Начало Первой Мировой хорошо входит кстати в модные ныне дискурсы о постгсоударстве, ломке традиционной легитимности национального государства, новых субъектах войны.

сначала негосударствнное сообщество ставит новую династию на троне Сербии. потом она же начинает Первую Мировую (если вкрай буквализировать). По итогам Первой Мировой власть на руинах одного из государств берет принципиально новая по принципу жизни организация, которая только отчасти мимикрирует под мировое устройство и относительно полноценно входит своим ВТОРИЧНЫМ порождением в мировое сообщество только после Второй Мировой войны, причем сам характер вхождения (три нации из 15) говорит либо о жизнеспособности криптоколониального дискурса, либо о том, что советские нации понимались как менее значимые, чем "западные" принципиально (И отчасти в текстах Сталина это может иметь основание).

Ну и об армиях - в Первую Мировую создаются ударные отряды, потому что масса не может воевать, во вторую немалая часть имевших место за столом переговоров комбатантов были по господствовавшей норме права военными преступниками (те же югославские партизаны). Деколонизация Африки ведется армиями, выросшими из марксистских кружков и т.п. Итого привычные нам образы государства, армии, войны не исчерпывали собой власть и организованное насилие никогда.

То есть за Шуру, да

Немного ярмарки тщеславия. Меня номинировали на «журналиста года» по версии Кашина и Дождя. И не знаю, насколько я «возможно, лучший специалист», но честное описание должно быть таким: «Автор самых занудных текстов на самую интересную тему года».

Проголосуйте, короче, за кого-нибудь из тех, чей текст вы дочитали хотя бы до середины (то есть не за меня)

https://tvrain.ru/s/AQ0/

Лютый дум-кавер на культовую песню: https://www.youtube.com/watch?v=O8pPyXNJhaE

Да, получается этакая точка сборки.

В 2017 году был правый карлик, застреливший капитана гебни и азера-информатора в УФСБ Хабаровска. Затем, в 2018, анархо-комми, пытавшийся подорвать УФСБ Архангельска, но бугурнувший только сам. И, наконец а 2019 - пострелушки разачарованного НОДовца на Лубянее (убит 1 гебист). Нетрудно заметить, что в прямом действии против опоры режима отметились представители всех политических направлений, кроме либералов. Причем самым эффективным оказался правый, в самым никчемным - левый.

Если ставить дела в символический ряд, то правый убил врага, левый показал позицию; нодовец показал, что "здесь охотники не вы".

Вспомнился мемас, когда два жирных либерала науськивают чекиста и идейного друг на друга

А либерал по блату уехал в хорошую часть
https://t.me/vostroge/1246

Продолжим становящуюся с каждым шагом тяжелее работу по "Незавершенной революции":

"Веймарская республика устояла перед вооруженным восстанием коммунистов, потому что сумела определиться с главным политическим приоритетом того времени, дать правильный ответ на вопрос своей жизни и смерти. А ведь соблазн продолжать войну у нее мог быть куда большим, чем у Временного правительства, учитывая то, что тогда из нее выбыл, возможно, основной ее противник — Россия, которая по Брестскому миру передала ей существенные ресурсы. Но немецкое правительство бросило не только войну на западном фронте, но и уже завоеванное на восточном, уведя войска из Украины, Беларуси и Прибалтики, чтобы высвободить их для битвы за свою страну, над которой нависла красная угроза, продемонстрировавшая себя в полный рост."

Прежде всего, она реагирвоала уже на вооруженное восстание, а не на факт перехода Советов в руки большевиков. Временное правительство могло расстрелять сорок июльских демонстраций, но это решило бы проблему: нужны были либо военно-полицейские операции по ликвидации Советов (С непредсказуемыми последствиями), либо политический перехват контроля, Высвобожденная с фронта армия стала бы ресурсом большевиков в первую очередь. А гражданскую войну в Германии тащили скорее фрайкоры, чем регулярная армия. В России белые армии стали уже ответом на созданную РККА, причем ответом, опережавшим политическое позиционирование антикрасных оппонентов уже в гражданской войне.

