Forwarded from Ruthenorum radicalium
Интересная дискуссия коллег @tyrasbaibak и @vostroge вызванная текстом антирусского философа Надточьего (это, кстати, его самохарактеристика, а не ярлык, причём, более честная, чем у т.н. «пострусских» Алтуфьева, которым было бы правильнее тоже называться так, но кишка тонка).
Так вот, теме деконструкции и реконструкции русского нами было посвящено немало и текстов, и специальный подкаст.
https://telegra.ph/O-russkoj-kulture-noviopah-de--i-rekonstrukcii-russkih-06-17
Так вот, теме деконструкции и реконструкции русского нами было посвящено немало и текстов, и специальный подкаст.
https://telegra.ph/O-russkoj-kulture-noviopah-de--i-rekonstrukcii-russkih-06-17
Telegraph
О русской культуре, новиопах, де- и реконструкции русских
Интересная дискуссия коллег @tyrasbaibak и @vostroge вызванная текстом антирусского философа Надточьего (это, кстати, его самохарактеристика, а не ярлык, причём, более честная, чем у т.н. «пострусских» Алтуфьева, которым было бы правильнее тоже называться…
Новому этапу мир и уважение! Приглашаем в дом людей: @ostrogane . Мы рады видеть всех, кто готов делиться словом и мыслью. Главное - не оказаться председателем Донского Совнаркома.
Forwarded from Старый канал ненужный (White go right Cheshire)
Это ветераны высоты Гамбургер, получившие шоколадную медаль за штурм ТЦ во время черной пятницы
Месснер формулирует идеальный путь мятежевойны: от мятежных колонн актор должен выстроит ь мятежное ополчение, которое превратит в иррегулярную, но армию -с субординацией и способностью решать боевые задачи.
Как мы говорили выше, хорваты очень быстро мобилизовались политически, выделив по отношению к Югославии и мятежные массы и мятежные колонны. В 1990 году начинается формирование ЗНГ и ХОС, паравоенных формаций на идеологическом основании, связанных с националистическими политическими партиями. Они вооружаются оружием из ГДР, и в лету 1991 года когда начинает формироваться регулярная армия, её создают три корня.
Это политические паравоенные формации, полицейские силы (том числе спецназ) и силы территориальной обороны.
Быструю милитаризацию мятежных масс обеспечило деление вооружённых сил на армию и территориальную оборону: в каждой общине создавались кризисные центры, на основе которых в зависимости от преобладания в общине людей той или иной национальности формировали отряды самообороны.
В Боснии ЮНА пыталась изъять оружие со складов ТО, поэтому там ситуация в целом была довольно грустной. А вот в Хорватии оружие поступало со складов ТО, от закупки со складов ГДР и захваченного в казармах ЮНА армейского имущества.
Но это затянувшееся банальнее предисловие, а суть нашей заметки в другом. Быстрая мобилизация не создавала регулярной хорошей армии. Хорваты объяснили о создании хорватской армии в сентябре 1991 году, когда уже шли бои в Вуковаре, и было организовано на тот момент около пятнадцати бригад. Но реальная боеспособность этих бригад была под вопросом.
И в целом пост-югославские воюющие армии не отличались большой мобильностью. Так, в ХВО, армии боснийских сербов, из примерно 60 000 общего личного состава оперативные силы (которые было возможно куда-то перекидывать) состояли из трёх стрелковых батальонов и одного артиллерийского дивизиона.
Таким образом, структура ТО с одной стороны обеспечивала быструю мобилизацию, а с другой стороны обусловила немобильность армии, невозможность ведения крупных оперативных действий. Поэтому в такой войне огромную роль играла отдельные части "спецназа", интервентные (ударные) четы и идеологизированные части.
Стоит отметить, что эта специфическая черта имела основание и в основных принципах подела регионов бывшей Югославии: как минимум в Боснии документы, провозглашающие суверенитет и субъектность боснийских хорват и боснийских сербов, содержать в себе перечисление общин населённых пунктов, которые собственно выступали слотами, из которых состояли уже национальные политические и военные силы.
Как мы говорили выше, хорваты очень быстро мобилизовались политически, выделив по отношению к Югославии и мятежные массы и мятежные колонны. В 1990 году начинается формирование ЗНГ и ХОС, паравоенных формаций на идеологическом основании, связанных с националистическими политическими партиями. Они вооружаются оружием из ГДР, и в лету 1991 года когда начинает формироваться регулярная армия, её создают три корня.
Это политические паравоенные формации, полицейские силы (том числе спецназ) и силы территориальной обороны.
Быструю милитаризацию мятежных масс обеспечило деление вооружённых сил на армию и территориальную оборону: в каждой общине создавались кризисные центры, на основе которых в зависимости от преобладания в общине людей той или иной национальности формировали отряды самообороны.
В Боснии ЮНА пыталась изъять оружие со складов ТО, поэтому там ситуация в целом была довольно грустной. А вот в Хорватии оружие поступало со складов ТО, от закупки со складов ГДР и захваченного в казармах ЮНА армейского имущества.
