Муки Флавия
История говорит не только фактами, но именами и авторами. Сам контекст жизни историка бывает ярок и показателен, обусловленность его позиции может говорить о духе времени подчас не хуже фактов.
История суть история личностей, и личности., по которым мы о ней судим, суть творцы и создатели. Творцы идут в бой и строят пирамиды, создатели описывают подвиги, создавая нарратив и включая события в контекст эпохи.
Кто из них важнее? Без первых не было бы вторых, а без вторых первые оставляют лишь руины лагеря, позволяющего узнать о прошлом две, три детали из маловажных: важные сопровождались ценными вещами, а ценные вещи перепроданы в сороковые руки третьим-восьмым от нас в прошлое поколением. Создатели и творцы идут вместе и когда есть проблемы с качеством одного из звеньев рушится здание цивилизации в представлении потомков: герои прошлого не видны либо входят в жизнь иглистыми титанами Мифа, а их отсутствие при богатой повествовательной культуре дает будущему записи непристойных выходок вместо поучительных рассказов.
Флавий - творец истории уже был достоин быть вписан как в историю своего народа, так и в римскую, как Агесилай, нареченный родич иудеев стал интерес Плутарху.
Сообразительный, мужественный, умеющий видеть будущее - уже один комендант Йодфаты вошел бы в книги, если бы их писал не он.
Выросщий после злодеяний Ирода, падений Аристобула и Гиркана перед внешней силой (но ранее перед своим тщеславием), привыкший к тому, что величие его народа в прошлом, он достойно Маккавеев выступил на войну, имея в сердце заветы Бога, а в голове - достаточный холод для понимания: эта война даст честь, но не победу.
Из верности Богу Иосиф выбирает жизнь, и из числа творцов, смертью печатающих след в истории своего народа, переходит в число создателей.
И здесь, по отказу от безрассудной смелости и неизбежного суицида раскрывается поле для роста мужества.
Быв ранее выдающимся вождем иудеев, теперь сын Маттияху учится мужеству стоять под проклятиями бывших соратников. Единственное, что остается ему - стать создателем, написать историю войны, прославив свой народ и проявив уважение к тем, кто дал возможность написать книгу.
И далее, Флавий - создатель истории всю жизнь идет узким путем иудея-римлянина. Священник, вождь, историк - не становятся ли эти ипостаси опорой в главном труде - сохранении себя, сбережении веры, принадлежности своему народу при включении в жизнь империи, включении, которого дух, ум и доблесть Иосифа, сына Маттияху, заслуживала во всей полноте?
Вся жизнь Иосифа Флавия - выбор верности в нечеловеческих обстоятельствах. Покорный Богу, он стал римлянином. Человек, ходивший в суицидальные атаки желанием ли жить руковожден, одним ли могуществом римских легионов ослеплен?
Они видит: Бог забрал мощь и власть у иудеев, в Ироде воплотив низость, до которой дошел народ, низость как знак внутреннего рабства, лишь выражением которого стало рабство римлянам.
И Бог дал могущество Риму. Могущество, незнакомое Вавилону и Персии, могущество, заслуженное добродетелью Рима.
Иосиф не знает еще христианства. Он чтит ессеев, но не видит сопряжения Промысла Божьего: сопряжения Рима - империи с преображением иудейской религии, ее превращением в свет мира, в путь каждого человека, и самаритянки, жены пяти мужей.
Но священник и мудрец, имеющий смелость мысли, сын Маттияху видит отблеск Божественного величия в Империи, и выбор Иосифа не лицемерен.
Флавий не отделяет мирское от горнего, для него происходящее здесь и сейчас - дело Бога, явление Его Промысла. И блеск Рима, завоевавший еще до войны двадцатишестилетнего мужа, не может быть "блеском в себе", человеку, живущему иудейской Книгой, этот блеск идет как ангел к Иакову, и молнии мысли, летящие в голове потомственного священника, делают хромым Веспасиана.
История говорит не только фактами, но именами и авторами. Сам контекст жизни историка бывает ярок и показателен, обусловленность его позиции может говорить о духе времени подчас не хуже фактов.
История суть история личностей, и личности., по которым мы о ней судим, суть творцы и создатели. Творцы идут в бой и строят пирамиды, создатели описывают подвиги, создавая нарратив и включая события в контекст эпохи.
