О важности своевременного выбора союзников

Кто бы ему объяснил, что только 3 республики (Прибалтики) вышли из СССР в порядке, признанном им самом, и одна (Грузия) как непризнанная, которой пришлось ждать распада СССР, чтобы получить международное признание вместе с другими бывшими республиками СССР. Остальные республики из СССР не выходили - его упразднили 8 декабря три его учредителя - Россия, Украина и Беларусь, поставив всех перед этим фактом. И, разумеется, в обход конституции СССР с установленной ей процедурой выхода. Вот о чем бы надо было подумать этому «великому конституционалисту». Как и о том, что незадолго до этого за сохранение СССР проголосовало почти столько же его граждан, сколько он нарисовал недавно за свои поправки.

Решение боснийской войны в документах проявляет два субстанциональных отличия от донбасской истории, которые следуют друг за другом.

Во-первых, балканские мятежевоины довольно ясно прорисовывают субьектов, от имени которых говорят: "хорваты БиГ", "боснийскик сербы" с отсылкой к своим представительным институтам.

Во-вторых, будучи открытыми субьектами своих наций, люди все четыре года показывают, что готовы на диалог: сербы признают три конститутивных народа БиГ, Туджман предлагает сохранение автономии управления мсу в Книне и набор местной милиции исключительно из сербов.

Несложно увидеть, что сама возможность уступок выстраивается от ясного прописывания субьектов, причём субьектов-наций. Мир состоит из слотов-национальных государств и диалог с Людьми выстраивается от наций.

Следовательно, если с самого начала движения ясно не проводить в программных документах восстания категорию нации с отсылкой к ее правам, прописанным в "мировой конституции", абсолютно естественно позже увидеть в легитиматиивныз текстах не свою республику, а "отдельные районы областей государства". Республика плягет от субьекта,без субьекта-нации ирреденты нет - есть гибридная операция мутных.

Отсутствие субьекта вкупе со специфическим теологическим основанием государства предполагаемо материнского рождает отсутствие простора для диалога - многонациональный васян не понимает, от имени кого он что-то говорит о "республиках" и спасает его только то, что по ту сторону стола такой же советский васян, с уркаинским скриптом, но такой же мутной прошивкой родом из позднего СССР, не дающей хорошо говорить о конфликте с, казалось бы, предельно ясными интересантами и устремлениями.

Когда София была юна

Ключевой посыл "Бумера", по мысли авторов и актеров, состоял в том, что здоровые люди, которые "поле могли бы вспахать", тратят свои жизни в пустоту. Рождается вопрос, а почему?

Генезис девяностых мы уже обсуждали, эту историю про сплав цеховиков и воров, родивший "понятия" в том виде, в каком они проявились в 90-х. Здесь можно отметить очередной позорчик Надточего, потому что "воровской язык" не имеет фиксированной письменной нормы и быстро меняется, так что к началу новой эпохи в этом языке от еврейского оставалось несколько рудиментов.

Интересен не столько сам язык, сколько "скрипт" как последовательность сигналов, императивов действия. Поведенческий шаблон, движуемый дискурсивной конструкцией.

Скрипт задаёт необходимость кидать и отнимать, презирая собственно деловых людей. Он может переживать большие изменения языка и дискурса, превращаясь и в формальную риторику государственных мужей. И здесь массовые фальсификации при сомнительном голосовании есть не столько средство утверждения легитимности, субъекта, сколько следование приказу из скрипта - поступить демонстративно нечестно по отношению к "лоху". Тут недалеко до теологического и религиозного выводов об основаниях религии как связи сердца с источником вдохновения, но вернемся к началу.

Этот скрипт вызрел в советском мире, девяностые были родами организма, им движимого. Настоящий организм в нулевых вырос из бандитской куколки, и "Бумер" - фильм о тех, кому было не стать частью бабочки.