Но это затянувшееся банальнее предисловие, а суть нашей заметки в другом. Быстрая мобилизация не создавала регулярной хорошей армии. Хорваты объяснили о создании хорватской армии в сентябре 1991 году, когда уже шли бои в Вуковаре, и было организовано на тот момент около пятнадцати бригад. Но реальная боеспособность этих бригад была под вопросом.
И в целом пост-югославские воюющие армии не отличались большой мобильностью. Так, в ХВО, армии боснийских сербов, из примерно 60 000 общего личного состава оперативные силы (которые было возможно куда-то перекидывать) состояли из трёх стрелковых батальонов и одного артиллерийского дивизиона.
Таким образом, структура ТО с одной стороны обеспечивала быструю мобилизацию, а с другой стороны обусловила немобильность армии, невозможность ведения крупных оперативных действий. Поэтому в такой войне огромную роль играла отдельные части "спецназа", интервентные (ударные) четы и идеологизированные части.
Стоит отметить, что эта специфическая черта имела основание и в основных принципах подела регионов бывшей Югославии: как минимум в Боснии документы, провозглашающие суверенитет и субъектность боснийских хорват и боснийских сербов, содержать в себе перечисление общин населённых пунктов, которые собственно выступали слотами, из которых состояли уже национальные политические и военные силы.
Из этого положения дел выходят два следствия. во-первых, сторона, способная организовать крупные ударные соединения и в целом способна обеспечить мобильную армию, получала субстанциональное превосходство над противником. поэтому огромный перевес в технике не дал сербам победу в начале боснийской войны. И с другой стороны этим объясняется успех хорват в уничтожении РСК: они смогли создать огромную отмобилизованную, манёвренную армию, в том время как Краина после ухода ЮНА смогла обеспечить в основном лишь общинные милиционные части.
Во-вторых, уже много раз цитировавшийся нами прогон Мэри Калдор о том, что в "новых войнах" цель состоит не в уничтожении живой силы противника, обретает новое основание. "Армии противника" как таковой может не быть, под ней понимается совокупность локальных вооружённых отрядов. Это с одной стороны, а с другой стороны реальная цель "новой войны" в таком контексте оказывается в том, чтобы вынести из захваченной территории всех "чужаков", захватить их имущество, и суметь его отстоять. Поэтому, может быть, взрыв сербского национализма шёл скорее из сельской среды.
Соответственно, если судьба завлечёт вас в очередную народную республику, знание о том, каком состоянии в какой численности состоят республиканские мобильные ударные силы, скажет вам очень много о перспективах выживания такой республики. Особенно связывать это знание с памятью о том, как «материнская» страна сербов на Балканах отнеслась к своим непризнанным сербским дочкам.
Во-вторых, уже много раз цитировавшийся нами прогон Мэри Калдор о том, что в "новых войнах" цель состоит не в уничтожении живой силы противника, обретает новое основание. "Армии противника" как таковой может не быть, под ней понимается совокупность локальных вооружённых отрядов. Это с одной стороны, а с другой стороны реальная цель "новой войны" в таком контексте оказывается в том, чтобы вынести из захваченной территории всех "чужаков", захватить их имущество, и суметь его отстоять. Поэтому, может быть, взрыв сербского национализма шёл скорее из сельской среды.
Соответственно, если судьба завлечёт вас в очередную народную республику, знание о том, каком состоянии в какой численности состоят республиканские мобильные ударные силы, скажет вам очень много о перспективах выживания такой республики. Особенно связывать это знание с памятью о том, как «материнская» страна сербов на Балканах отнеслась к своим непризнанным сербским дочкам.
Forwarded from Старый канал ненужный (White go right Cheshire)
Сегодня ребятки проводим Большой Чеширский стрим с @vostroge @keksreadinglist @illegalthoughts @bukazoed_channel @Govorit_Topaz
Начало в 16:00 по Москве
https://www.youtube.com/channel/UCEstd519n0aSyh8HQaJX1eg/live
Начало в 16:00 по Москве
https://www.youtube.com/channel/UCEstd519n0aSyh8HQaJX1eg/live
Forwarded from Bukazoed
Редко тут такое, ну да ладно. У меня есть иррациональная, хотя вера всегда такова, убеждённость в магии слов. В то, что всё будет как нужно, если использовать верные имена вещей, их действительные имена, а не те, что ты им присвоил. Мне кажется, что это упорядочивает мир, и влияет на всё. К этому верованию у меня прикручено несколько красивых объяснений того, почему со словами нужно обращаться осторожно. Есть толкования о последствиях небрежности. Ну и суеверия, одно из которых про то, что произнесённые в определённый момент слова воплощаются в жизнь. Всегда дословно и всегда же не так, как ты ждёшь.
Где-то выше я писала про цитату из Бродского, которая вышла предсказанием, а сейчас встретила очередной (и который уже по счёту?) рассвет и вспомнила, как в жутком унынии совсем недавно ещё утешала себя, повторяя, что «будет вечный полярный день». Мне действительно казалось, что это символ спасения, «награда за ночи отчаяния».
