Внезапно понял, что скоро новый год

Продолжаем заметки на полях "Незавершенной революции": "Однако крайне сомнительно, что чисто русские переселенцы могли создать общность, настолько отличающуюся от русской в плане органической поведенческой культуры" - только если под русской органической культурой понимать крестьянскую культуру жителей междуречья Волги-Оки в имперский период. Контекст многое решает, а контекст плюс многовековая селекция внутри популяции - тем более.

"Николай I унаследовал империю, которая абсолютно случайно, без объективных на то оснований, только в результате войны с Наполеоном превратилась в «жандарма Европы»." Это имело основания, если случилось. Просто эти основания не видны всем.

"Он также укажет на другое важное обстоятельство — своей государственной, державной силой Россия обязана не славянству, которому не присущи способности к строительству мощных империй. Леонтьев считал источником этой силы византизм, тогда как другой русский аристократ — Михаил Бакунин охарактеризовал Россию как «татарскую и немецкую империю, которая никогда не имела ничего славянского»"

Промблема в том, что "германство" способно к державному строительству намного меньше, чем "славянство", а "византизм" здесь может выступать лишь как основание идеологической конструкции, через которую славяне-московские государи выстроили огромную страну. Здесь, возможно, есть начало шизофренического посыла, в котором с одной стороны "славянство" или русские признаются неспособными к государственному творчеству и имперскому строительству, а с другой стороны они же оказываются главной мишенью "антиколониальных борцов" на просторах бывшей РИ как колонисты и носители имперского духа. Германцы всегда выстраивали федерации - что Автро-Венгрию, что США. Про поляков в этом контексте даже не стоит говорить, а "тюрки" - понятие, возможно, более широкое, чем "славяне". Однако если верен наш тезис выше о том, что завоевание Зауралья уже при Романовых шло в форме переключения тюркского мира на нового суверена, являвшегося тоже частью этого мира, можно сказать, что агентом имперства в северной Евразии тысячелетие без малого выступают именно тюрки.

"При этом надо напомнить, что ранее не без помощи той же России свою независимость уже получила Сербия. Однако границ признанного за ними Сербского королевства велико-
сербским националистам оказалось мало — не имея еще недавно вообще ничего, теперь они претендовали уже на австрийскую Боснию, где наряду с православными жили мусульмане и католики, лояльные Стамбулу и Вене".

Здесь важно сакцентировать внимание на фразе "не без помощи", потому что сербы в отличие от остальных балканских народов свою независимость выбили сами. Основная российская "помощь" тут заключалась в постоянных русско-турецких войнах, которые велись в чисто русских колониальных интересах на Кавказе и на Черном море. Русская помощь ясно выражена уже в герцеговинском восстании 1876 года, в котором массово участвовали русские добровольцы. Претензии на Боснию и другие земли в таком контексте абсолютно естественны, потому что (в числе прочего) Сербия выступала на международной арене изначально как национальное государство с тягой к ирредентизму, а не как империя. Учитывая контекст тех десятилетий -венгерское восстание, греческая война за независимость - будущее национализма как политического принципа воспринималось, как обетование. Продолжая мысль стоит сказать, что Австро-Венгрия шла в ногу со временем в том числе в Боснии, где в период "мандата" активно шло выстраивание боснийской, говоря современным языком, "гражданской нации".

"Но вместо того, чтобы догонять ее, последняя делала все, чтобы мешать ее стабилизации и обновлению. Террорист Гаврила Принцип из великосербской организации «Молодая Босния» убивает прибывшего в эту провинцию эрцгерцога Австро-Венгрии и наследника ее престола Франца-Фердинанда. За этим следует контртеррористическая операция с ультиматумом в адрес Сербии, подстрекающей соответствующие
настроения в Боснии и являющейся прибежищем соответствующих организаций. От нее требуется пресечь на своей территории деятельность антиавстрийских террористов и экстремистов, расследовать произошедший теракт и информировать об этом представителей Австро-Венгрии. Как бы поступила Россия, например, по отношению к Швеции,
если бы шведский террорист в Финляндии убил прибывшего туда наследника русского престола? "

Ультиматум нарушал принцип гсоударственного суверенитета Сербии и в расказе о событии странно не упомянутьт, что Австрия тоже имела на БАлканах некоторые цели, в том числе уничтожение суверенной Сербии и в цеом обеспечение контроля над Балканами. Плюс, привязывать Россию к "Черной руке" в данном случае - слишком вольная спекуляция.

