Мало кто знает, что известная книга Ханфштангля называлась "Мой друг Адольф , мой брат Гитлер "

Мужчина в халате и резиновых тапочках на босу ногу шел, покачиваясь, по обочине шоссе, время от времени отхлебывая водку из бутылки. Остановилась, спросила не нужна ли ему помощь. Он помолчал, с трудом сфокусировал на мне взгляд и произнёс с расстановкой: «Нет, мне хорошо. Из нас двоих помощь нужна тебе», — икнул и протянул мне бутылку.

В Калужской области 1 трудодень — 9 копеек, у таджиков — 11 руб. 50 копеек.

Эту версию подтверждает факт распространенности в бункере поговорки "Кому Гитлер не мать, Сефирот не отец".

На случай важных переговоров

С Рождеством Христовым, острожане!

Ну все, ребзя, ревущие двадцатые, галифе, глубокие вырезы, короткие стрижки, мундштуки, манифесты, кубизм, футуризм, скоростная езда и эксперименты с цветом

Уважаемые подписчики и авторы дружественных телеграм-каналов. Рыбаря сливают.
С Нового года после набора нашим каналом популярности и занятия определенной ниши, канал - а точнее, его админские аккаунты, - подвергаются постоянным DDOS-атакам и последовательно удаляются. Ни с того ни с сего был удалён аккаунт @vash_rybar. Спустя два дня мы лишились @rrybar, потом следующего, уже безымянного аккаунта, а сегодня у нас выпилили уже четвёртый номер.
Это доставляет значительное неудобство - боты для обратной связи, чаты для обсуждения удаляются вместе с аккаунтами, теряется контакт с подписчиками, важные переписки с авторами дружественных каналов и памятные посты.
Получается так, что Телеграм, позиционирующий себя как независимую и нейтральную платформу, постигает судьба Твиттера и Фейсбука, где по жалобе чьих-то ботов и прокси, просто банятся люди и аккаунты.
Мы подали официальную просьбу разобраться в ситуации на почты support@telegram.org и abuse@telegram.org, но учитывая отсутствие Центра поддержки пользователей и налаженного фидбэка с администрацией телеграма [хотя и у «ВКонтакте» при Дурове служба поддержки была одной из лучших] мы боимся, что этого мало.
Мы просим дружественные агрегаторы, военкоров, авторов тематических каналов и цитирующие нас СМИ распространить наше сообщение, а подписчиков - написать по указанным выше адресам просьбу восстановить наши аккаунты и обелить наше имя.
Поймите: если это случилось с нами, то следующими могут стать и другие каналы - к примеру, @Abbasdjuma уже безвозвратно потерял доступ к своему каналу и не может туда писать. Что помешает завалить жалобами на Караульного, Силовиков, Поддубного, Симоньян, Военного Осведомителя и другие каналы, как авторские и групповые, оставив вас, читатели, наедине с ваххабитской нечистью?
Просим максимальный репост и помощи.
Искренне Ваш @rybar

Чтобы насытить черной, демонической силой какой-нибудь предмет или даже абстракцию, каковой является идея несуществующего языческого бога, нужны не просто массовые убийства людей, а убийства во славу именно данного предмета или идеи. Иначе энергия смерти и страданий рассеется в пространстве, а ее нужно сконцентрировать, чтобы ее обратное воздействие стало ощутимым и управляемым. После сказанного мы можем заменить слово «идол» понятием «империя» или, если хотите, «конституция». И тогда мы сможем глубже понять смысл той кровавой бойни, которую российское руководство развязало в Чечне.

Дени Баксан. След Сатаны на тайных тропах истории.