В полярном дне я как-то провела несколько суток — там абсолютно перестаёшь чувствовать время и теряешься в нём, тонешь. И думаешь, что пора обедать, а на деле три часа ночи. Там нет ни утра, ни заката, ни сумерек, а затянутое облаками небо всегда одинаково. И дни слипаются в один комок и потом не разделяются — не хватает никакой воли. Мне не хватило. Там (и это что-то из историй про «силу места») было невероятно прекрасно, и эта потерянность, неопределённость в четвёртом измерении, принципиальная невозможность определить место в нём, поставить точку на оси координат — делает воспоминания похожими на картинки из параллельной вселенной.
Здесь, в Москве, мой полярный день длится уже больше полугода, дольше чем на Северном полюсе — засыпаю много позже рассвета, просыпаюсь, когда светло и сижу при лампах. И всегда светло. Это и правда, какой-то вечный полярный день и я совсем в нём потеряна, и даже снится мне день, потому что и нет уже, кажется, ничего кроме него другого, личный извод «белых снов» из той же песни.
Если сильно пожелаешь — сбудется. Сбылось вот. Что только делать с этим?
Где-то выше я писала про цитату из Бродского, которая вышла предсказанием, а сейчас встретила очередной (и который уже по счёту?) рассвет и вспомнила, как в жутком унынии совсем недавно ещё утешала себя, повторяя, что «будет вечный полярный день». Мне действительно казалось, что это символ спасения, «награда за ночи отчаяния».
В полярном дне я как-то провела несколько суток — там абсолютно перестаёшь чувствовать время и теряешься в нём, тонешь. И думаешь, что пора обедать, а на деле три часа ночи. Там нет ни утра, ни заката, ни сумерек, а затянутое облаками небо всегда одинаково. И дни слипаются в один комок и потом не разделяются — не хватает никакой воли. Мне не хватило. Там (и это что-то из историй про «силу места») было невероятно прекрасно, и эта потерянность, неопределённость в четвёртом измерении, принципиальная невозможность определить место в нём, поставить точку на оси координат — делает воспоминания похожими на картинки из параллельной вселенной.
Здесь, в Москве, мой полярный день длится уже больше полугода, дольше чем на Северном полюсе — засыпаю много позже рассвета, просыпаюсь, когда светло и сижу при лампах. И всегда светло. Это и правда, какой-то вечный полярный день и я совсем в нём потеряна, и даже снится мне день, потому что и нет уже, кажется, ничего кроме него другого, личный извод «белых снов» из той же песни.
Если сильно пожелаешь — сбудется. Сбылось вот. Что только делать с этим?
Forwarded from Das abenteuerliche Herz
22 июня 1943, Париж
Визит к художнику Холи, который привез мне одну из своих гравюр на дереве. О Келларисе (Эрнст Никиш- U.K.), чья позиция воспринимается как образцовая. Она показывает, какая редкость на сей земле настоящее сопротивление. Келларис еще в 1926 году основал журнал с таким названием. Уже незадолго до ареста аура предстоящего, казалось, окружала его. Так, его мать, умершая в те дни, все время восклицала в предсмертном бреду: «Эрнст, Эрнст, как они мучают тебя, ведь это ужасно». Говорят, что и д-р Штрюнкман во время беседы с ним в Бланкенбурге застыл будто в столбняке, длившемся одну секунду, в некоем подобии ясновидения и, побледнев, сказал: «Келларис, я Вас больше не увижу, Вам предстоит нечто ужасное». Все это странно не вяжется с абсолютно трезвым и посюсторонним характером Келлариса. Но очевидно одно: этот человек мог сыграть значительную роль в немецкой истории, направив ее поток в единое русло, где бы власть и дух, нынче разделенные, сошлись в той мере, каковая придала бы им куда большую прочность и неприступность. Правда, демагоги обещали то же самое за меньшую цену, одновременно понимая, как он опасен. Ясно одно, что под его эгидой войны с Россией можно было бы избежать; может быть, войны вообще. И не дошло бы до этих ужасов с евреями, восстановивших против нас универсум.
Визит к художнику Холи, который привез мне одну из своих гравюр на дереве. О Келларисе (Эрнст Никиш- U.K.), чья позиция воспринимается как образцовая. Она показывает, какая редкость на сей земле настоящее сопротивление. Келларис еще в 1926 году основал журнал с таким названием. Уже незадолго до ареста аура предстоящего, казалось, окружала его. Так, его мать, умершая в те дни, все время восклицала в предсмертном бреду: «Эрнст, Эрнст, как они мучают тебя, ведь это ужасно». Говорят, что и д-р Штрюнкман во время беседы с ним в Бланкенбурге застыл будто в столбняке, длившемся одну секунду, в некоем подобии ясновидения и, побледнев, сказал: «Келларис, я Вас больше не увижу, Вам предстоит нечто ужасное». Все это странно не вяжется с абсолютно трезвым и посюсторонним характером Келлариса. Но очевидно одно: этот человек мог сыграть значительную роль в немецкой истории, направив ее поток в единое русло, где бы власть и дух, нынче разделенные, сошлись в той мере, каковая придала бы им куда большую прочность и неприступность. Правда, демагоги обещали то же самое за меньшую цену, одновременно понимая, как он опасен. Ясно одно, что под его эгидой войны с Россией можно было бы избежать; может быть, войны вообще. И не дошло бы до этих ужасов с евреями, восстановивших против нас универсум.