"Особо усердствовали в этом ура-патриотические, «правые» и черносотенные организации, своими руками роя могилу и своей империи, и в очередной раз не успевшей состояться и встать на ноги русской нации". Да, в этом плане СРН и подобные организации были переходными: они опирались уже на низовую самоорганизацию и должны были эволюционировать до национальных. но не смогли, потому что полноценно национальная идеология была бы резко оппозиционной имперскому руководству. Характерно ,что в 1914 году черносотенцы вместо укрепления тыла отдали все силы повестке чисто имперской - фронту. И в 1917 году их отделы на местах были слишком пусты, чтобы сопротивляться революции.

Из этого следует развитие нашей старой ветви мыслей о том, что суверенитет нации начинается с мысли, и будущее есть у той нации, которая выстраивает принципиально иное позиционирование по отношению к внешнему правительству. В этом плане "националисты", поддержавшие Кремль в его крымско-донбасских тяготениях, были обречены на сое поражение даже не в силу враждебности Кремля национальному началу, но в силу самого факта оказания поддержки.

"«Одной из главных причин, почему Россия оказалась колоссом на глиняных ногах, который так неожиданно для многих пал с такой сказочной быстротой, мне кажется то, что мы во время величайшего столкновения народов оказались в положении народа, еще не нашедшего своей территории. То есть: мы расползлись по огромной территории, не встречая до недавнего времени на своем пути сильных соседей-врагов,
растаскивали, а не накопляли хозяйственные и духовные свои богатства, и истощили основное ядро государства — великорусскую ветвь славян — на поддержание колосса на глиняных ногах»". Врагов русские одолевали по движению на восток и юг весьма сильных, но в остальном оспорить тезис Веселовского нечем.

В тему

Начало Первой Мировой хорошо входит кстати в модные ныне дискурсы о постгсоударстве, ломке традиционной легитимности национального государства, новых субъектах войны.

сначала негосударствнное сообщество ставит новую династию на троне Сербии. потом она же начинает Первую Мировую (если вкрай буквализировать). По итогам Первой Мировой власть на руинах одного из государств берет принципиально новая по принципу жизни организация, которая только отчасти мимикрирует под мировое устройство и относительно полноценно входит своим ВТОРИЧНЫМ порождением в мировое сообщество только после Второй Мировой войны, причем сам характер вхождения (три нации из 15) говорит либо о жизнеспособности криптоколониального дискурса, либо о том, что советские нации понимались как менее значимые, чем "западные" принципиально (И отчасти в текстах Сталина это может иметь основание).

Ну и об армиях - в Первую Мировую создаются ударные отряды, потому что масса не может воевать, во вторую немалая часть имевших место за столом переговоров комбатантов были по господствовавшей норме права военными преступниками (те же югославские партизаны). Деколонизация Африки ведется армиями, выросшими из марксистских кружков и т.п. Итого привычные нам образы государства, армии, войны не исчерпывали собой власть и организованное насилие никогда.

То есть за Шуру, да

Немного ярмарки тщеславия. Меня номинировали на «журналиста года» по версии Кашина и Дождя. И не знаю, насколько я «возможно, лучший специалист», но честное описание должно быть таким: «Автор самых занудных текстов на самую интересную тему года».

Проголосуйте, короче, за кого-нибудь из тех, чей текст вы дочитали хотя бы до середины (то есть не за меня)

https://tvrain.ru/s/AQ0/

Лютый дум-кавер на культовую песню: https://www.youtube.com/watch?v=O8pPyXNJhaE

Да, получается этакая точка сборки.

В 2017 году был правый карлик, застреливший капитана гебни и азера-информатора в УФСБ Хабаровска. Затем, в 2018, анархо-комми, пытавшийся подорвать УФСБ Архангельска, но бугурнувший только сам. И, наконец а 2019 - пострелушки разачарованного НОДовца на Лубянее (убит 1 гебист). Нетрудно заметить, что в прямом действии против опоры режима отметились представители всех политических направлений, кроме либералов. Причем самым эффективным оказался правый, в самым никчемным - левый.

Если ставить дела в символический ряд, то правый убил врага, левый показал позицию; нодовец показал, что "здесь охотники не вы".