#метафизика #вайнахи #классика #мысль #религия #магия #сатанизм

Сегодня семьдесят восьмая уже годовщина гибели Константиа Воскобойника, одного из создателей Локотской республики.
Незадолго до Воскобойник издал приказ, предлагающий красным партизанам покидать партизанские соединения. После приказа соединения стали покидать сотни бойцов, и рейд Сабурова-Емлютина на Локоть 8 января 1942 года имел целью уничтожение опыта, который мог вырасти именно в ту альтернативу коммунистам, о которой сказал Сталин в известном тосте.
Около 600 партизан столкнулись с 2-3 сотнями бойцов народной милиции. Рейд начали на 120 санях, а ушли на 63, оставив раненых на поле боя. В сущности, убийство Воскобойника стало их единственной удачей: погиб идеолог, автор Манифеста НАПР "Викинг". После этого локотское начинание стало более "техническим", чем идейным: выросла армия, способная эффективно работать против партизан и выстроилась жизнь на территории республики. Но организационный успех Каминского, который собственно был рожден партизанским рейдом (После него Каминскому дали мобилизационные полномочия) без идеологического развития не мог развиваться больше, чем того требовала конъюнктура - именно, развитое партизанское движение.
Попытавшись поставить историю рейда 7-8 января в нашу оптику зон, можно увидеть, что партизанское движение стало аналогом "красно силы", "активистов": фактические руководство партизанами было в руках НКВД, сам кадр набирался из не имеющих альтернативы и ожесточенных людей. При этом часто их противником были "черные" - советские люди, пошедшие против коммунистов, ушедшие в отрицалово и ставшие бойцами антипартизанских батальонов. В этом плане особенно интересно выглядит миф (сам по себе, без вникания в его основания) о том, что Каминский был агентом НКВД. Про Воскобойника такой миф не мог и появиться.

Книга, позволяющая увидеть историю Локотя с новой стороны

Точнее, старой да молчаливой. Корневая часть книги суть диалог между командиром партизанского отряда "Смерть Гитлеру" и замком остбата "Смерть Сталину". Они знали друг друга до войны, исход разговора -решение семейной судьбы.

Судьба Локотя показана кратко, но не мельком: исход Руси от большевика. И тяжелая, главное - реалистичная концовка: и дядя, и племяш оказались правы.

Содержание "Незавершенной революции" можно распределить на три блока: теоретический, идейный, фактурный - и каждый охарактеризовать.
Теоретический бэк представлен кратко и фрагментарно. Видно, что автор находится под влиянием конструктивистского направления в национальном строительстве и это очень хорошо, потому что "русской мысли" вплоть до появления "опросов национализма" Крылова был свойственен такой советский бэк с примордиальными национальностями и так далее.
При этом знание как минимум Андерсона с его "воображенными сообществами" органично сочетается с хорошим пониманием биологической антропологии. Автор часто входит в широкие рассказы о расовых маркерах популяций, к которым принадлежат русские сегодня или к которым принадлежали русские века назад. Это сочетание в серьезной работе вижу впервые и оно выглядит очень многообещающим: это такой хороший пример метамодерна, когда достижения высокого модерна используются не для спекуляций в духе тезиса "все на свете социальный конструкт", а для теоретического осмысления и придания прочности строению.
В социологическом плане автор опирается на Ибн Хальдуна и выдерживает эту опору на протяжении всего повествования. Это хорошо, умение выстроить весь текст в рамку одной теоретической традиции вещь не такая уж частая, особенно в виду массы современной антропологической литературы, которая использует включения теорий нередко весьма хаотично. Как видно, на автомате я сравнил идейно-политическую книгу с академической литературой и сработка такой автоматики тоже говорит в пользу книги.

При этом ясно видно противоречие между историческим нарративом и программными тезисами. Программные тезисы, проходящие сквозь всю книгу, явно опираются на классическую модерново-западную политическую традицию с ее республиканизмом, демократией и т.п. И прочтение этой книги дало ясное понимание, что политическую, точнее властную концепцию будущего нужно делать самостоятельно, как и социологическое понимание России в целом. Без этого любое политическое программирование будет опираться на непреодолимые препятствия и оставаться отвлеченной рефлексией.Либо браться на вооружение правящей асабийей (будущей, кто знает какой), которая будет превращать концепцию в шизофренический идейный нарратив, служащий основанием властных дискурсов. Это проблема, имхо не условной "чекистско-номенклатурной асабийи" как таковой, которая перебрала и методологов, и Дугина и находятся в постоянном размышлении о том, чего бы еще зажевать под предметов формулировки национальной идеи. Это проблема России-как-конструкции в целом, которая, конечно же, не будет исправлена, даже если Россия распадется на 7 или 47 осколков: в них будет воплощаться та же шизофреничная история.

Идейный бэк автора видится крайне хорошим, развитым. Замечательно использование идей Цымбурского и Хомякова, причем ясно видно идейное наследование Хомякову. Возможно, есть нечто доброе и промыслительное в том ,что эти мыслители (да это звучит цинично, но тем не менее) не нашли воплощения своих идей и отошли маргиналами с извечным вопросом к ним с позиции опостылевшего здравого смысла": зачем тратить жизненные силы на создание и проработку идей вместо того, чтобы зарабатывать или там расти карьерно, в том числе через продажу ремесленного идейного продукта очередной правящей асабийе. Если же отказаться от логики алчной утробы aka "здравого смысла", можно увидеть, что Цымбурский и Хомяков (и Салмин и еще ряд до сих пор толком не признанных мыслителей) могут войти в русский национальный дом как мученики. Я общался с ключевым фигурантом дела СБ, по мнению которого Хомяков на следствии повел себя, мягко говоря, некрасиво - но сути дела это не меняет.

