Два.ч конечно самое спорное место в интернетах, но иногда он пораждает нечто прелестное.

Револуционари греше и чине зло само онда кад мисле да завере и усиљавања појединаца могу створити револуцију, дакле кад xoћe да је изазивају вештачки пре времена. То је исто тако као кад би бабица вештачким средствима журила породиљу да роди што пре, наприлику одмах у петом месецу. Но као год што греше револуционари кад xoћe пpe времена вештачки и насилно да извуку ново друштво из утробе старога друштва, тако исто греше и реакционари кад хоће да зауставе рођење нових друштвених облика кад су они већ сазрели. У том случају реакционари личе на ону бабицу која би у деветом месецу вештачки пречила рођење младенца, па било да то чини стога што је то за њу незгодан тренутак да се бави порођајем, или из »убеђења« да ће и за породиљу и за младенца бити боље ако дете још који месец остане у утроби мајчиној. Наопака би то била философија кад би бабица умовала овако: »Кад је детету било добро у утроби мајчиној 9 месеци, порасло и оснажило се, још ће више порасти и оснажити се за других 9 месеци.« A отприлике тако умују реакционари противећи се увођењу нових сазрелих друштвених облика. И ово противљење тако званих »умерених« друштвених елемената увек је веће штете доносило друштву но пренагљеност револуционара. То је што се тиче »бунтовништва.« А што рекосте да сам републиканац — то je како се узме

Пера Тодорович завершает свой "Дневник добровольца" диалогом главного героя, студента и участника Боснийского восстания 1875 года, с русским добровольцем, офицером:

— А држите ли да се томе неће противити монархија?
— То ја не знам. Тим горе по монархију ако му се буде противила. Тек моје је уверење да то питање мора бити решено — са монархијом ако се узмогне, без ње па и против ње ако се узмора. Све зависи од разумности монархије, од њене способности да схвата неминовност нових друштвених задаћа које зру у српском друштву. У Србији судба монархијскога облика потпуно je y рукама саме монархије. Ако тај облик владавине свеже нераздвојно свој опстанак са нечим што се преживело, што мора пропасти, онда ће у ту катастрофу бити увучен и монархијски облик.
— Тако мисли ваша партија?
— Не, тако мислим ја лично.
— А полажете ли ви што на уједињење Срба?
— Полажем толико да би ономе који би ми ујединио све српске земље драговољно дао десет година најкруће диктатуре у земљи; али прво да изврши уједињење, па да добије диктатуру.
— А што не обратно?
— Зато што не држим да се диктатуром може доћи до уједињења. Не држим ни то да је диктатура нужна после уједињења, али што се мене тиче ја бих је радо дао као »награду« за уједињење.
На часовнику откуца поноћ.
— Како смо се заговорили! — рече Комаров. Лаку ноћ T.....; да се одморимо, а сутра ћете са мном преко Мораве у извиђање.
— Ваља отерати Турке; то је за сада главно. За све ћемо остало лако.
— Та вам реч више вреди но све ваше дуго резоновање — рече Комаров и залупи врата за собом.

Офицер спрашивает, но пространные рассуждения о новом обществе и неизбежности ухода монархии не может воспринять: нет нужных полок в голове. Единственное, что понял русский, возможно, нелегально уехавший из России для борьбы за братушек - что турок надо после победы выгнать.

Пройдет менее сорока лет, и Россия войдет в новую войну, поддержав королевство, в котором предыдущую династию вырезали буквально.

Как бы ни боялась роженица,акушер должен сделать своё.

К истории о том, что не надо лезть в разную Сирию и Африку перевод английской песни времен боснийского восстания:

Мы не хотим воевать, но, клянемся джинго, если на то пошло,
Нам не занимать кораблей, солдат и денег.
Мы и раньше сражались с Медведем,
Мы верны британскому духу,
Так что русским не видать Константинополя

Из крутой методички РЭНД по изучению иррегулярных войн

Характерно, что масс-медиа, политичесие сети и поведение в информацонном потреблении относятся к простарнственнмоу аспекту иррегулярной войны. Такой подход будет порождать поиск локаций и людей, ответственных за медиа в среде работы. Это может дать субъекту некоторый простор, если он будет работать с другой территории - но в том случае, если "Господствующий" твердо придерживается методички.

