"Отстоявшая в начале XVII века свою духовную и национально-государственную самостоятельность Великороссия, доверив власть Дому Романовых, утратила сперва первую — в результате Никоновских реформ, а потом и вторую — в результате создания Петром I новой, бескорневой империи, чьим средоточием стал абсолютно чуждый для великорусской
народности город" - учитывая и локацию Санкт-Петербурга, и массированный ввоз протестантов, и специфику взглядов Ф. Прокоповича, можно сказать, что Романовы, задавив "своих" пуритан, импортировали чужих. Это укладывается в логику концепции ресурсного государства Кордонского: в силу ресурсного и сословного характера существования система может импортировать нечто извне и включать сверху, но не может позволить себе существование самостоятельного хаба прогресса внутри страны: а прогресс и социальный, и технический двигается благодаря низовой самоорганизации. кстати, сама религиозная практика беспоповцев похожа на практику ветвей протестантизма, отвергших священство как харизматический институт и Таинство.

Продолжая рассуждение о староверах ,стоит сказать, что никоновская справа была не первой и далеко не самой радикальной. Если пробовать служить по книгам разных лет, граница понимания теста для воцерковленного человека пройдет по книгам начала 17 века: Требник года 1620 может быть вполне рабочим, а вот книги конца 16 века практически невозможно читать и понимать. Если в 19 веке вырабатывался национальный секулярный язык и эталоном его стали тексты Пушкина, то церковнослужебный язык вырабатывался, развивался как раз в первой половине 17 века, вместе с развитием книгопечатания. Это подтверждает идею того, что справа книг как таковая была скорее символом глубокого размежевания внутри великорусского этноса.

"православие в Великороссии вряд ли ожидала бы большая вестернизация, чем в итоге осуществленная теми же малорусскими церковниками при Никоне и Алексее Михайловиче" . Вестернизация выразилась тут разве только в подчинении Церкви светской власти.

И невозможно не прокомментировать цитирующегося в книге Ф. Мамонова: "Что неясно, так это отношение «Республики четырёх народов» к гигантским пространствам Сибири. Возможно как проникновение польско-белорусско-украинской колонизации (в дополнение к предыдущей великорусско-казачьей), так и возникновение антипольских русских государств, этой колонизации противодействущих". В случившейся истории поляки стали значимой частью крови в сегодняшних сибиряках. Кое-кто сохранил даже фотографии своих прапрадедов, прижившихся здесь после поражения восстания 1863 года - а ссыльные приходили в Сибирь и ранее. Даже после советского всесмешения в людях западной Сибири в целом течет, возможно, и осьмушка польской крови.

И куда же нам острожанам без тюремной истории? Был у меня сокамерник, который отбывал некогда срок в колонии-поселении, где за 70 с лишним лет до тянул арестантскую лямку Константин Рокоссовский, приглядываясь к своим будущим солдатам.

Освободились от русской оккупации и вон какие таланты пошли!

Не уверен, что именно это значит, но уверен, что связано с русским угнетением малых народов, которые хуярят нейросети из куриного говна, портянки и отжимки тампона старой бабки

@bukazoed_channel Чтоб тебе счастливо и долго было! https://www.youtube.com/watch?v=HZbaoZ0kZgU

Стратоцид это часть геноцида

Продолжим путешествие по "Незавершенной революции".

"Цитата весьма откровенная, ведь из нее ясно следует, что если варварская Московия-Индия самоколонизируется в русскую Британию, то у нее должны появиться класс колониальных белых господ в пробковых шлемах и окружающие их туземные варвары. Так в общем-то и произошло, но весьма странно, что эти господа удивляются потом тому, что это государство было уничтожено, когда туземцы пришли в движение, и считают причиной этого не его изначальную им чуждость, а исключительно происки главного конкурента «русской Британии» — Британии
оригинальной. По их мнению, эти туземцы должны были дождаться того, что это государство постепенно превратит их «белых людей» в XX веке, вместо чего, кстати, оно само ввязалось в мировую войну, его похоронившую"

Но в этом направлении РИ собственно двигалась, к концу 20-х годов, насколько помню, планировалось ввести всеобщее обучение, одно это дало бы соовтетствующие политические последствия.. Другой вопрос, что в рамках схемы Харуна РИ настоящую эмансипацию колонизируемых не могла пережить и оспорить такой тезис нечем.