Forwarded from Рябчики въ сметанѣ
«Обрядъ извѣстный угощенья: Несутъ на блюдечкахъ варенья».
Пошли первые садовые ягоды, а значит, наступает пора варений :) В современном понимании (плоды или ягоды, варёные в сахарном сиропе) варенья начинают входить в русский кулинарный быт с середины XVIII века. Например, довольно много рецептов варёных с сахаром «конфектов» содержит «Инструкция о домашних порядках» (1754—1757) Тимофея Петровича Текутьева: лимоны, померанцы, яблоки, крыжовник, малина, вишня, смородина зелёная, чёрная и красная, груши, арбузы, брусника, клюква. Тимофей Текутьев был владельцем небогатого (80 душ крепостных мужского пола) поместья в Кашинском уезде Тверской губернии.
Тем не менее, сахар в то время импортировался (первый завод по производству свекловичного сахара открылся в Российской Империи в 1809 году) и был дорогим продуктом, поэтому плоды и ягоды в основном заготавливали в меду. Андрей Тимофеевич Боло́тов так описывал свою «деревенскую уединённую жизнь» в Дворянинове Тульской губернии в середине XVIII века: «...Не успѣлъ я приѣхать, какъ начали поспѣвать ягоды за ягодами, плоды за плодами. Хожденіе по садамъ, собираніе оныхъ, заготовленіе впрокъ, и самое вареніе оныхъ въ меду — занимало и увеселяло меня ежедневно» (Жизнь и приключенiя Андрея Болотова. Т. I).
Для медовых варений (а точнее, закусок или заедок) использовали патоку — «самый чистый жидкий мёд». Согласно Домострою, в «белой чистой» патоке заготавливали вишни, яблоки, груши, дыни, арбуз, а также редьку и, по другому источнику, репу. Любимым приготовлением были вишни в патоке: «А сласти жывутъ вишни въ патокѣ въ перепущенои», то есть «Ох, и сладки бывают вишни, в патоке перепущенные!» (Домострой). Для братии Болдина Дорогобужского монастыря (ныне Троицкий Болдин монастырь) в конце XVI века вишни в патоке покупали тысячами штук (да, они продавались поштучно).
Так что можно сказать, что вишни в медовой патоке — это древнейший известный нам вид русского варенья.
Пошли первые садовые ягоды, а значит, наступает пора варений :) В современном понимании (плоды или ягоды, варёные в сахарном сиропе) варенья начинают входить в русский кулинарный быт с середины XVIII века. Например, довольно много рецептов варёных с сахаром «конфектов» содержит «Инструкция о домашних порядках» (1754—1757) Тимофея Петровича Текутьева: лимоны, померанцы, яблоки, крыжовник, малина, вишня, смородина зелёная, чёрная и красная, груши, арбузы, брусника, клюква. Тимофей Текутьев был владельцем небогатого (80 душ крепостных мужского пола) поместья в Кашинском уезде Тверской губернии.
Тем не менее, сахар в то время импортировался (первый завод по производству свекловичного сахара открылся в Российской Империи в 1809 году) и был дорогим продуктом, поэтому плоды и ягоды в основном заготавливали в меду. Андрей Тимофеевич Боло́тов так описывал свою «деревенскую уединённую жизнь» в Дворянинове Тульской губернии в середине XVIII века: «...Не успѣлъ я приѣхать, какъ начали поспѣвать ягоды за ягодами, плоды за плодами. Хожденіе по садамъ, собираніе оныхъ, заготовленіе впрокъ, и самое вареніе оныхъ въ меду — занимало и увеселяло меня ежедневно» (Жизнь и приключенiя Андрея Болотова. Т. I).
Для медовых варений (а точнее, закусок или заедок) использовали патоку — «самый чистый жидкий мёд». Согласно Домострою, в «белой чистой» патоке заготавливали вишни, яблоки, груши, дыни, арбуз, а также редьку и, по другому источнику, репу. Любимым приготовлением были вишни в патоке: «А сласти жывутъ вишни въ патокѣ въ перепущенои», то есть «Ох, и сладки бывают вишни, в патоке перепущенные!» (Домострой). Для братии Болдина Дорогобужского монастыря (ныне Троицкий Болдин монастырь) в конце XVI века вишни в патоке покупали тысячами штук (да, они продавались поштучно).
Так что можно сказать, что вишни в медовой патоке — это древнейший известный нам вид русского варенья.