"То, что последняя была не национальной, а имперской — это одна часть проблемы. Скажем, Британия тоже исторически и сущностно не национальное государство, а империя, но именно она стала родиной и законодателем мод либерализма". Здесь мы упираемся в отсутствие жесткого противоречия между "имперством" и национальным демократическим государством. Допуск на выборы женщин в метрополии совсем не мешал массовому голоду в Индии либо афганской экспедиции. В метрополии один властный порядок, в колониях другой. В России не было жесткого разделения такого рода и поэтому стало неизбежным смешение повестки дня "метропольных" демократов и националов.

"Не только общая английская культура, но и общее этническое происхождение не удержали в английских подданных англо-американцев — они создали новую нацию как республиканский союз в борьбе за общие интересы и ценности" - но канадцев и австралийцев удержали.

"Кстати, примерно такие же нации в условиях «Гражданской войны» де-факто начали возникать в ряде территорий России с вполне этнически русским населением, причем, войну с ними вели как красные, так и белые имперцы — идейные наследники Милюкова и Струве". Да, поражение белых во многом обусловлено ломкой этих протонаций, казачьих и областнических.

"Ленин в данном случае был учеником Маркса, который создал классовую методологию. Ну а что она сама, ничего нам не напоминает? Например, халдунианскую парадигму конфликта асабий, в которой тоже нет места таким идеализированным социальным конструктам как «народ» или «нация»? Есть между ними и отличия, разумеется. Концепция Ибн Халдуна родилась в до-модерный период, когда подобные общности действительно были неведомы политической истории, которая знала лишь династии и группы их сторонников или сплоченные, компактные племена. Марксистская парадигма развивается уже в условиях позднего, ускоряющегося модерна, в эпоху масс и их мобилизации, когда история творится именно апелляцией к массовым общностям — нациям и народам"

Но во времена Ибн Хальдуна не было и классов тоже. Класс это дитя модерна в степени большей, чем "народ". И это "большая категория" в степени той же, что и нация. И в случае большевиков в России не в меньшей степени воображенная (в терминах Андерсона). Поэтому сливать ленинский классовый подход с оптикой Ибн Хальдуна здесь напрямую неверно. Однако если мы поместим картину в специфическое хамовническое видение, увидим, что Ленин мог облекать классовой риторикой те социальные механизмы и границы, которые он увидел и которые скорее соответствовали, возможно, более категориям Ибн Хальдуна - потому что действительной классовой реальности не сложилось даже в СССР, появились сословия с данными государством правами, в том числе этносословия.

"Но почему в России побеждает асабийя класса, а не нации, как в Италии, Германии и других европейских странах, где они столкнулись между собой в непримиримой борьбе, или как в кемалистской Турции? Совершенно однозначно, что это непосредственно связано с характером
России как империи, а не национального государства, которыми были или стремились быть указанные страны".

Это в первую очередь обусловлено социальной структурой российского общества, точнее акцентом в воспроизведении структуры, которые сохранялся столетиями. Дело тут не в неоднородности населения (где оно собственно однородное?), а в том, что этот тип организации оказался менее живым и рабочим в как таковой, чем на западе - за исключением, может быть, поволжских тюрок.

"Но даже после крушения ее прежней политической формы — монархии, русское демократическое общество, правое (либералы) и левое (социалисты), не хотело, как сделали турки при Кемале, отказаться от империи и учредить русскую национальную республику на территории преобладания русских".

Дело, возможно, не в имперстве, которое становится ярлыком, а в тяготении населения северной Евразии к построению сложносоставных политий, в которых этнос и национальная идентичность не имеют места центра тяжести политической системы. Иными словами, мы разделяем "волю к власти" и "тяготение к построению сложных политий" понимая, что последние могут воплощаться лишь при мощной центральной власти.

Наконец-то переиздают работы знакового русского публициста Михаила Меньшикова.

Первый из 16 томов знаменитого цикла "Письма к ближним" (1902-1917) появится в книжных в январе.

Военно-морской офицер, Меньшиков ушёл в отставку, чтобы посвятить себя журналистике.

В начале XX века он - один из самых известных и, возможно, наиболее влиятельных публицистов страны. Ведущий автор респектабельного "Нового Времени". Собеседник Толстого и Чехова, Витте и Столыпина.

Флотофил и военно-морской теоретик.