Кто из них важнее? Без первых не было бы вторых, а без вторых первые оставляют лишь руины лагеря, позволяющего узнать о прошлом две, три детали из маловажных: важные сопровождались ценными вещами, а ценные вещи перепроданы в сороковые руки третьим-восьмым от нас в прошлое поколением. Создатели и творцы идут вместе и когда есть проблемы с качеством одного из звеньев рушится здание цивилизации в представлении потомков: герои прошлого не видны либо входят в жизнь иглистыми титанами Мифа, а их отсутствие при богатой повествовательной культуре дает будущему записи непристойных выходок вместо поучительных рассказов.
Флавий - творец истории уже был достоин быть вписан как в историю своего народа, так и в римскую, как Агесилай, нареченный родич иудеев стал интерес Плутарху.
Сообразительный, мужественный, умеющий видеть будущее - уже один комендант Йодфаты вошел бы в книги, если бы их писал не он.
Выросщий после злодеяний Ирода, падений Аристобула и Гиркана перед внешней силой (но ранее перед своим тщеславием), привыкший к тому, что величие его народа в прошлом, он достойно Маккавеев выступил на войну, имея в сердце заветы Бога, а в голове - достаточный холод для понимания: эта война даст честь, но не победу.
Из верности Богу Иосиф выбирает жизнь, и из числа творцов, смертью печатающих след в истории своего народа, переходит в число создателей.
И здесь, по отказу от безрассудной смелости и неизбежного суицида раскрывается поле для роста мужества.
Быв ранее выдающимся вождем иудеев, теперь сын Маттияху учится мужеству стоять под проклятиями бывших соратников. Единственное, что остается ему - стать создателем, написать историю войны, прославив свой народ и проявив уважение к тем, кто дал возможность написать книгу.
И далее, Флавий - создатель истории всю жизнь идет узким путем иудея-римлянина. Священник, вождь, историк - не становятся ли эти ипостаси опорой в главном труде - сохранении себя, сбережении веры, принадлежности своему народу при включении в жизнь империи, включении, которого дух, ум и доблесть Иосифа, сына Маттияху, заслуживала во всей полноте?
Вся жизнь Иосифа Флавия - выбор верности в нечеловеческих обстоятельствах. Покорный Богу, он стал римлянином. Человек, ходивший в суицидальные атаки желанием ли жить руковожден, одним ли могуществом римских легионов ослеплен?
Они видит: Бог забрал мощь и власть у иудеев, в Ироде воплотив низость, до которой дошел народ, низость как знак внутреннего рабства, лишь выражением которого стало рабство римлянам.
И Бог дал могущество Риму. Могущество, незнакомое Вавилону и Персии, могущество, заслуженное добродетелью Рима.
Иосиф не знает еще христианства. Он чтит ессеев, но не видит сопряжения Промысла Божьего: сопряжения Рима - империи с преображением иудейской религии, ее превращением в свет мира, в путь каждого человека, и самаритянки, жены пяти мужей.
Но священник и мудрец, имеющий смелость мысли, сын Маттияху видит отблеск Божественного величия в Империи, и выбор Иосифа не лицемерен.
Флавий не отделяет мирское от горнего, для него происходящее здесь и сейчас - дело Бога, явление Его Промысла. И блеск Рима, завоевавший еще до войны двадцатишестилетнего мужа, не может быть "блеском в себе", человеку, живущему иудейской Книгой, этот блеск идет как ангел к Иакову, и молнии мысли, летящие в голове потомственного священника, делают хромым Веспасиана.
Флавий Иосиф, воплощенный поиск единства души. Иосиф Флавий сам - живой миф, воплощающий Божий Промысел о мире мукой поиска себя. Здесь священнослужение из храма, уничтоженного другом священника, становится жизнью души: эта мука – жертвоприношение из пятидесятого псалма, а совершенство книг Флавия- плод "сердца сокрушеннаго": иначе не понять.
В нем воплотилась противоречивая не первый взгляд связь Иудеи и Рима. Богом созданный народ, Им же возвеличенная империя.
Две взаимоисключающие, но необходимые в равной степени составляющие исторического основания христианства. Здесь миф Иосифа Флавия дает сопряжению полноту: такой уровень концентрации исторического смысла доступен лишь одному человеку, способном сражаться сыну священник, и глубина напряженности подвига сына Маттафии в его книгах.