Острог
Месснер формулирует идеальный путь мятежевойны: от мятежных колонн актор должен выстроит ь мятежное ополчение, которое превратит в иррегулярную, но армию -с субординацией и способностью решать боевые задачи. Как мы говорили выше, хорваты очень быстро мобилизовались…
Тот факт, что перестраивание Боснии во время последних войн делалось через выражение политической лояльности той или иной политии со стороны общин, заставляет пристальнее всматриваться в концепцию @radicalrus .
Община стала слотом во время боснийской войны по двум причинам: отсутствие жестокой, радикальной урбанизации в социалистический период и специфика организации власти в регионе при Османах.
В России урбанизация была проведена жестоко, коммунисты радикально закончили работу Столыпина по уничтожению общины. Новые регионы выстроили в зависимости от их места в жизни страны, расположенных на их территории производств, логистического положения, роли в событиях 1917-1925 годов. Масштабы изменения социальной ткани населения империи именно в РСФСР были настолько сильны, что начале девяностых принадлежность субъекта РФ к той или иной межрегиональной ассоциации обуславливалась именно советским бэкграундом.
Соответственно, этот подел на административные единицы в случае перестраивания властного пространства Северной Евразии окажется основанием-среджой для нового дизайна организации власти в СЕ. А идея "русских республик", соглашаться с ней или полностью отвергать, заставляет привыкать мыслить современную Россию именно совокупностью слотов, а не через оптику "Москва-Питер-Мордор Замкадья".
Община стала слотом во время боснийской войны по двум причинам: отсутствие жестокой, радикальной урбанизации в социалистический период и специфика организации власти в регионе при Османах.
В России урбанизация была проведена жестоко, коммунисты радикально закончили работу Столыпина по уничтожению общины. Новые регионы выстроили в зависимости от их места в жизни страны, расположенных на их территории производств, логистического положения, роли в событиях 1917-1925 годов. Масштабы изменения социальной ткани населения империи именно в РСФСР были настолько сильны, что начале девяностых принадлежность субъекта РФ к той или иной межрегиональной ассоциации обуславливалась именно советским бэкграундом.
Соответственно, этот подел на административные единицы в случае перестраивания властного пространства Северной Евразии окажется основанием-среджой для нового дизайна организации власти в СЕ. А идея "русских республик", соглашаться с ней или полностью отвергать, заставляет привыкать мыслить современную Россию именно совокупностью слотов, а не через оптику "Москва-Питер-Мордор Замкадья".
Forwarded from Kek's reading list
Книга 3.
В третьей книге Эренбург выступает гораздо лучше, чем в первых двух. Действие оживляется, сокращается количество поэтов и растет количество событий и мест. Впрочем, двуличность, которую принято звать идейностью, никуда не девается. Все так же их подлые шпионы выступают против наших благородных разведчиков, все так же проституция и нищета Веймара проигрывает пролетарской любви и энтузиазму страны советов. Но уже проскакивают осуждения 37ого, пробиваются, пусть и через цитирование критиков, следы "пятилетки на костях". Веймар оттеняется НЭПом, угар первых лет революции - пятилетками, парижское гостеприимство - депортацией, итальянские красоты - фашизмом. Единственным светлым пятнышком в чернеющей Европе Эренбурга видится Испания. Страна солнца и еды, страна благородных нищих, "20 миллионов Дон Кихотов". Если первая книга возмутила меня многим, то вторая только тем, что человека из Совдепии могли отвлечь от Италии ребята в черных рубашках.
Не считая эмоциональной окраски, описания веймарского Берлина и впрямь не отличаются от описаний нэповской Москвы, как и финалы историй убитых нацистами отличаются от убитых чекистами лишь интонацией. Первых, впрочем, становится все больше - со снижением доли русских поэтов растет доля европейских и советских писателей. Джойс, Бабель, Мерль, Истрати, Рот - каждый из них у Эренбурга выглядит гораздо живее советских вьюношей и недевушек, а так же немецких и итальянских любителей большевизма в черном. Повествование о простых людях стало куда более стереотипным, плоским в своей однозначности, что бросается в глаза на фоне отрывков из книг самого Эренбурга. Книга изобилует осуждающими и даже разгромными рецензиями на книги Эренбурга и самого писателя от правоверных советских критиков, кубизм сменяется ахрровщиной, а символизм - рапповскими поделиями.
В мире красного кочевника начинают появляться и громкие имена не из мира искусства - Толлер и Крейгер, Детердинг и Дуррути, Горгулов и Людендорф. Злоба по отношению к белогвардейцам сменяется у Эренбурга презрительной жалостью - рвущиеся в Китай офицеры громко радуются возможности сыграть красноармейцев во время съемок фильтма по книге жыдобольшевика Эренбурга, обезумевший Горгулов последним словом выбирает "Франция отказала мне в виде на жительство!".
Я мало понимаю в символизме и того меньше в прелести французской поэзии, потому смена ракурса книги меня очень обрадовала - и убийство Ратенау, и похищение Маттеотти, и убийство Думера куда ближе моему кругу интересов и знаний, но рассказать хочется не об этом. У Эрнста Юнгера и Эрнста фон Заломона был общий издатель, Эрнст Ровольт. Ровольт был известен своими дикими вечеринками писателей, где Юнгер мог сидеть рядом с либералом, а Заломон рядом с коммунистов. Партнер Ровольта, Леопольд Шварцшильд, усвоил эти традиции. На одном из его вечеров был и Эренбург. 1931 был отблеском сияния 20х, в котором Илья Эренбург и любой из трех Эрнстов (хотя о Никише бы Эренбург упомнял) могли есть и пить за одним столом.