3. Что касается фактуры, то тут видно, что автор глубоко погрузился во все им рассмотренные исторические периоды и сюжеты от призвания варягов до времен путинских-посткрымских.

Субъективно такое погружение в некоторые периоды выглядит излишним - банально, о первых Рюрирковичах и даже о ереси жидовствующих сложно выстроить в принципе адекватное суждение, потому что сохранилось не так уж много документов, которые не так уж беспристрастны. При этом такое погружение в фактуру становится для автора способом сконцентрироваться на конструировании идейного нарратива.

Любая историософия спекулятивна по определению, это не хорошо и не плохо. Поэтому и тут фактура становится предметом спекуляции и, опять же - на мой субъективный взгляд, иногда эта спекулятивность переходит некоторые границы этики размышления. Но учитывая, что большая часть "национального дискурса" представляет собой абсолютно кринжовые выверты, в которых даже границу не определить, фатальным недостатком книги это не назовешь. А учитывая глубину проработки фактуры, нельзя не сказать, что и вдвое большее количество "лов-левел" спекуляциймпростилось бы.

В качесте завершающей виньетки скажу, что автор нередко обращается к теме религиозных отношений в России. Вполне естественно это становится основанием для политчиеского конструирвоания, и это не очень оправдано. На мой (снова) субъективный взгляд теологический бэк автора недостаточно мощен для качественного погружения в контекст рассказа о жидовствующих либо староверах. Это некритично для целей книги (Если верн оих понимаю), такая ремарка позволяет скоре уточнить оптику дальнешйего хода в этом направлении.

По Шмитту структура теологической мысли схожа со структурой мысли политической на западе и выработка хорошего теологического бэка становится хорошим онтологическим основанием для конструирования властных концепций, властной философии. При этом в такой следующей ступени нет смысла ориентироваться на "самобытность", хотя традиция староверческой мысли дает интересную эсхатологию.

Недостатком книги можно назвать отсутствие справочно-ссылочной аппарата, но еще в предисловии автор предупреждает об этом, а из текста видно ,что этот аппарат огромный и воспроизведение его сделало бы книгу весьма фундаментальной. Но не каждый как Туджман имеет возможность на государственном посту историка писать идейные книги, поэтому этот недостаток - фича, которая в дальней перспективе будет работать на устойчивость именно той версии русской историософии, которую проводит Харун.

В целом ясно можно видеть, что масштаб работы крупный, скорее всего он проявится в полную силу не через год и не через два.

сегодня в Локоте есть храм новомучеников и исповедников российских, а в конце 90-х там была явлена чудотворная мироточащая икона Божьей Матери "Умиление". Учитывая историю Брасова и некоторые слова Серафима Саровского, можно предположить, что покровители русской Церкви имеют некоторое мнение о Локотской республике и ее руководителе.

Внезапно продолжая реплику @mixail_kain о бумерах из пригородов (Цит по: Роберт Каплан, "политика воина")

Обращение Харуна к западной идейной риторике условного республиканизма и к наследию Карла Шмитта вместе с опорой на исламскую традицию в виде Ибн-Хальдуна открывает интересное явление, впервые в новейшее время представленное, наверное в текстах Изетбеговича (кроме него и Сидорова правда исламскую мысль я и не читал, за исключением Сеохарви): выросший в европейской культуре мусульманин, конструируя идеологический нарратив, соединяет исламскую и западную традиции социальной мысли.

Исламисту Изетбеговичу совсем не ломает органичность мировоззрения его марксистское (по Дражену Пехару) понимание государства. В этом плане сложность конструкции современной БиГ это плод не только мировых лидеров, пытающихся решить проблему устаревшими способами, но и диалектичного мышления исламского интеллектуала.

И если по Каину мусульмане из Африки в Европе учатся, чтобы стать источником рекрутирования будущих управленцев, то постсоциалистическое пространство рождает в своей исламской среде плюс-минус, но самостоятельную мысль, причем рождается эта мысль на стыках модернового европейского сознания и исламской культуры.