Иудеи отвергли Мессию и были изгнаны из своей земли Богом через руки Рима. Выбор Иосифа бен Маттияху здесь утверждает истинность Христа.
В мире профанов же, слабых умом и зрением, духовная природа явления принимается как противоречие между этническим и космическим, всесмешивающей во имя идеи Империей и Племенем, хранящим свою самость.
Этот конфликт вечен, настолько, насколько вечна жизнь человечества в падшем мире, и человеку, принявшему сторон конфликта, свое место в парадигме, остается одно.
Достойно нести свой выбор, воплощая жизнью своей образ Творца.
В нем воплотилась противоречивая не первый взгляд связь Иудеи и Рима. Богом созданный народ, Им же возвеличенная империя.
Две взаимоисключающие, но необходимые в равной степени составляющие исторического основания христианства. Здесь миф Иосифа Флавия дает сопряжению полноту: такой уровень концентрации исторического смысла доступен лишь одному человеку, способном сражаться сыну священник, и глубина напряженности подвига сына Маттафии в его книгах.
Иудеи отвергли Мессию и были изгнаны из своей земли Богом через руки Рима. Выбор Иосифа бен Маттияху здесь утверждает истинность Христа.
В мире профанов же, слабых умом и зрением, духовная природа явления принимается как противоречие между этническим и космическим, всесмешивающей во имя идеи Империей и Племенем, хранящим свою самость.
Этот конфликт вечен, настолько, насколько вечна жизнь человечества в падшем мире, и человеку, принявшему сторон конфликта, свое место в парадигме, остается одно.
Достойно нести свой выбор, воплощая жизнью своей образ Творца.
Связи, соединяющие такую анонимную стаю, имеют совершенно иной характер, нежели личная дружба, которая придает прочность и стабильность нашему собственному сообществу. Однако можно было бы предположить, что личная дружба и любовь вполне могли бы раз-виться в недрах такого мирного объединения; эта мысль кажется осо-бенно заманчивой, поскольку анонимная стая, безусловно, появилась в процессе эволюции гораздо раньше личных связей. Поэтому, чтобы избежать недоразумений, я хочу сразу предупредить о том, что ано-нимное стаеобразование и личная дружба исключают друг друга, по-тому что последняя – как это ни странно – всегда связана с агрессив-ным поведением. Мы не знаем ни одного живого существа, которое способно на личную дружбу и при этом лишено агрессивности.
К. Лоренц. Так называемое зло.
#evil #agression #лоренц #агрессия #анонимная_стая #природа #организация
К. Лоренц. Так называемое зло.
#evil #agression #лоренц #агрессия #анонимная_стая #природа #организация
Что такие сомнения мало оправданны – доказывает простой, но очень важный для социологии опыт, который провел однажды на речных гольянах Эрих фон Хольст. Он удалил одной единственной рыбе этого вида передний мозг, отвечающий – по крайней мере у этих рыб – за все реакции стайного объединения. Гольян без переднего мозга выглядит, ест и плавает, как нормальный; единственный от-личающий его поведенческий признак состоит в том, что ему безраз-лично, если никто из товарищей не следует за ним, когда он выплывает из стаи. Таким образом, у него отсутствует нерешительная «оглядка» нормальной рыбы, которая, даже если очень интенсивно плывет в каком либо направлении, уже с самых первых движений обращает внимание на товарищей по стае: плывут ли за ней и сколько их, плывущих следом. Гольяну без переднего мозга это было совершенно безразлично; если он видел корм или по какой то другой причине хотел кудато, он решительно плыл туда – и, представьте себе, вся стая плыла следом. Искалеченное животное как раз изза своего дефекта стало несомненным лидером.
К. Лоренц. Так называемое зло.
#evil #agression #лоренц #агрессия #анонимная_стая #природа #организация
К. Лоренц. Так называемое зло.
