Заточенный на личность режим будет выпадать трухой из пня после ухода личности, а уход неизбежен. Проблема в том, какой путь предпочтительнее для того, кто хочет достойной жизни и хорошего будущего для своего народа.

– Варлам Тихонович – как я его увидела, – вспоминала она, – был – сразу можно сказать – крупным человеком. Ещё до того, как вы знали, что он писатель великий, до всего – это просто крупная человеческая личность. Он и внешне был такой сибиряк... северянин, крупный вологжанин. Высокий с такими ярко-голубыми глазами, – и до старости ярко-голубыми остались его глаза. Такой высокий могучий человек. Из семьи священников... Из потомственной священнической семьи. В тридцать шестом году он начинает публиковаться – «Три смерти доктора Аустино», «Возвращение», «Вторая рапсодия Листа» и другие рассказы. Он уже в тридцать седьмом году планирует сборник рассказов выпустить в свет, но – в ночь на 12-е января 1937-го в его дверь постучали... Он был арестован и осужден Особым совещанием за контрреволюционную троцкистскую деятельность (КРТД) и попадает на Колыму. Знаете, что-то есть в цепи случайностей, что-то судьбоносное в том, как проходит человеческая жизнь: 20 лет он провел в лагерях. 20 лет чистых лагерей, если считать ссылку и ущемление в правах, это будет больше, – и 20 лет он работал над Колымской эпопеей. И то, что он написал, это, конечно, как личность его... Он состоялся как личность. И он победитель. Я так считаю. Победитель не это государство, а победитель Варлам Тихонович. Огромное государство, армия, КГБ, куча стукачей... Государство единственное, что могло – убить его физически. Ну, вот это – да. Но он все равно победил. Им не удалось раздавить его, не удалось ничего сделать, чтобы он НЕ писал этих рассказов. И вот, чего его лишили, – это дожить ему не дали... А то, что его погрузили и отправили в пансионат психохроников... Вы знаете, вот сказать, что злодейски кто-то непременно хотел его добить... Трудно сказать.

«На свете нет ничего более низкого, чем намерение забыть эти преступления», – записал Шаламов.
Вторая задача – напомнить убийцам, что он ничего не простил. «Клянусь до самой смерти мстить этим подлым сукам, чью гнусную науку я до конца постиг. Я вражескою кровью свои омою руки, когда настанет этот благословенный миг», – написал он в стихотворении «Славянская клятва».

До чего надо было довести сына священника, чтобы родились такие строки?..

Полезно приблизить текст как можно ближе к себе, напомнить себе, что Вторая мировая – это война, в которой участвовали твои деды. Тогда герой рассказа Шаламова – молоденький лейтенант-победитель, который взял Берлин, освободил Европу от фашизма и попал в лагерь на Колыме за пустяковую провинность, становится узнаваемым – одним их тех, кого сегодня можно встретить на улице. Тогда описание его, поедающего трупы в лагерном морге, пронзит острее. Следует осознать, что перед тобой – герой войны, отрезающий от трупа куски – «не самые жирные», как он скажет в свое оправдание. Следует напомнить себе, что те, кто довел его до такого состояния – начальники и охранники лагерей, – на войне не были. После этого задаться вопросом, зачем строителям коммунизма нужно было довести молодого героя-фронтовика до такого состояния. И снова вернуться к тексту Шаламова: «Но есть вещи и пострашнее, чем обедать человеческим трупом. И о них не следует знать»…
Попробуйте сами придумать, что это за вещи…

Да, Кремль прагматичен. Но человек, который сидит в кабинете с портретом Дзержинского на стене, кому даст ход в курируемой тайной полиции нового сателлита: человеку, который "помогает русским", или человеку в кожаной фуражке с красной звездой?

Если человек, который играет в Rome. Total War , может пониматься исключительно как лидер виртуальной фракции, он встраивается в иерархию субъектов, каждый из которых имеет свой уровень власти как способности решать и создавать.

Геймер не существует без игры. Игра не существует без "железа", на котором идет. Казалось бы, геймер уязвимее всех.

Но нет. Есть еще кельт. Маленький кельт с топором, который в своем отряде сражается против армии геймера. Иногда он в составе победителей, иногда он погибает, иногда бежит: доля у кельта незавидная. Рефлексия кельту чужда, у него есть одни только самоочевидные интересы и цели.

Можно сказать, да: вопрос операционной системы устарел. Какая разница, виндовс или линукс, 32 иди 64 - главное кельтов в Rome. Total war одолеть.

Вопрос в том ,кому быть субъектом истории, а кому геймером.

И кому - кельтом.

"Русскими", как известно, стали финно-угры, подвергшщиеся сильному тюркскому влиянию. Очень часто мы видим в русских эпикантус.

Вообще тюркские, монголоидные черты лица свойственны для русских. Такой, классически русский пример мы видим на прикрепленной фотографии.

Согласитесь, в этом облике нет ничего общего с чертами лица, свойственными представителям одного из самых восточных славянских народов - а именно, поляков.

Представить себе поляка с такими чертами лица невозможно, а русского - легко. Очевидно, корни известной русской ментальной азиатчины спрятаны в том числе и в "русской" генетике (которой, очевидно, не существует).

#антропология #этнография
#расология
#генетика
#русская_матрица

One speaks of generals without an army, but in reality it is easier to form an army than to form generals. So much is this true that an already existing army is destroyed if it loses its generals, while the existence of a united group of generals who agree among themselves and have common aims soon creates an army even where none exists.