Вспомнился мемас, когда два жирных либерала науськивают чекиста и идейного друг на друга

А либерал по блату уехал в хорошую часть
https://t.me/vostroge/1246

Продолжим становящуюся с каждым шагом тяжелее работу по "Незавершенной революции":

"Веймарская республика устояла перед вооруженным восстанием коммунистов, потому что сумела определиться с главным политическим приоритетом того времени, дать правильный ответ на вопрос своей жизни и смерти. А ведь соблазн продолжать войну у нее мог быть куда большим, чем у Временного правительства, учитывая то, что тогда из нее выбыл, возможно, основной ее противник — Россия, которая по Брестскому миру передала ей существенные ресурсы. Но немецкое правительство бросило не только войну на западном фронте, но и уже завоеванное на восточном, уведя войска из Украины, Беларуси и Прибалтики, чтобы высвободить их для битвы за свою страну, над которой нависла красная угроза, продемонстрировавшая себя в полный рост."

Прежде всего, она реагирвоала уже на вооруженное восстание, а не на факт перехода Советов в руки большевиков. Временное правительство могло расстрелять сорок июльских демонстраций, но это решило бы проблему: нужны были либо военно-полицейские операции по ликвидации Советов (С непредсказуемыми последствиями), либо политический перехват контроля, Высвобожденная с фронта армия стала бы ресурсом большевиков в первую очередь. А гражданскую войну в Германии тащили скорее фрайкоры, чем регулярная армия. В России белые армии стали уже ответом на созданную РККА, причем ответом, опережавшим политическое позиционирование антикрасных оппонентов уже в гражданской войне.

"То, что последняя была не национальной, а имперской — это одна часть проблемы. Скажем, Британия тоже исторически и сущностно не национальное государство, а империя, но именно она стала родиной и законодателем мод либерализма". Здесь мы упираемся в отсутствие жесткого противоречия между "имперством" и национальным демократическим государством. Допуск на выборы женщин в метрополии совсем не мешал массовому голоду в Индии либо афганской экспедиции. В метрополии один властный порядок, в колониях другой. В России не было жесткого разделения такого рода и поэтому стало неизбежным смешение повестки дня "метропольных" демократов и националов.

"Не только общая английская культура, но и общее этническое происхождение не удержали в английских подданных англо-американцев — они создали новую нацию как республиканский союз в борьбе за общие интересы и ценности" - но канадцев и австралийцев удержали.

"Кстати, примерно такие же нации в условиях «Гражданской войны» де-факто начали возникать в ряде территорий России с вполне этнически русским населением, причем, войну с ними вели как красные, так и белые имперцы — идейные наследники Милюкова и Струве". Да, поражение белых во многом обусловлено ломкой этих протонаций, казачьих и областнических.

"Ленин в данном случае был учеником Маркса, который создал классовую методологию. Ну а что она сама, ничего нам не напоминает? Например, халдунианскую парадигму конфликта асабий, в которой тоже нет места таким идеализированным социальным конструктам как «народ» или «нация»? Есть между ними и отличия, разумеется. Концепция Ибн Халдуна родилась в до-модерный период, когда подобные общности действительно были неведомы политической истории, которая знала лишь династии и группы их сторонников или сплоченные, компактные племена. Марксистская парадигма развивается уже в условиях позднего, ускоряющегося модерна, в эпоху масс и их мобилизации, когда история творится именно апелляцией к массовым общностям — нациям и народам"

Но во времена Ибн Хальдуна не было и классов тоже. Класс это дитя модерна в степени большей, чем "народ". И это "большая категория" в степени той же, что и нация. И в случае большевиков в России не в меньшей степени воображенная (в терминах Андерсона). Поэтому сливать ленинский классовый подход с оптикой Ибн Хальдуна здесь напрямую неверно. Однако если мы поместим картину в специфическое хамовническое видение, увидим, что Ленин мог облекать классовой риторикой те социальные механизмы и границы, которые он увидел и которые скорее соответствовали, возможно, более категориям Ибн Хальдуна - потому что действительной классовой реальности не сложилось даже в СССР, появились сословия с данными государством правами, в том числе этносословия.

"Но почему в России побеждает асабийя класса, а не нации, как в Италии, Германии и других европейских странах, где они столкнулись между собой в непримиримой борьбе, или как в кемалистской Турции? Совершенно однозначно, что это непосредственно связано с характером
России как империи, а не национального государства, которыми были или стремились быть указанные страны".

Это в первую очередь обусловлено социальной структурой российского общества, точнее акцентом в воспроизведении структуры, которые сохранялся столетиями. Дело тут не в неоднородности населения (где оно собственно однородное?), а в том, что этот тип организации оказался менее живым и рабочим в как таковой, чем на западе - за исключением, может быть, поволжских тюрок.