#evil #agression #лоренц #агрессия #анонимная_стая #природа #организация
Если стадные животные хотя бы в малейшей степени вооружены – как, скажем, галки, мелкие жвачные или маленькие обезьяны, – то легко понять, что для них единство – это сила. Отражение хищника или защита схваченного им члена стаи даже не обязательно должны быть успешными, чтобы иметь видосохраняющую ценность. Если социальная защитная реакция галок и не приводит к спасению галки, попавшей в когти ястреба, а лишь докучает ястребу настолько, что он начинает охотиться на галок чуть чуть менее охотно, чем, скажем, на сорок, – этого уже достаточно, чтобы защита товарища приобрела весьма существенную роль.
К. Лоренц. Так называемое зло.
#evil #agression #лоренц #агрессия #анонимная_стая #природа #организация
К. Лоренц. Так называемое зло.
#evil #agression #лоренц #агрессия #анонимная_стая #природа #организация
Немного о "Человеке, который хотел стать королем".
1. Герои, попав в Кафиристан и показав себя, попадают в пространство особой теологики. Став Искандером и его спутником, герои теряют свободу действий, которой обладали, будучи самими собой: теперь они живут в рамке выработанной десятками поколений не желающих терять власть и почет жрецов логике. Один из посланников святого города внимательно слушает перешептывание главных героев, когда их позвали к жрецу: этот же посланник по-английски говорит героям оставить оружие при входе в город.
Оставим это даже на совести постановщика: укусить бога может женщина, которой посоветовали укусить. Мы возвращаемся к тезису Леви-Стросса о том, что иные, неевропейские культуры могут быть интеллектуально насыщены не менее плотно, чем европейская: просто эти культуры другие. Там, где есть ум и власть, их обладатель мыслит в некоторой степени всегда рационально, пусть даже в рамках странной религии.
2. Фильм имеет и христианское наполнение, довольно глубокое. Обмануть туземцев, верящих в неких "богов", для христианина приемлемо и в какой-то степени он даже должен поживиться и максимально жестоко посмеяться над туземцами: те, кто верит в неправильного бога, должны быть посрамляемы, любой неверный культ должен рушиться и хорошо, если он рушится изнутри. Боги допустили обман их именем и продолжают молчать.
Когда обман со стороны Дреботта кончается, приходит крах: признав себя богом всерьез, герой отказывается от своего христианства (понятно, что многолетняя эпопея солдата английской колониальной армии мало что оставляет от христианских добродетелей, но тут видим жесткое ментальное изменение). Человек наказан за то. что отступил от своего Бога: и диалог Дэни и Пичи перед казнью это исповедь и отпущение грехов.
3. Собственно, почему такой выбор был сделан? Дэни красив и показательно здоров. Он поет, невзирая на опасность сода лавины, потому что ему радостно. Человек большого душевного и телесного здоровья, с одной стороны - и солдат с другой стороны масса убийств. контрабанда оружия, случайные полупьяные связи, постоянные унижения , неизбежные для солдата: все это оскорбляет, уродует человеческую душу Человек с годами, десятилетиями понимает, что он другой: он ищет самого элементарного воплощения себя настоящего - красивого, здорового, как он был создан Богом -и находит свое место в пропасти.Посрамил идола, исповедался брату, достойно ушел: дух героя находит себя в подвиге, который подготавливается кратким временем торжества мирского.
1. Герои, попав в Кафиристан и показав себя, попадают в пространство особой теологики. Став Искандером и его спутником, герои теряют свободу действий, которой обладали, будучи самими собой: теперь они живут в рамке выработанной десятками поколений не желающих терять власть и почет жрецов логике. Один из посланников святого города внимательно слушает перешептывание главных героев, когда их позвали к жрецу: этот же посланник по-английски говорит героям оставить оружие при входе в город.
Оставим это даже на совести постановщика: укусить бога может женщина, которой посоветовали укусить. Мы возвращаемся к тезису Леви-Стросса о том, что иные, неевропейские культуры могут быть интеллектуально насыщены не менее плотно, чем европейская: просто эти культуры другие. Там, где есть ум и власть, их обладатель мыслит в некоторой степени всегда рационально, пусть даже в рамках странной религии.
2. Фильм имеет и христианское наполнение, довольно глубокое. Обмануть туземцев, верящих в неких "богов", для христианина приемлемо и в какой-то степени он даже должен поживиться и максимально жестоко посмеяться над туземцами: те, кто верит в неправильного бога, должны быть посрамляемы, любой неверный культ должен рушиться и хорошо, если он рушится изнутри. Боги допустили обман их именем и продолжают молчать.