Один из лучших фильмов про Вьетнам - одновременно про русских, точнее, про превращение русских в американцев через преодоление травм войны и службу дяде Сэму. Да, мы поговорим об "Охотнике на оленей".
Три американца русского происхождения (судя по контексту, внуки эмигрантов первой волны) трудятся на заводе (этот эпизод рождает стойкие ассоциации с советскими фильмами того же периода: герои-металлурги, чадящий завод, правда вместо бессмысленных самокопаний здесь - бодрая бедность). Один из них женится, через два дня они убывают во Вьетнам, так как записались добровольцами в десант.
Майкл (Де Ниро)статный умный бородатый muzhik , Стив женится на женщине старше себя и его бьет и ругает перед свадьбой толстая огромная мать: "ты женишься непонятно на ком, оставишь ее у меня на руках и уедешь, не думая о матери, которая столько молилась за тебя". Его играет Джон Сэвидж, Клод из "Волос" 1979 года, что уплотняет метанарратив. Ник - вдумчивый худощавый парень (Кристофер Уокен).

Фильм наверняка многие видели, поэтому сразу начнем толковать. В самом его начале Майкл славливает индейскую примету: солнечные псы, обещающие успех в охоте на оленях. Это ключ к мифическому сюжету: Майкл в отличие от своих еще русских друзей вникает в индейскую культуру, становясь похожим скорее на герое Джека Лондона, причем эта схожесть складывается именно из-за того, что Майкл - muzhik без традиционной русской (ну вы поняли) психованности.

Он делится с Ники откровением о русском окружении: "это хорошие парни, но они придурки. Если бы не было тебя, я бы ходил на охоту один". Вскоре и веселье в баре, и свадьба проявляют эту "русскую безуминку", в которой Майкл спокойно подбухивает, с трудом, но удерживая себя от подката к девушке Ника.

Повествование выстроено, на первый взгляд, нелогично: красные вьетнамцы, играющие на деньги русскую рулетку, Майкл, одетый по гражданке , в подпольном сайгонском казино. Однако эта нелогичность -побочный продукт мифического сюжета, показывающего превращение русских в белых, русских в американцев.

Русским свойственна легкая безуминка и бестолковость, американец же в этой конструкции - белый Джека Лондона, способный победить тысячу черно (желто) кожих. этом контексте сцена с игрой рулетку выглядит более чем логично, она показывает пути трех герое к белизне (К которой они видимо и стремятся, записавшись армию).

Стив боится стрелять себе в голову, и он невезуч. Он скашивает револьвер и пуля проходит по касательной, не пробивая голову. Стив выжил, но проявил слабость характера и попадает яму. Майкл славливает путь освобождения и заставляет вьетнамцев поставить в барабан не один, а три патрона. Он сознательно идет на риск и ему везет - выстрела в его очередь револьвер не делает, но герои побеждают странных партизан. Майкл, как покоритель золотых копий Аляски, принимает решение вывести за скобки Стива , которого, скорее всего, съедят крысы в яме. Хладнокровие, риск и готовность использовать свою же русскость (поэтому именно рулетка) позволяют ему выйти победителем в борьбе с вьетнамцами и в жизненном сражении за "белость".

Ник тоже везуч, но после пары неслучившихся выстрелов в голову он ломается. В госпитале он пытается все же влезть в амеркианцы: "- Чеботаревич -русская фамилия?
- Нет. Американская.), но рашн соул настигает его, приводят в подпольное казино, где он, видимо, не один год играет в русскую рулетку, отсылая деньги в госпиталь к обезножевшему Стиву.

Домой возвращается один Майкл: он чужд своей русской заводской компании, он сходится с женщиной, к которой перед войной не посмел подкатить: потому что Ник пропал из армии, он оставил эту женщину и живет только игрой в рулетку. его русскость не дала ему стать белым.

Майкл как настоящий белый уважает корни и своих друзей. Он (снова, на первый взгляд, нестыковка) в последние дни жизни американского Сайгона прилетает туда, чтобы найти Ника. Уговаривает его вернуться и в переговорах сам садится за игру, и ему снова везет - а Нику нет. Едва он вспоминает свою компанию "дома", пуля впервые за месяцы или год оказывается в стволе револьвера.