В третьей книге Эренбург выступает гораздо лучше, чем в первых двух. Действие оживляется, сокращается количество поэтов и растет количество событий и мест. Впрочем, двуличность, которую принято звать идейностью, никуда не девается. Все так же их подлые шпионы выступают против наших благородных разведчиков, все так же проституция и нищета Веймара проигрывает пролетарской любви и энтузиазму страны советов. Но уже проскакивают осуждения 37ого, пробиваются, пусть и через цитирование критиков, следы "пятилетки на костях". Веймар оттеняется НЭПом, угар первых лет революции - пятилетками, парижское гостеприимство - депортацией, итальянские красоты - фашизмом. Единственным светлым пятнышком в чернеющей Европе Эренбурга видится Испания. Страна солнца и еды, страна благородных нищих, "20 миллионов Дон Кихотов". Если первая книга возмутила меня многим, то вторая только тем, что человека из Совдепии могли отвлечь от Италии ребята в черных рубашках.
Не считая эмоциональной окраски, описания веймарского Берлина и впрямь не отличаются от описаний нэповской Москвы, как и финалы историй убитых нацистами отличаются от убитых чекистами лишь интонацией. Первых, впрочем, становится все больше - со снижением доли русских поэтов растет доля европейских и советских писателей. Джойс, Бабель, Мерль, Истрати, Рот - каждый из них у Эренбурга выглядит гораздо живее советских вьюношей и недевушек, а так же немецких и итальянских любителей большевизма в черном. Повествование о простых людях стало куда более стереотипным, плоским в своей однозначности, что бросается в глаза на фоне отрывков из книг самого Эренбурга. Книга изобилует осуждающими и даже разгромными рецензиями на книги Эренбурга и самого писателя от правоверных советских критиков, кубизм сменяется ахрровщиной, а символизм - рапповскими поделиями.
В мире красного кочевника начинают появляться и громкие имена не из мира искусства - Толлер и Крейгер, Детердинг и Дуррути, Горгулов и Людендорф. Злоба по отношению к белогвардейцам сменяется у Эренбурга презрительной жалостью - рвущиеся в Китай офицеры громко радуются возможности сыграть красноармейцев во время съемок фильтма по книге жыдобольшевика Эренбурга, обезумевший Горгулов последним словом выбирает "Франция отказала мне в виде на жительство!".
Я мало понимаю в символизме и того меньше в прелести французской поэзии, потому смена ракурса книги меня очень обрадовала - и убийство Ратенау, и похищение Маттеотти, и убийство Думера куда ближе моему кругу интересов и знаний, но рассказать хочется не об этом. У Эрнста Юнгера и Эрнста фон Заломона был общий издатель, Эрнст Ровольт. Ровольт был известен своими дикими вечеринками писателей, где Юнгер мог сидеть рядом с либералом, а Заломон рядом с коммунистов. Партнер Ровольта, Леопольд Шварцшильд, усвоил эти традиции. На одном из его вечеров был и Эренбург. 1931 был отблеском сияния 20х, в котором Илья Эренбург и любой из трех Эрнстов (хотя о Никише бы Эренбург упомнял) могли есть и пить за одним столом.
Уравнивает нации, из которых состоит суверен, статус. А статус нации задаётся национальной государственностью. Поэтому нет, "многонациональный народ" это не оксюморон. И да, русского народа в числе наций,составляющих суверен, нет за исключением русского населения национальных республик.
Forwarded from Достоевский клуб
Одна из самых кривых и противоестественных поправок, из череды не относящихся к вопросам госуправления:
"1. Государственным языком Российской Федерации на всей
ее территории является русский язык как язык государствообразующего народа, входящего в многонациональный союз равноправных народов Российской Федерации."
Статья 68
Во-первых, не поименован народ-носитель языка. В новой конституции русским опять отказали в субъектности.
Дальше "многонациональный союз равноправных народов". Это определение не соответствует логике и исторической правде. Народы не могут быть равноправными, и не является таковыми в новой конституции. В демократической республике равноправными могут и должны быть все граждане, не зависимо от их происхождения.
Да и " Многонациональный.... Народов" Звучит не как текст конституции, а как рассуждения фрезеровщика Бахтияра. Нация - это политическая общность имеющая государственность или претендующая на нее, народ - это культурно-биологическая общность, совершенно не обязательно наделенная политическими правами.
В современной России, например, чеченцы - это нация, а русские - это народ.
Наконец, термин "много" Подразумевает не сухое число в 666 народов, а конкретные пропорции, когда в государстве 3 и более равновеликих нации. Так это принято и в науке и в мировой политической практике.