Когда обман со стороны Дреботта кончается, приходит крах: признав себя богом всерьез, герой отказывается от своего христианства (понятно, что многолетняя эпопея солдата английской колониальной армии мало что оставляет от христианских добродетелей, но тут видим жесткое ментальное изменение). Человек наказан за то. что отступил от своего Бога: и диалог Дэни и Пичи перед казнью это исповедь и отпущение грехов.
3. Собственно, почему такой выбор был сделан? Дэни красив и показательно здоров. Он поет, невзирая на опасность сода лавины, потому что ему радостно. Человек большого душевного и телесного здоровья, с одной стороны - и солдат с другой стороны масса убийств. контрабанда оружия, случайные полупьяные связи, постоянные унижения , неизбежные для солдата: все это оскорбляет, уродует человеческую душу Человек с годами, десятилетиями понимает, что он другой: он ищет самого элементарного воплощения себя настоящего - красивого, здорового, как он был создан Богом -и находит свое место в пропасти.Посрамил идола, исповедался брату, достойно ушел: дух героя находит себя в подвиге, который подготавливается кратким временем торжества мирского.
The modern prince, the myth-prince, cannot be a real person, a concrete individual. It can only be an organism, a complex element of society in which a collective will, which has already been recognised and has to some extent asserted itself in action, begins to take concrete form.
History has already provided this organism, and it is the political party— the first cell in which there come together germs of a collective will tending to become universal and total.
#Gramsci #Machiavelli #Machiavelli_in_the_modern_world #Party_of_the_power #stalin #political_theology #Koba
https://www.youtube.com/watch?v=d0lpRyqNsGI
History has already provided this organism, and it is the political party— the first cell in which there come together germs of a collective will tending to become universal and total.
#Gramsci #Machiavelli #Machiavelli_in_the_modern_world #Party_of_the_power #stalin #political_theology #Koba
https://www.youtube.com/watch?v=d0lpRyqNsGI
Заточенный на личность режим будет выпадать трухой из пня после ухода личности, а уход неизбежен. Проблема в том, какой путь предпочтительнее для того, кто хочет достойной жизни и хорошего будущего для своего народа.
– Варлам Тихонович – как я его увидела, – вспоминала она, – был – сразу можно сказать – крупным человеком. Ещё до того, как вы знали, что он писатель великий, до всего – это просто крупная человеческая личность. Он и внешне был такой сибиряк... северянин, крупный вологжанин. Высокий с такими ярко-голубыми глазами, – и до старости ярко-голубыми остались его глаза. Такой высокий могучий человек. Из семьи священников... Из потомственной священнической семьи. В тридцать шестом году он начинает публиковаться – «Три смерти доктора Аустино», «Возвращение», «Вторая рапсодия Листа» и другие рассказы. Он уже в тридцать седьмом году планирует сборник рассказов выпустить в свет, но – в ночь на 12-е января 1937-го в его дверь постучали... Он был арестован и осужден Особым совещанием за контрреволюционную троцкистскую деятельность (КРТД) и попадает на Колыму. Знаете, что-то есть в цепи случайностей, что-то судьбоносное в том, как проходит человеческая жизнь: 20 лет он провел в лагерях. 20 лет чистых лагерей, если считать ссылку и ущемление в правах, это будет больше, – и 20 лет он работал над Колымской эпопеей. И то, что он написал, это, конечно, как личность его... Он состоялся как личность. И он победитель. Я так считаю. Победитель не это государство, а победитель Варлам Тихонович. Огромное государство, армия, КГБ, куча стукачей... Государство единственное, что могло – убить его физически. Ну, вот это – да. Но он все равно победил. Им не удалось раздавить его, не удалось ничего сделать, чтобы он НЕ писал этих рассказов. И вот, чего его лишили, – это дожить ему не дали... А то, что его погрузили и отправили в пансионат психохроников... Вы знаете, вот сказать, что злодейски кто-то непременно хотел его добить... Трудно сказать.
«На свете нет ничего более низкого, чем намерение забыть эти преступления», – записал Шаламов.
Вторая задача – напомнить убийцам, что он ничего не простил. «Клянусь до самой смерти мстить этим подлым сукам, чью гнусную науку я до конца постиг. Я вражескою кровью свои омою руки, когда настанет этот благословенный миг», – написал он в стихотворении «Славянская клятва».