Расстрелян большевиками в 1918-м.

http://Flot.com/2019/история1

Формат заметок на полях удобен тем, что, не имея достаточного бка для своих полноценных текстов по теме, можно позволить себе выразить письменно переживание многих важных для самосознания вопросов и книг по этим вопросам.

"И возразить на это тем, что в них тоже были свои большевики, будет сложно — ведь последние победили не во внутринациональной борьбе, а утвердившись на штыках российской
Красной армии". Ну не все. Вообще исход войны для новых независимых республик говорит, что Ленин с его классовой "большой категоризацией" применительно именно к России оказался прав, а вот по отношению к Европе - неправ. Так или иначе, по каждой независимой республике времен Гражданской войны есть смысл отдельно рассматривать процедуру вхождения в Союз и т.п.

"Но что интересно и показательно — платформа этих сил была регионально-республиканской, а не этническо-общерусской. Если республики на нерусских территориях прямо определяли себя как Украинская, Белорусская и т. п., то республики на русских территориях позиционировали себя как Вятская или Сибирская. Ни одной «Русской» республики — ни общерусской, ни региональной не создали ни белые, ни красные русские. И те, и другие позиционировали свои государственные формирования как российские, подразумевающие их мультэтнический характер".
Важнейшая ремарка, которую важно помнить в рассуждении о РОА либо ельцинском тяготении к суверенитету РСФСР.

"Действуй белые военные в первую очередь как антикоммунистическая сила, и они могли бы стать боевым костяком армий и гарантами победы широкой антибольшевистской коалиции. Собственно, в такой логике действовали тысячи русских офицеров, сражавшихся в составе армий региональных и национальных государственных образований, подчиняясь их политическому руководству. Однако такие люди среди русского офицерства, принявшего участие в этой войне, составляли явное меньшинство. Авангардом же белых сил были лидеры и офицеры вроде Деникина и Колчака, которые рассматривали Белую армию как силу не просто антикоммунистическую, но имперской реставрации — необязательно монархической, но непременно имперской".

Тут стоит вспомнить, что офицерский корпус на условный апрель 1917 года определялся скорее выходцами из интеллигенции, чем выбитым в первые полгода войны кадровым имперским офицерством. Левые же идеи в интеллигенткой среде доминировали к тому времени уже довольно долго. Таким образом, люди, в 1913 году сочувствовавшие эсерам ,а , возможно, и принимавшие участие в событиях 1905-1907 годов, к большевицкому перевороту пришли сторонниками единой и неделимой России (далеко не все , и, возможно ,меньшинство - но общее руководство вышло из такой среды - Деникин до революции имел репутацию очень либерального офицера). Впрочем, здесь нет смысла пытаться определить, кого было больше.

Вывод из такой ситуации можно сделать такой: если мы считаем левую среду довоенной России преимущественно "эсеровской", то можно отметить, что небольшевицкие левые мало уделяли внимания воспитанию кадра и идейному развитию в среде своих симпатизантов. Большевики как единая сила оказались сознательнее (при всей к ним, скажем очень мягко, нелюбви), причем определяющее значение для этой небольшой на февраль-апрель 19177 года партии имел антироссийский и антивоенный курс руководства партии в 1914 году. Люди понимали, что идут к гражданской войне и кадровая структура лишилась людей, недостаточно определенных во взглядах.

"Бродящее, вышедшее из берегов крестьянство, особенно его наиболее обездоленная часть во все еще крестьянской стране оказалась серьезным дестабилизирующим фактором в стане противников большевиков. Это прямо играло им на руку, хотя надежной опорой их власти после ее установления, крестьянство тоже не стало"
Крестьянство было проблемой для обоих сторон. У красных дерзертирство из РККА в частях могло составлять более 30 %, причем нередко оно было обусловлено нехваткой еды. Грубо говоря, военная победа красных обусловлена солдатами, которые оставались в строю босыми и голодными , в этом плане Павка Корчагин выглядит органичным образом социального типа большевика тех лет. Большевики смогли мобилизовать тот небольшой процент крестьян ,который мог сражаться. Белым этого в целом не удалось.
Позиция же бурлящего крестьянского мира, который порождал довольно крупные "зеленые" пространства, определялась военными успехами сторон и по мере наступления красных "зеленые" все больше краснели. При этом их столкновение с красными было неизбежно, что показали западносибирское, Тамбовское и еще ряд восстаний. Таким образом, если бы у белых был сильный идейный и политический кадр, хорошо организованный и понимающий обстановку, и свободный в выдвижении лозунгов, красные схватили бы тот же Тамбов на год-полтора раньше что определило бы судьбу войны в европейской России. Следовательно, важнейшим рычагом ленинской ВОЕННОЙ машины был институт политических работников. Этот вывод тонко уловил Месснер, развив его собственно в теорию мятежевойны.