Россия - это мононациональное государство с полиэтническим меньшинством. А например республика Башкирия - это много национальное государство в составе РФ (по логике) так как численность русских, татар и башкир примерно равна.
Однако российская конституционная практика как раз признает за многонациональной Башкирией статус национального государства.
"1. Государственным языком Российской Федерации на всей
ее территории является русский язык как язык государствообразующего народа, входящего в многонациональный союз равноправных народов Российской Федерации."
Статья 68
Во-первых, не поименован народ-носитель языка. В новой конституции русским опять отказали в субъектности.
Дальше "многонациональный союз равноправных народов". Это определение не соответствует логике и исторической правде. Народы не могут быть равноправными, и не является таковыми в новой конституции. В демократической республике равноправными могут и должны быть все граждане, не зависимо от их происхождения.
Да и " Многонациональный.... Народов" Звучит не как текст конституции, а как рассуждения фрезеровщика Бахтияра. Нация - это политическая общность имеющая государственность или претендующая на нее, народ - это культурно-биологическая общность, совершенно не обязательно наделенная политическими правами.
В современной России, например, чеченцы - это нация, а русские - это народ.
Наконец, термин "много" Подразумевает не сухое число в 666 народов, а конкретные пропорции, когда в государстве 3 и более равновеликих нации. Так это принято и в науке и в мировой политической практике.
Россия - это мононациональное государство с полиэтническим меньшинством. А например республика Башкирия - это много национальное государство в составе РФ (по логике) так как численность русских, татар и башкир примерно равна.
Однако российская конституционная практика как раз признает за многонациональной Башкирией статус национального государства.
Гипотезой мы можем назвать существование двух подходов к идеологическому строительству в мятежевойне (проводится она в как вооруженное противоборство или как политическая борьба с уличными выступлениями - не суть). Первый подход состоит в проговаривании политических целей некоторой силы, выстраивание субъекта вокруг идеологии, содержащей в себе целеполагание и вырастающей в конститутивные документы и последовательность действий субъекта. второй подход состоит в маскировке реального субъекта и реальных целей и использовании идеологии как мишуры, под которой прячется нечто "настоящее" (или нет).
Хорватия, БиГ и республика Сербская БИГ входили в войну с разными конститутивными документами и эту разность стоит рассмотреть, чтобы понять разницу между первым и вторым подходами.
Хорватия и БиГ имели один правовой статус- статус союзных республик, причем у боснийцев был баг "три конститутивных народа", который нужно было учитывать при любых движениях в любую сторону. У СДА во главе с Изетбеговичем (лидирующая сила, представлявшая боснийских мусульман) были общеюгославские амбиции по объединению всех мусульман федерации.
Республика Сербская имела принципиально другой статус: её Скупщина возникла как бы сама собой, без правовых оснований, как реакция на курс БиГ к независимости.
Республика Хорватия шла к независимости с 1990 года. Документы 1991 года провозглашают ее независимость, ее приверженность европейским ценностям, устремленность к благам хорватского народа и необходимость сопротивления бывшей ЮНА и сербским шовинистам.
Боснийские документы (мы маленький, маргинальный канал, так что ссылок здесь не ставлю, если захотите познакомиться ближе - сможете найти сборник документов у нас чате) показывают, что руководство республики мечется. Они провозглашают приверженность "основным правам и свободам", представленность в органах власти всех конститутивных народов республики, и, главное - предполагают возможность войти Югославию на новых началах, объединяться с югославскими республиками по-новому, "когда все закончится". боснийских декларациях чувствуется эхо полемики конца восьмидесятых, когда речь шла о переучреждении федерации: а от чтения хорватских декларация складывается ощущение, что руководство уже по курсам всех движений и понимает, что будет дальше.
Идеологическое содержание документов, ставших основанием РС БиГ , выступает ясно выраженная лояльность Югославии. Люди провозглашают, что стремятся остаться в Югославии, при этом республика не называется просто сербской- это именно сербская республика БиГ (что важно).
Итого руководство БиГ не проявляет собственно национального голоса, а РС БиГотказывает себе в самостоятельной суверенной государственности. Тут ясно видно ориентацию на Белград, лишение себя суверенитета за счет идеологической конструкции "остаться в Югославии".
Вне контекста такая позиция выглядит довольно нелогичной. Она обретает цельность, если мы начинаем считать ,что сговор между Милошевичем и Туджманом о поделе Боснии имел место быть, а устремления к "Сербославии", которые Гаага вменяла Милошевичу, действительно определяли действия Белграда в указанные годы. С такой поправкой специфичные устремления боснийских сербов выглядят аналогом финского правительства Куусинена, созданного после провала переговоров СССР с Финляндией осенью 1939 года. Вычистить нездравых сербов, приучив их считать себя нормальными православными, а не муслимами - и найти точки границы с боснийскими хорватами. Впрочем, начинали мы писать про идеологию.
Хорватия, БиГ и республика Сербская БИГ входили в войну с разными конститутивными документами и эту разность стоит рассмотреть, чтобы понять разницу между первым и вторым подходами.