Вторая задача – напомнить убийцам, что он ничего не простил. «Клянусь до самой смерти мстить этим подлым сукам, чью гнусную науку я до конца постиг. Я вражескою кровью свои омою руки, когда настанет этот благословенный миг», – написал он в стихотворении «Славянская клятва».
Полезно приблизить текст как можно ближе к себе, напомнить себе, что Вторая мировая – это война, в которой участвовали твои деды. Тогда герой рассказа Шаламова – молоденький лейтенант-победитель, который взял Берлин, освободил Европу от фашизма и попал в лагерь на Колыме за пустяковую провинность, становится узнаваемым – одним их тех, кого сегодня можно встретить на улице. Тогда описание его, поедающего трупы в лагерном морге, пронзит острее. Следует осознать, что перед тобой – герой войны, отрезающий от трупа куски – «не самые жирные», как он скажет в свое оправдание. Следует напомнить себе, что те, кто довел его до такого состояния – начальники и охранники лагерей, – на войне не были. После этого задаться вопросом, зачем строителям коммунизма нужно было довести молодого героя-фронтовика до такого состояния. И снова вернуться к тексту Шаламова: «Но есть вещи и пострашнее, чем обедать человеческим трупом. И о них не следует знать»…
Попробуйте сами придумать, что это за вещи…
Попробуйте сами придумать, что это за вещи…
Да, Кремль прагматичен. Но человек, который сидит в кабинете с портретом Дзержинского на стене, кому даст ход в курируемой тайной полиции нового сателлита: человеку, который "помогает русским", или человеку в кожаной фуражке с красной звездой?
Если человек, который играет в Rome. Total War , может пониматься исключительно как лидер виртуальной фракции, он встраивается в иерархию субъектов, каждый из которых имеет свой уровень власти как способности решать и создавать.
Геймер не существует без игры. Игра не существует без "железа", на котором идет. Казалось бы, геймер уязвимее всех.
Но нет. Есть еще кельт. Маленький кельт с топором, который в своем отряде сражается против армии геймера. Иногда он в составе победителей, иногда он погибает, иногда бежит: доля у кельта незавидная. Рефлексия кельту чужда, у него есть одни только самоочевидные интересы и цели.
Геймер не существует без игры. Игра не существует без "железа", на котором идет. Казалось бы, геймер уязвимее всех.
Но нет. Есть еще кельт. Маленький кельт с топором, который в своем отряде сражается против армии геймера. Иногда он в составе победителей, иногда он погибает, иногда бежит: доля у кельта незавидная. Рефлексия кельту чужда, у него есть одни только самоочевидные интересы и цели.
Можно сказать, да: вопрос операционной системы устарел. Какая разница, виндовс или линукс, 32 иди 64 - главное кельтов в Rome. Total war одолеть.
Вопрос в том ,кому быть субъектом истории, а кому геймером.
И кому - кельтом.
Вопрос в том ,кому быть субъектом истории, а кому геймером.
И кому - кельтом.
"Русскими", как известно, стали финно-угры, подвергшщиеся сильному тюркскому влиянию. Очень часто мы видим в русских эпикантус.
Вообще тюркские, монголоидные черты лица свойственны для русских. Такой, классически русский пример мы видим на прикрепленной фотографии.
Согласитесь, в этом облике нет ничего общего с чертами лица, свойственными представителям одного из самых восточных славянских народов - а именно, поляков.
Представить себе поляка с такими чертами лица невозможно, а русского - легко. Очевидно, корни известной русской ментальной азиатчины спрятаны в том числе и в "русской" генетике (которой, очевидно, не существует).
#антропология #этнография
#расология
#генетика
#русская_матрица
Вообще тюркские, монголоидные черты лица свойственны для русских. Такой, классически русский пример мы видим на прикрепленной фотографии.
Согласитесь, в этом облике нет ничего общего с чертами лица, свойственными представителям одного из самых восточных славянских народов - а именно, поляков.
Представить себе поляка с такими чертами лица невозможно, а русского - легко. Очевидно, корни известной русской ментальной азиатчины спрятаны в том числе и в "русской" генетике (которой, очевидно, не существует).
#антропология #этнография
#расология
#генетика
#русская_матрица