"Собственно, пойдя по пути, предложенному западнорусскими богословами, было бы логично придти к тому же, к чему он привел у них на родине — унии с Римом. Для великорусского народа, у которого отняли его самобытное древлеправославие, никакой ощутимой разницы уже все равно бы не было, ведь существующий в церквях греческий обряд сохранился бы. А вот у Московского государства отпал бы религиозный антагонизм с соседней Речью Посполитой,
да и в целом католическим Западом".

западнорусские богословы были в тесном соприкосновении с униатами, но это соприкосновение было конфликтным. Собственно к Москве тяготели богословы, которые боролись против унии у себя в РП. Здесь важно видеть значимость догматов для человека тех лет. Если просто очередная справа привела к Расколу, то сама идея унии вызвала бы к жизни (особенно в 17 веке) те силы, которые еще не были достаточно надежно задавлены Романовыми. Поэтому вхождения в унию как реальной возможности в 17 веке для Московии не существовало: отдача была бы на порядок сильнее, чем та, что породила реформа Никона.

В целом книга Харуна, наверное, не могла бы появиться из ума человека, живущего полностью внутри традиционной русской идентичности. И дело не в невозможности посмотреть на себя снаружи.

Текст последовательно проходит по большому ряду тем, на каждую из которых национально мыслящий человек хоть раз да думал, более или менее напряженно или болезненно. и сам объем переживаний и размышлений таков, что выбираться из традиционного восприятия русской истории, мягко говоря, тяжело. Отграничение же от "традиционного русского" авраамической религией позволяет смотреть со стороны и сводить чудовищного размера метанарратив в один текст.

Предсказывать дело неблагодарное, но думается, что книга эта родит крупный дискурс, в том числе новые книги. С нашей субъективной точки зрения логичным новым крупным шагом в пути, открываемом книгой, стал бы хороший историко-социологический очерк русской истории - правда, со времен, хотя бы относительно документированных. Хотелось бы сделать такой шаг самому, но как Бог устроит.

к недавней полемике между "Русским радикалом" и нашей красной тенью

Представленная картина есть решение вечных русских вопросов пострусскими.

Гордиев узел нужно разрубить. И пусть первые выстрелы не дают успеха: во-первых, горящая гадость наверняка ранена. Во-вторых, концептальная и метафизическая оптика нашептывает рещшение ,которого не может прдусмотреть носитель убогой русской матрицы: если добежать до края земли, туда, откуда солнце появляется каждое утро, можно всадить в него оставшийся патрон, а при необходимости добить круглую сволочь ногами.

Вперед! Недорого стоят заплачки ретроградов о том, что солнце дает добро.

Вперед! Желтая свинья должна бытьповержена.

Вперед! Каждый шаг приближает к заветному краю земли, где порабощенность жаре будет уничтожена навсегда.

#пострусские #русология #замай #пафос #рывок #победа #антихайп

Для понимания действительной глубины пострусского дискурса стоит почитать монографию создателя пострусской "идеи" о ксенофобии, вышедшую в 2012 году. Даже не всю, а первую главу. Там не то что sapienti, а просто человеку с зачатками дисциплины мысли все станет предельно sat о реальной онтологической глубине "идеи". Настолько, что серьёзный разговор о ней становится невозможным.

Адмирал Алексей Самуилович Грейг. Русский адмирал английских корней

Родился в семье шотландского морского офицера Самуила Грейга, перешедшего на российскую службу из английского флота в чине капитана 1 ранга.

