумев объяснить себя Людям, шанс на признание станет выше. В идеале необходимо добиться, чтобы правительство было признано той страной, от которой регион отделился: рано или поздно власть республики Сербской признало Председништво БиГ, у нас такой пример - первая чеченская кампания. Начав разговаривать с "ними", центр пришел к "их" признанию и потребовались их собственные (не только) усилия по делегитимации, чтобы решить вопрос.

Наконец, нужно иметь достаточный масштаб. прежде всего территория должна быть относительно цельной и относительно заметной. Население будущего независимого государства должно переваливать миллиона через полтора человек.

Как и в истории про ирреденту: не факт, что наличие вышеуказанного даст признанную независимость. Но без одного из указанных сегментов стоит начинать смотреть на другие альтернативы. Может быть, более плохие и может быть, сам поворот будет катастрофой - но лучше катастрофа на реалистичном пути, чем ухлопывание всех сил на недостижимое.

Чтобы было

Возможно, самая неприятная для воплощения национальной идеи история -построение региона как серой зоны. Но это тоже жизнь, местами неплохая, и при всем неудобствах для мирных жителей региона серая зона может решать задачи, важные для крупного национального субъекта.

Чтобы все сложилось хорошо, необходимо обеспечить паритет сил региона и страны, от которого он отошел. паритет может достигаться взятками генералам враждебной армии, через медиа или поддержку внешних субъектов, но ему важно быть и долго оставаться функциональным. Поэтому в серой зоне должна быть боеспособная армия/ополчение или высокая вероятность развития террористической деятельности в случае, если оставленная страна все-таки возьмет административный контроль над регионом.

Региону важно иметь неплохое транзитное положение: железнодорожные пути, хорошие дороги, нахождение между территориями, хорошо связанными экономически. В таком случае регион успешнее вырастит сети, обеспечивающие новую экономику, стоящую на контрабанде и провозе разных запретов.

Важно, чтобы у региона была неплохая ресурсная база: промышленность и полезные ископаемые. Ископаемые тоже можно продавать ,промышленность пилить. Это позволит экономике региона прожить до момента, когда получится поменять статус. Можно даже сохранять производство, этим крепить оборону. Босния в свое время выстояла во многом потому, что Тато понастроил в горно-лесистой стране много военных заводов, и босняки, оказавшись в блокаде, смогли через эти заводы частично закрыть сою нужду в оружии и боеприпасах.

Серая зона появляется как правило после периода активных боевых действий, поэтому с большой вероятностью в регионе будут присутствовать миротворцы (правда, отправку миротворцев Люди и в случае распада Югославии принимали совсем без энтузиазма, но мало ли). Поэтому контрабандистам и руководителям в серой зоне стоит наладить хорошие отношения с местными миротворцами и наблюдателями ООН. В идеале "материнское государство" может пролоббировать присутствие миротворцев из ментально или политически близких стран: так, босняки обеспечили себе приток британских наемников (в том числе через @chafir) и прибытие моджахедов из арабского мира через аэродромы, контролируемые британскими миротворцами. Не самые близкие народы,но интересы, видимо, пересеклись.

Наконец, в серой зоне важно выстроить хорошее гражданское управление. Оно не должно быть легальным и демократическим, но должно решать основные проблемы населения и обеспечивать хорошую работу экономики и инфраструктуры. Именно слабость гражданского управления оказалась одной из причин падения РСК. В частности, хорошая система гражданского управления будет вырабатывать представителей региона, которые смогут успешно лоббировать его интересы в соседних "помогающих" государствах. Качество управления тут рождает и контекст существования ополчения, обеспечивающего паритет сил: от их боевого духа до современного ремонта техники.

Эта последняя необходимость снова упирает в важность развитой системы представительства самого сообщества, которое подняло восстание и отделилось от государства. Формат жизни этой предстаивтельнйо системы неважен, главное -чтобы он работал. Представительная система обеспечивает единство социальной, экономической, военной жизни сообщества и обеспечивает цельность конструкции, а также самостоятельный курс к признанию. Именно поэтому наличие кураторов, претендующих на участие в принятии решений, навязывающих политические решения -губительно.

Хабаровск сегодня

Жизнь начнется без варягов, обиралова, напрягов - федерализация!

Никад.

Потому что Сребреницу никто не переплюнул, а боснийские мусульмане оказались самой неготовой к войне и пострадавшей стороной в этой войне. С одной стороны "чуть не запилил", а с другой фиксированные 6-8 000 трупов. Немного не одно и тоже.