Хорватия и БиГ имели один правовой статус- статус союзных республик, причем у боснийцев был баг "три конститутивных народа", который нужно было учитывать при любых движениях в любую сторону. У СДА во главе с Изетбеговичем (лидирующая сила, представлявшая боснийских мусульман) были общеюгославские амбиции по объединению всех мусульман федерации.
Республика Сербская имела принципиально другой статус: её Скупщина возникла как бы сама собой, без правовых оснований, как реакция на курс БиГ к независимости.
Республика Хорватия шла к независимости с 1990 года. Документы 1991 года провозглашают ее независимость, ее приверженность европейским ценностям, устремленность к благам хорватского народа и необходимость сопротивления бывшей ЮНА и сербским шовинистам.
Боснийские документы (мы маленький, маргинальный канал, так что ссылок здесь не ставлю, если захотите познакомиться ближе - сможете найти сборник документов у нас чате) показывают, что руководство республики мечется. Они провозглашают приверженность "основным правам и свободам", представленность в органах власти всех конститутивных народов республики, и, главное - предполагают возможность войти Югославию на новых началах, объединяться с югославскими республиками по-новому, "когда все закончится". боснийских декларациях чувствуется эхо полемики конца восьмидесятых, когда речь шла о переучреждении федерации: а от чтения хорватских декларация складывается ощущение, что руководство уже по курсам всех движений и понимает, что будет дальше.
Идеологическое содержание документов, ставших основанием РС БиГ , выступает ясно выраженная лояльность Югославии. Люди провозглашают, что стремятся остаться в Югославии, при этом республика не называется просто сербской- это именно сербская республика БиГ (что важно).
Итого руководство БиГ не проявляет собственно национального голоса, а РС БиГотказывает себе в самостоятельной суверенной государственности. Тут ясно видно ориентацию на Белград, лишение себя суверенитета за счет идеологической конструкции "остаться в Югославии".
Вне контекста такая позиция выглядит довольно нелогичной. Она обретает цельность, если мы начинаем считать ,что сговор между Милошевичем и Туджманом о поделе Боснии имел место быть, а устремления к "Сербославии", которые Гаага вменяла Милошевичу, действительно определяли действия Белграда в указанные годы. С такой поправкой специфичные устремления боснийских сербов выглядят аналогом финского правительства Куусинена, созданного после провала переговоров СССР с Финляндией осенью 1939 года. Вычистить нездравых сербов, приучив их считать себя нормальными православными, а не муслимами - и найти точки границы с боснийскими хорватами. Впрочем, начинали мы писать про идеологию.
В конститутивном документе субъекта, устремленного к территориальной обособленности, идеология проявляет себя через ориентацию в выборе потенциального патрона. Здесь хорваты ясно ориентируются на ЕС, стремясь стать его частью, боснийцы растерянно обращаются в целом к западу (предполагая, может быть акцент на США) (и договариваясь о прямом взаимодействии, поддержке с мусульманскими странами, в том числе шиитским Ираном и Ичкерией). А сербы ясно проявляют ориентацию на разрушающуюся систему суверенитета- Югославию, представленную на осень 1991 года партийно-гебешными кадрами в Белграде.
В итоге хорваты через четверть века, но попадают в ЕС, а сербы БиГ оказываются в изоляции: Югославия, к которой они аппелировали осенью 1991 года, перестала существовать официально к лету следующего года. А уже сербский национальный политик Милошевич сказал, что "сербские сербы не имеют кроме названия ничего общего с сербами за Дриной".
Это значит, что подход "говорим что угодно и преследуем свои цели" проигрышен: от него несложно отказаться, но каждый субъект в мятежевойне под давлением. Поэтому выдержать может тот, кто ясно проводит свои цели либо тот, кто находится далеко от локации противоборства.
Субъект, использующий в идеологической работе принцип, "говорим что угодно, я счастливчик" легче попадает и под обвинения в самых ужасных амбициях. А тот, кто имеет волю ясно говорить о своих целях и вынужденно корректирует обоснование своих целей, а не их сами, имеет возможность выиграть.
В тексте выше спрятаны слова "ирредента" и "государствообразующий".
В итоге хорваты через четверть века, но попадают в ЕС, а сербы БиГ оказываются в изоляции: Югославия, к которой они аппелировали осенью 1991 года, перестала существовать официально к лету следующего года. А уже сербский национальный политик Милошевич сказал, что "сербские сербы не имеют кроме названия ничего общего с сербами за Дриной".
Это значит, что подход "говорим что угодно и преследуем свои цели" проигрышен: от него несложно отказаться, но каждый субъект в мятежевойне под давлением. Поэтому выдержать может тот, кто ясно проводит свои цели либо тот, кто находится далеко от локации противоборства.
Субъект, использующий в идеологической работе принцип, "говорим что угодно, я счастливчик" легче попадает и под обвинения в самых ужасных амбициях. А тот, кто имеет волю ясно говорить о своих целях и вынужденно корректирует обоснование своих целей, а не их сами, имеет возможность выиграть.
В тексте выше спрятаны слова "ирредента" и "государствообразующий".