При крещении Алексея императрица Екатерина II и граф Алексей Орлов-Чесменский были его крестными родителями... Читать полностью
@RUSNG

Когда скомкал слова молитвы

Ваша утренняяя порция чужих заметок на полях:

"Рюриковичи уже были православными, то есть, включенными в византийский цивилизационный проект в качестве его варварской периферии. Однако надо понимать, что произошло это включение практически накануне пришествия батыевцев, после провала проекта и убийства амбициозного князя Святослава, которого византийцам удалось
нейтрализовать, кстати, руками своих печенегских (то есть, степных)
вассалов. В свою очередь батыевцы были религиозно всеядны, нейтральны и терпимы. Такими были и ранние ордынцы, что, видимо, позволяло
греческой церковной корпорации на Руси не только не воспринимать
подчинение им как трагедию и пользоваться их полным благоросполо-
жением, но и рассчитывать на их обращение по тому же принципу, как
и ранее руських князей".

Тут стоит отметить, что крещение масс народа в той Руси завершилось едва к 15 веку, то есть Церковь благодаря лояльности Орды полчилас возможность доделать свою работу. Это значит, что православие как маркер русской идентичности появилось в немалой степени благодаря Орде. Понятно, что русские князья до нашествия были не менее лояльны Церкви, но тем не менее.

"Весьма интересным по своему характеру
является такое малоизвестное событие как заговор сибирского губерна-
тора Матвея Гагарина из рода Рюриковичей, планировавшего создать
в Сибири независимое королевство, воцарив в нем правящий дом своих
праотцов, и казненного за это Петром I Романовым. В этой истории по-
казательно то, что в одном (хотя, признаем, что достаточно неоднознач-
ном) лице соединяются две столь разные идеи как русский сибирский
сепаратизм и реваншизм Рюриковичей, оттесненных от правления сво-
им родовым уделом Романовыми".

Кстати, и в 19 веке идеи областничесвта в Сибири были поплярны среди местного "истеблишмента", а крестьяне о людях с запада страны говорили "Из России пришли". Устойчивая ассоциации России в границах РФ рождена созданием РСФСР.


"В далеких Альпах Суворов совершает прорыв из окружения, который вошел в анналы европейской мировой истории. Но какие задачи решались кровью
забритых в рекруты русских крестьян там и в других местах, где воевала
империя? Явно не задачи великорусского племени, большая часть которого была порабощена даже в своей стране, и уже в силу этого не могла
интегрировать новые завоеванные земли в состав своей национальной
территории, которой у него по сути не было, как не было и самой политической нации великорусов. Хотя, конечно, выгодоприобретатели
у всей этой колонизации были — помимо пригретых иностранных колонистов и наемников это в первую очередь крупные крепостники-латифундисты, включая заводчиков вроде Строгановых, использовавших
труд и крепостных крестьян, и в особенности дворцовая олигархия, путь
которой к обогащению лежал через постель императрицы-мужеубийцы".
Если схему Харуна применить к современному РИ "западу", можно увидеть, что в эти годы там складываются предпосылки для рождения наций на периферии - в обоих Америках. И тут появляется мысль о том, что стоит больше думать о причинах поражения антиммперских восстаний, чем о том, что у Россиии "особый путь,".

"Чего не скажешь о крестьянах, которые воевать и не умели,
и часто не горели желанием, ограничиваясь лишь изгнанием помещи-
ков и пассивной поддержкой восстания".

Характерно, что в гражданской войне крестьянство заняло примерно ту же позицию: дезертирство и умеренная партизанщина в своих локациях.


"Следует отметить, что важнейшие этнополитические черты Казац-
кой Руси очень сближают этот проект с фактической этнополитической
реальностью Римской империи первых императоров. Идея выборности
«народного царя» казацким войском полностью соответствует практике
выборности римского цезаря армейскими легионами. Статус свободного
великорусского народа, не обязанного ничем Казацкой Руси, но и не допу-
скаемого к систематическому участию в политической жизни государства,
созвучна римскому статусу «союзника римского народа», которым наде-
лялись дружественные Риму, но чуждые по генетике и культуре народы".

Союзниками римского народа изначально становились близкие римлянам города италии, и там основная линия разграничения шала не по роду занятий и не по крови, а по собственно принадлежности к Городу. С другой стороны, казаки Пугачева в таком проекте были похожи на строителей Рима.