#Gramsci #Modern_Prince #Prison_notebook #should_understand

Коренное отличие варвара от европейца в античном еще изводе состоит в способности европейцы к диалогу более того, первичности диалога, его предпочтительности при выборе между разговором и дракой.

Двадцатый век становлением массового общества породил тотальную войну. идеология которой расчеловечивает противника. Это явление в коммуникативном плане воплощается содержанием термина "дедискурзация": когда есть прямой интерес в уничтожении оппонента, он представляется неспособным к диалогу, не заслуживающим диалога: "о чем с ним можно разговаривать?".

Колониализм разрушился, потому что европейцы дедискурзировали друг друга: когда белые стали приходить в себя после (Япония-Корея-Алжир-Индокитай-Тонкинский инцидент... нет, пришли в себя, не прекращая) мясорубки, Леви-Стросс как представитель одной из уходящих колониальных империй формулирует: незападные культуры не менее плотно насыщены умом, чем западные. Шаман в Океании не пишет философский трактат, но продуманность его лечащего песнопения едва ли уступает в интенсивности текстам Сартра (и уж тем более Бердяева).

"Им" также важно вести диалог. Но те, кто не просвещен знанием о том, что Слово было Бог, говорят не словами. Они фокусируются на деле.

"Рейд"- это серия глубоких, тщательно продуманных диалогов, каждый из которых оседает в подсознании, давая почву, пищу, знание своего будущего дела: текста, сделки, молитвы. Может быть, и драки: но белые здесь более лаконичны.

Восток породил культуру диалога боем. Запад родил рассуждение, выросшее в рационализм.

Идея диалога словом встретилась со Словом в Константинополе. Если хотите - Никее. Прямой разговор с Божеством требует напряжения ума и воли, однако мы не разделываем рационально молитвословие в процессе молитвы.

Мы возвращаем слово Слову, используем слово для его изначального назначения. Отключение же рационального сознания в молитве рождает отказ от самоидентификации с Западом: там, где в молитве допустимо воображение, господствует рацио.

Мы возвращаемся к эйдосу: эйдосу знания. Он воплощается на западе в отточенной мысли философа, на востоке - в глубоко проработанном поединке. Он остается тем же самым: посмотрев "Рейд", находишь новые способы улучшить молитвенную практику.

Знание входит в ум посредством ноги, входящей в голову оппонента Рамы: это знание не проговаривается, не находит слова прямого выражения: если выразить поединок словами, появится , может быть, интересный философский язык, но пусть он будет проработан самым тщательным образом - полнота выражения знания останется в ноге и голове.

"Блажен, иже имет и разобьет младенцы твоя о камень".

Блажен праведник, умывающий руки в крови грешника.

1) Писать нужно всегда и обо всем. Тема существует всегда. Нельзя сказать, что в чем-то темы нет. Можно сделать обалденный репортаж после похода в ЖЭК, можно написать текст с выставки «Некрополь», а можно сделать прекрасный репортаж с рыбалки.

2) Россия не замыкается на инсайдах «Коммерсанта» и «Ведомостей». Это лишь маленький пласт. Если об этом тяжело писать, это не значит, что писать больше не о чем. В России куча людей, о которых можно и нужно писать. Мы, например, в «Открытой России» пишем про обманутых дольщиков, про них не пишет вообще никто, а ведь это тысячи людей.

Ко мне сейчас часто подходят люди в редакции и говорят: «Там писать не о чем». Как это не о чем? Это значит, ты не подошел и не поговорил, не посмотрел и не заметил деталей.

3) Нужно быть человечным редактором. Это очень важная вещь, которой меня научил Пряников. Та степень демократизма, семейственности, которая была у «Русской планеты», вообще трудно представима.

Так! Зачеркивайте третий! Ладно, оставьте, я сейчас еще четвертый скажу!

4) Доверять мо-ло-дым. Растить собственных звезд, а не мучиться, чтобы пригласить в редакцию Винокурову [Екатерина Винокурова из «Znak.com» – прим. The Вышка] или Черных [Александр Черных из «КоммерсантЪ» – прим. The Вышка]. Этому научил меня Пряников, и на этих истинах и существует нынешняя редакция «Открытой России».

"Сволочи... В соседнем кабинете апельсин жрут, а у меня на них аллергия. Сижу, слёзы текут. Ну, начальник спросил, чё реву. - Да они там апельсин едят! Сочувственно посмотрел, после обеда принёс мне два кило апельсинов..."

Из "По секрету" (группа во Вконтакте)

Чехов бы сделал из этого рассказ. В котором героиня умирает от приступа аллергии.

А Зощенко бы другой рассказ написал.

А Хармс опять другой бы написал.

Василина Орлова

Конечно, эта древняя религия могла и не стать формой сатанизма, если бы не два обстоятельства среди многих прочих. Во-первых, огонь имеет двойственную природу, о которой уже неоднократно говорилось. В нем слились две антитезы, две противоположности добра и зла, тепла и ожога, жизни и смерти, света и копоти. Во-вторых, творцы этого культа были, как мы попытались показать, необычайно развращенными людьми, душевнобольными, ущербными калеками, страдающими различными комплексами. Именно эти люди, обслуживающие огонь и его культ, и придали Верховному Существу черты богодьявола, мужчино-женщины (андрогина), пожирателя людей и их благодетеля одновременно. Так появилось то, что мы называем язычеством.

Дени Баксан. След Сатаны на тайных тропах истории.

#метафизика #вайнахи #классика #мысль #религия #магия #сатанизм