Создать страшный образ какой-либо нации довольно просто: стоит лишь «приукрасить» её военные деяния и немного увеличить количество жертв. Логика в данном случае однозначно проигрывает политическим игрищам. Именно это и произошло с сербами во время югославского конфликта.

Эти слова уважаемого историка Михаила Поликарпова (которого ну вот совсем никак нельзя упрекнуть в "псевдопатриотизме") из подробной статьи о резне в Сребренице я бы хотел адресовать отдельным "совестливым" личностям, которые в годовщину трагедии снова решили проехаться по "военным преступникам с Балкан" и перевели абсолютно прозападную статью Deutsche Welle, в которой ещё раз подчеркивается неправомерная и неточная цифра погибших (о проблеме подсчёта также читайте в статье Поликарпова), а также ещё раз подчеркивается кровожадность боснийских сербов, конечно же не без упоминания Радована Караджича и Ратко Младича. Ну а про преступления всех сторон конфликта сказано лишь один раз - вскользь, будто не имеет значения ни то, с каким упоением резали сербов хорваты, ни как резали сербов боснийские мусульмане, ни то, что хорваты и бошняки сами друг друга резали не меньше.

Смотрите.
Я не собираюсь никого обелять или восхвалять. Была ли резня в Сребренице? Была. В таком случае у меня только один вопрос - почему только сербские лидеры оказались козлами отпущения?

Закон исторической справедливости работает в обе стороны. Тогда почему Караджич и Младич были осуждены Гаагским трибуналом - а к примеру, Насер Орич, Сефер Халилович и Алия Изетбегович (который чуть прото-Халифат в Боснии не запилил) отделались лёгким испугом?

Мы также считаем Сребреницу трагической страницей в истории Югославских войн. Но давайте будем честны и откровенны: руки по локоть в крови не только у сербов - но и у хорватов, и у бошняков, и у косовских албанцев. И если мы говорим о преступлениях - то давайте говорить обо всех случаях геноцида: о Вуковаре, об истреблении Сербской Краины, о гонениях сербского населения в Косово и так далее и тому подобное.

Думать надо многовекторно...

Нас спросили добрые люди в чате, а с чего это для ирреденты нужно материнское государство. В пример были приведены Рисорджименто и ВФР, когда, по мысли вопрошающего, государства отстроились без материнского национального. Мы ответили, что делали выводы по югославским историям. Нам ответили, что распад Югославии это про распад, а не про ирреденту. Мы начали вилять вплоть до "партизанский отряд, занявший город - уже в каком-то смысле государство" (мы так и считаем, просто не любим влиять). Попробуем ответить на вопрос развернуто, благо что крепко пересекается дело с нашими темами.

Прежде всего, распад Югославии это неудача ряда интеграционных проектов. Третья несоциалистическая, Сербославия, Хорватско-боснийская конфедерация, кантональная БиГ -это навскидку. Причины провала ирредентистских из этих проектов стали нашими "обязательными" условиями успеха ирреденты.

По Рисорджименто сложнее. Когда движевали Гарибальди и тем более Наполеон, в мире было совсем немного независимых государств, и принципы их независимости были не национальными.

После Второй Мировой сложившийся международный порядок был заточен на недопущение агрессивной войны, а после завершения деколонизации сама структура "мира" стала ячеистой, теперь почтив весь мир стал состоять из слотов-национальных государств. Где-то не было демократии, где-то были проблемы с нацией, где-то не было по факту суверенитета, но слоты обеспечивают некоторую однородность пространства, которая продолжает работать, даже когда суверенитет национального государства растекается к наднациональным структурам и регионам.

Соответственно самовольно поменять границы слотов просто движение не сможет. Чтобы поменять и заставить мир признать это изменение (а без признания будет не ирредента, а серая зона, другой сценарий), нужен субъект с мощной волей к единству экономических, военных и дипломатических усилий. Субъект, который должен владеть государством, дающим возможность такой интеграции усилий: иными словами, материнское национальное (!) государство.

Исходя из вышеизложенного мы можем понять, какое значение имели движения коммунистов в СССР и Югославии по строительству новых республик. Помимо упорядочения сложного и разнородного пространства вскоре после войны (привет идее губерний), коммунисты выступили каменщиками (хитрый смех): они вытесывали из камней кирпичи государственностей, способных стать слотами в новом будущем мире.

В свою очередь, из этого несложно предположить реакцию Людей на попытку ликвидации республик, прикинуть уровень реального суверенитета сегодняшнего правительства и "постпутинского" (ких). И вспомнить, чем кончились попытки перестроить пространство без оглядки на Людей для сербов.