В недавнем стриме @chafir мы неожиданно пришли к сравнению фигур Милошевича и Ельцина. В обоих случаях руководитель стличной республики сделал карьеру за счет ставки на обособдение республики и как следствие разломал федерацию.

Насколько бы ни было основательно такое сопоставление, оно проявляет интересную разницу. В Югославии диссиденты, противники социализма в лице Туджмана и Изетбеговича оказались сильными политиками и хорошими управленцами: причем если Туджман начинал солдатом и сделал хорошую вооенную карьеру, то Изетбегович до избрания на пост президента БиГ не имел опыта крупного руководства. В пост-СССР же политическое пространство прочно заняли выходцы из партии-комсомола, диссиденты же оказались в лучшем случае стремителньо устаревающим рупором.

Само собой, много определил тот факт, что в Югославии социализм существовал меньше двух копоколений, а в севернйо Евразии три и был более жестк.

Но можно попробовать посмотреть другие отличия. Прежде всего, югославские унвиерситеты это традиционные европейские вузы, которые задают учащимся соответственную рамку мировоззрения. В СССР имперскую систему вузов уничтожили, а вместо нее создали совсем другую историю про мультиинститут с КВН и комсомольским активом, что порождало популяции людей с совсем иным мировоззрением - прежде всего, крайне политизированным и одновременно оппортунистическим. Поэтому само начало свободной политической жизни в СССР стало сигналом к новым комсомольским инициативам (пусть даже черносотенными идеологически). Более того, взрывы националнього самосознания за пределами Прибалтики стали выражением воли к власти национальных кадров , созданных как социальные и властные субъекты в рамках советского проекта через советские институции. Таким образом, сама среда, в которой создавалась постсоветская политика, отвергала антисистему. Более того, позднесоветские годы стали временем, когда люди из разных советских сословий столкнулись друг с другом и нашли точки соприкосновения. По словам Симона Кордонского, такие случаи в истории, мягко говоря, нечасты.

В целом здесь сам советский мир нашел массу новых ресурсов для того, чтобы двинуться в будущее, лишенное модерновой идеологии.
4
Второе отличие миров было в том, что Югославия не была социальным государством и в ней не уничтожалась с корнем тяга к предпринимательству. Человек с деловой хваткой мог уехать в Европу, заработать там на открытие своего дела, и главное -открыть это дело. Поэтому в обществе воспроизводилась сепарация деловых людей в отдельную социальную страту. Им не нужно было идти в комсомол, чтобы получить ресурсы и возможность что-то раскрутить. Они не имели острой необходимости заниматься нелегальными делами.

В СССР же предприниматели становились цеховиками - априори преступниками с соответствующими тяготениями менталитета (не в укор); либо должны были снабжать свои деловые тяготения как минимум плотным вхождением в политизированный советский дискурс. Таким образом, человек, способный к "движениям", всю свою жизнь, прежде всего связанную с социальными или властными инициативами, проводил в рамках крайне политизированной риторики и политизированных организаций. Поэтому в поисках возможности "двигаться" эти комсомольцы быстро превращали свои партии в экономические активы и само политическое пространство в пост-СССР выстраивалось совсем иначе, чем даже в Югославии - где выпуснкики европейских вузов воспроизводили балканского отлива, но европейскую политическую жизнь. Диссиденты же были частью советской системы ментально, и не смогли встроиться в структуру власти мира,который не стал вопллощением их желаний.

Наконец, в Югославии существовали общественные науки, и даже факультеты политологии. Поэтому диссиденты имели доступ к актуальному социальному и политическому знанию, на основе которого выстраивали политчиеское мировоззрение. Наиболее ярко это проявлено в книге А. Изетбеговича "Ислам между востоком и западом". К сожалению, русского перевода этой книги, насколько знаю, до сих пор нет, но это книга масштабного мыслителя мирового уровня - а советские диссиденты при самом ясном уме могли выстраивать лишь идейные коснтрукции из материала, который предоставлял советский мир. Даже эмиграция, насколько могу судить, не позволяла переменить главные полки в их головах.