Майкл вывозит тело друга (повторим, в последние дни Сайгона) домой, и после похорон, собравшись в баре, люди по зачину неслучившейся жены Ника Линды (Мэрил Стрип) запевают "Боже, храни Америку". Этим заканчивается фильм: из трех русских один справляется с задачей и выводит свое окружение в настоящих американцев - белых Лондона.

Тогда многое встаёт на свои места. Герои танцуют под советскую "Катюшу", старики носят армейские пилотки - то есть явно служили в американской армии во время Второй Мировой. Плюс герои привычны к охоте в горах. Благодарю за пояснение!

К сожалению, героев фильма "Охотник на оленей" ("The Deer Hunter") ошибочно атрибутируют как русских эмигрантов. Это карпатороссы, "русины", "галичане" чьи предки эмигрировали из австрийских Волыни и Галиции в США в начале XX века (до 1917 г.). В вероисповедном смысле (в фильме главгерои показаны православными), по всей видимости, прихожане Православной Церкви Америки (но не белоэмигрантской РПЦЗ). У американских "западенцев" могла быть русская самоидентификация (а до наплыва в США и Канаду национально-украинской эмиграции "панрусские" настроения там разделялись более-менее всеми), белоэмигранты держали с ними контакт, но всё же это были люди из иного теста. Массовое советофильство среди "галичан" (sic!) диктовалось их влечением "к любой России, в какие бы цвета она не была окрашена". Солоневич писал: "В САСШ произошел довольно парадоксальный процесс: около миллиона галичан определили собою просоветскую ориентацию и русской Церкви и русской общественности". Поэтому и фильм получился "антивоенный", и если абстрагироваться от восторгов по поводу появления "наших" в кадре, то кинокартина производит какое-то совсем не белогвардейское впечатление. Подвиги первой (белой) и второй (власовско-остарбайтерской) эмиграций на полях Второй мировой, Корейской и Вьетнамской войн освещения в американском кинематографе не получили - наверно потому что чада РПЦЗ и РОВС не очень-то стремились адаптироваться в американском обществе, в отличие от пресловутых "галицких мужичков" (последние либо украинизировались, либо обособились в полностью нерусских "rusyn americans").

https://t.me/vostroge/1947

Ваша вертикальная утренняя пикча. Вопрос, принимала ли Югославия этих своих ирредентистов (нет) и была ли согласована эта формулировка с Милошевичем.

Что не так с этим заявлением? Почему его теле интерес, посыле - конкретность, а в заголовке - субъект?

Открытка @russmuslims

Продолжаем нашу серию рассказов о мятежевойне диванными рекомендациями.

Если вы оказываетесь в регионе, который движует автономно и отсылает далеко свое "основное" государство и вы в движении что-то решаете, из альтернатив у вас впереди четыре основных (или всего): ирредента с материнским государством, признание независимости, существование в серой зоне и возвращение в отеческую обитель "основного" государства.

Попробуем разобрать эти сценарии, необходимые для их осуществления данности и основные опасности. Начнем с модной ирреденты.

Она возможна только при наличии материнского государства. Подчеркнем: не страны, а государства. Присоединяющее государство должно иметь соответствующую политико-теологическую и правовую прошивку - с политическим субъектом, представляющим его интересы. С прописанным в конститутивных властных документах правом на воссоединение и принятие соотечественников, причем соотечественников по крови (как у авторов и жертв холокоста после второй мировой). Такое положение дел задаст государству соответствующее целеполагание, которое он будет вынужден придерживаться любой властный субъект, доминирующий в государстве: как вынужден придерживаться многонациональности и подавления призрака русской субъектности "русский националист в хорошем смысле этого слова".

Далее, сам политический субъект, действующий через государство, должен иметь своими программными принципами воссоединение. Тогда он лишается возможности лавировать без потери лица.

Повторим: это не "поправка о государствообразующем" и "наши люди будут стоять за мирными жителями", а прямое проговаривание в конститутивных актах - прямых политических прав конкретного субъекта, в прошивке субъекта - прямое проговаривание воссоединения народа как политического принципа и цели.