"Но даже после крушения ее прежней политической формы — монархии, русское демократическое общество, правое (либералы) и левое (социалисты), не хотело, как сделали турки при Кемале, отказаться от империи и учредить русскую национальную республику на территории преобладания русских".

Дело, возможно, не в имперстве, которое становится ярлыком, а в тяготении населения северной Евразии к построению сложносоставных политий, в которых этнос и национальная идентичность не имеют места центра тяжести политической системы. Иными словами, мы разделяем "волю к власти" и "тяготение к построению сложных политий" понимая, что последние могут воплощаться лишь при мощной центральной власти.

Наконец-то переиздают работы знакового русского публициста Михаила Меньшикова.

Первый из 16 томов знаменитого цикла "Письма к ближним" (1902-1917) появится в книжных в январе.

Военно-морской офицер, Меньшиков ушёл в отставку, чтобы посвятить себя журналистике.

В начале XX века он - один из самых известных и, возможно, наиболее влиятельных публицистов страны. Ведущий автор респектабельного "Нового Времени". Собеседник Толстого и Чехова, Витте и Столыпина.

Флотофил и военно-морской теоретик.

Расстрелян большевиками в 1918-м.

http://Flot.com/2019/история1

Формат заметок на полях удобен тем, что, не имея достаточного бка для своих полноценных текстов по теме, можно позволить себе выразить письменно переживание многих важных для самосознания вопросов и книг по этим вопросам.

"И возразить на это тем, что в них тоже были свои большевики, будет сложно — ведь последние победили не во внутринациональной борьбе, а утвердившись на штыках российской
Красной армии". Ну не все. Вообще исход войны для новых независимых республик говорит, что Ленин с его классовой "большой категоризацией" применительно именно к России оказался прав, а вот по отношению к Европе - неправ. Так или иначе, по каждой независимой республике времен Гражданской войны есть смысл отдельно рассматривать процедуру вхождения в Союз и т.п.

"Но что интересно и показательно — платформа этих сил была регионально-республиканской, а не этническо-общерусской. Если республики на нерусских территориях прямо определяли себя как Украинская, Белорусская и т. п., то республики на русских территориях позиционировали себя как Вятская или Сибирская. Ни одной «Русской» республики — ни общерусской, ни региональной не создали ни белые, ни красные русские. И те, и другие позиционировали свои государственные формирования как российские, подразумевающие их мультэтнический характер".
Важнейшая ремарка, которую важно помнить в рассуждении о РОА либо ельцинском тяготении к суверенитету РСФСР.

"Действуй белые военные в первую очередь как антикоммунистическая сила, и они могли бы стать боевым костяком армий и гарантами победы широкой антибольшевистской коалиции. Собственно, в такой логике действовали тысячи русских офицеров, сражавшихся в составе армий региональных и национальных государственных образований, подчиняясь их политическому руководству. Однако такие люди среди русского офицерства, принявшего участие в этой войне, составляли явное меньшинство. Авангардом же белых сил были лидеры и офицеры вроде Деникина и Колчака, которые рассматривали Белую армию как силу не просто антикоммунистическую, но имперской реставрации — необязательно монархической, но непременно имперской".

Тут стоит вспомнить, что офицерский корпус на условный апрель 1917 года определялся скорее выходцами из интеллигенции, чем выбитым в первые полгода войны кадровым имперским офицерством. Левые же идеи в интеллигенткой среде доминировали к тому времени уже довольно долго. Таким образом, люди, в 1913 году сочувствовавшие эсерам ,а , возможно, и принимавшие участие в событиях 1905-1907 годов, к большевицкому перевороту пришли сторонниками единой и неделимой России (далеко не все , и, возможно ,меньшинство - но общее руководство вышло из такой среды - Деникин до революции имел репутацию очень либерального офицера). Впрочем, здесь нет смысла пытаться определить, кого было больше.

Вывод из такой ситуации можно сделать такой: если мы считаем левую среду довоенной России преимущественно "эсеровской", то можно отметить, что небольшевицкие левые мало уделяли внимания воспитанию кадра и идейному развитию в среде своих симпатизантов. Большевики как единая сила оказались сознательнее (при всей к ним, скажем очень мягко, нелюбви), причем определяющее значение для этой небольшой на февраль-апрель 19177 года партии имел антироссийский и антивоенный курс руководства партии в 1914 году. Люди понимали, что идут к гражданской войне и кадровая структура лишилась людей, недостаточно определенных во взглядах.