"Соответствующим будет и отношение крестьян к этой власти — если крестьянские «янычары», воспользовавшиеся запущенными для них социальными лифтами, станут одной из надежных опор этого режима, то носители корневой крестьянской ментальности, и даже зачастую их потомки, затаят по отношению к ней чувства, которые выразят писатели-деревенщики вроде
Астафьева". Приведение в пример Астафьева заставляет вспомнить, что и крестьянство было регионально очень разным. Поэтому "Павка Корчагин" характерен для центральной и южной России", а в Сибири крестьяне стихийно были за красных скорее вследствие прелестей колчаковского правления - а скелет советской власти определялся в большей степени криминалитетом.

"Германское присутствие в правящем классе поздней Империи объективно шло на спад по двум взаимосвязанным причинам: во-первых, из-за иссякания германской эмиграции в Россию в связи с созданием объединенной Германии и бумом немецкого государственного патриотизма (вместо прежнего земельно — диаспорного сознания), во-вторых, из-за идеологической славянизации Российской империи. При этом германский элемент был частью имперского истеблишмента, оказавшегося исторически несостоятельным и отчужденного, как показали дальнейшие события, от основной массы коренного населения страны".

Тут важно сделать две ремарки. во-первых, германский элемент был уже глубоко включен в жизнь РИ к революции и в сущности это были ен масс русские с соответствующим самосознанием (не назовешь ведь Колчака турецким флотоводцем). Во-вторых, характерно, что немцы (Как и поляки) стали для красных национальными групапми потенциальных врагов. Поэтому еще в 30-х прошел ряд кампаний по уничтожению "антисоветских национальностей", а республика поволжских немцев была ликвидирована, в отличие от калмыкской и вайнахской, насовсем. При этом разрушение организационных связей внутри немцев и поляков как национальных групп и их высылка на восток привела к некоторому изменению антропологического портрета как минимум западных сибиряков.

"Всего на стороне большевиков воевали 746 подполковников, 980 полковников и 775 генералов царской армии". Бросается в глаза что "процент от популяции" растет вместе со званием. Возможно, красный выбор обер-офицерского кадра был обусловлен не только имперским рессантиментом, но и нежеланием менять привычный социальный порядок. В белых армиях вчерашний генерал мог рыть окопы под руководством нового генерала - вчерашнего прапорщика. Большевики временно дали нужным им военспецам привычное им положение и условия работы, и в этом тоже проявилось острое видение актуальности именно социального ранжирования в северной Евразии.

Если вам зачем-то надо знать целеполагание пендосских военных то вот

Имхо "шизы" самое норм

Добавлю по Кашину, Холмогорову, Просвирнину, Яковлеву и прочим информационным сипаям колониального раджа из числа вроде как русских националистов. Не касаясь вопросов финансовых поощрений, размера и порядка выплаты которых мы не знаем, полагаю, что их выбор связан с вполне последовательной приверженностью не пооговариваемой, но подразумеваемой формуле - "между Германией и Китаем не должно быть никаких языков и культур, кроме русских". И ради удовлетворения этого комплекса они готовы призывать русских к любым жертвам (особенно если сами эти толстячки ничем реальным жертвовать не будут). Приверженцев концепции искоренения всего нерусского и тотальной ассимиляции в аэтничную имперскую русскость по Ильину (мама турок папа грек, в я русский человек) всех между немцами и китайцами следует как-то определить, ибо только появление у чего-либо названия означает осмысление явления. Может быть, национал-имперцы подойдет, или белосовки? Все же это не совсем ухватывает суть.

Национал-фраера @novesko