Субъект-воссоединятор должен прямо проговаривать свое целеполагание и давать соответствующие гарантии - и через публичные декларации, и через соответствующие НПА. Эта необходимость при ее обеспечении задаст субъекту неизбежный вектор на легализацию ирреденты в глазах ключевых мировых субъектов, от которых собственно и зависят протестующие легализующие решения. Яркий антипример - Милошевич: за лозунгом "никто не посмеет обидеть сербов" не стояло программного принципа, публично отстаиваемого - о воссоединении. Соответственно при давлении со стороны Белград оперативно откатился от поддержки сербских республик, и властвующий субъект сохранил власть на лишних восемь лет: нечего было предъявить по существу.

Легализация ирреденты возможна только при выстраивании диалога с государством, от которого откалывается регион. Диалог может идти через артиллерийские залпы, прерываться, содержать себе самые нереалистичные предложения, но он должен вестись, чтобы ирредента имела легитимность и следовательно могла осуществиться.

Материнское государство должно оказывать прямую помощь, демонстрируя этим готовность уступать за соотечественников в самой радикальной форме. Здесь раздача гражданства может стать инструментом давления на страну, от которой отделяется регион.

Все вышеперечисленное -необходимые внешние элементы осуществления ирреденты. Важно, чтобы присоединяющее государство было национальным - потому что ООН состоит из национальных слотов, и национальная риторика позволит обосновать территориальные изменения. Довольно ёмко об этом сказал и Антон Громов : "Никакая «ирредента» в условиях антинациональной власти невозможна".

Если вы включились в движение, а вышеуказанных предпосылок нет - возможно, стоит присмотреться к паленым сигаретам и старому лендроверу. Лучше включиться вовремя в новую экономику, вырастающую вокруг "новой войны", чем своим участием продолжать обреченное на неуспех движение, которое похоронит тысячи ваших соотечественников и еще сотни тысяч превратит в бесправных жителей серой зоны.

Антон Громов - один из невеликой когорты людей, имеющих без шуток хорошее образование и устойчивые убеждения. С этими убеждениями можно соглашаться или не соглашаться, но само по себе сочетание богатого знания и устойчивых, не меняющихся уже шесть (просто знаю Антона шесть лет) лет убеждений рождает интересные позиции, которые стоит иметь в поле зрения: https://t.me/Der_geistige_Krieg

О том, почему дискурс 83/17 не очень полезен

Вариант независимости - самый нереалистичный, однако в принципе он ещё работает на постсоветском пространстве, особенно по мере расширения ЕС.

Как мы говорили выше, ООН состоит из национальных слотов, а Люди довольно жестко защищают границы территориальных образований, выстроенные при красной модернизации. Поэтому если ваш регион не имел автономии до начала движений, путь будет трудным. Но чтобы он имел шанс на успех, новая государственность должна быть национальной. "Люди региона", "шароверы", "советские граждане" - нет. При всем форсировании тренда на размывание суверенитета национальных государств только нация будет отмычкой в мир международного признания (хотя его можно не видеть поколениями).

Правительство региона должно быть легитимным: уважаемым жителями, в идеале избранным на свободных выборах. Легитимация может идти через успешное включение в мировую политическую повестку: сумев объяснить себя Людям, шанс на признание станет выше. В идеале необходимо добиться, чтобы правительство было признано той страной, от которой регион отделился: рано или поздно власть республики Сербской признало Председништво БиГ, у нас такой пример - первая чеченская кампания. Начав разговаривать с "ними", центр пришел к "их" признанию и потребовались их собственные (не только) усилия по делегитимации, чтобы решить вопрос.

Наконец, нужно иметь достаточный масштаб. прежде всего территория должна быть относительно цельной и относительно заметной. Население будущего независимого государства должно переваливать миллиона через полтора человек.

Как и в истории про ирреденту: не факт, что наличие вышеуказанного даст признанную независимость. Но без одного из указанных сегментов стоит начинать смотреть на другие альтернативы. Может быть, более плохие и может быть, сам поворот будет катастрофой - но лучше катастрофа на реалистичном пути, чем ухлопывание всех сил на недостижимое.

Чтобы было