Если начать читать например проект CSIS по "серой зоне" или массу иных западных текстов про иррегулярную войну и всякое сопутствующее, утонешь в частоте употребления термина "серая зона". Он звучит чуть ли не так же часто, как фамилия Герасимова. Когда читаешь термин в сто двадцать девятый раз, начинаешь понимать его слабость.
Термин работает в условно "западной" социально-политической картине мира, которая опирается плюс-минус на теорию общественного договора. Право выступает по умолчанию принятой всеми членами общества нормой. Отношения субъектов власти должны по возможности входить в эту норму, а серая зона начинается там, где кончается ясная граница действия права как абсолютной нормы, прав-как-власти.
В Совке-постсовке, как мы выяснили выше, воплощена "стучкина школа" и право это не конститутивный общественный институт, а инструмент насилия и власти. Поэтому термин "серая зона" в описании российского порядка власти некорректен.
Есть субъект-монополист власти, который определяет режим своего господства в пространствах, где присутствует. Иногда сам, иногда через агентов, в зависимости от формы присутствия, наличия других субъектов и их силы.
Для описания форм господства воспользуемся нативной онтологией. Разделим действительность под властью Суверена на черную, красную и режимную зоны власти.
Красная зона власти это поле господства официальных ее представителей, которые, как мы показали выше, не могут быть ограничены писаным правом. их действия определяются понтиями, которые проистекают из внутренних правил Субъекта-Партии.
Черная зона это пространство, в котором Партия не может править открыто и использует сторонних субъектов, которые в целях легитимации своей власти могут и формулировать идеологию отрицалова. Факт, что пространство без права господствующего становится полем действия организованного субъекта власти. Партия же не допускает отсутствия монополии на власть и любого стороннего актора в своём пространстве уничтожает либо делает полезным.
Режимная зона это пространство, в котором Партия вынужденно соблюдает букву права. Это территории "напоказ" либо общение с популярными оппонентами.
Границы между зонами зыбки и определяются как правило ситуативно, причем понятия играют роль ключевого инструмента в определении режимной ситуации. Приведем пару примеров.
Проект поворота северных рек предполагал проведение 255 ядерных взрывов. Это не вызывало у руководства СССР большого беспокойства, так как дело проходило в красной зоне властвования. Однако уже при испытаниях взрывов такого плана радиоактивное облако достигло Швеции, и после протеста международного сообщества начинание было свернуто. Радиоактивное облако после того, как попало в поле наблюдения западных наблюдателей, перенесло ситуацию из красной зоны в режимную ,что потребовало изменения порядка действий.
История с тюменской бандой ФСБ. С одной стороны люди трудились много лет и, следовательно, саму социальную структуру поняли правильно. Нашли нишу и стали промышлять. С другой стороны, будучи формальными представителями Субъекта, они действовали так, как действуют агенты черной зоны властвования. Возможно, эта излишняя двойственность идентичности стала одной из причин краха артели по производству мертвецов.

Вывод из прогона довольно простой. Искать построения свободного общества и правового государства там. где укоренилась иная властная традиция, в ближайшей перспективе нет смысла. То есть можно, если от РФ оставить только Питер и кусок Москвы, в котором будет жить фейсбучная часть москвичей с политической эмиграцией. Но если смотреть на будущее реалистично, адекватная цель демократа/либерала или просто человека, не желающего быть принятым за подкинутые наркотики/репост, состоит в том, чтобы расширять пространство режимной зоны. Россия, как пишет Жариков, это среда - в ней не бывает цельного. Поэтому есть смысл только стремиться к расширению действия писаного права per se в локальных обществах. На переднем крае этой борьбы сегодня сражаются правозащитники пенитенциарного направления. Входить в их число - это более эффективный путь борьбы за правовое государство, чем попытка участия в "политической борьбе".

Ещё скрин с методички

Интересно, что идеологический посыл становится стратегическим - "сохранение свободного и открытого общества" проговаривается не как лозунг, а как принцип, слабо отличающийся по функциональности от принципа мятежевойны "воздействовать на душу народа".

Также нельзя не отметить, что непонятно кем и как работающие славяне в Сирии были весьма inhospitable к представителям террористического "государства", то есть действовали в рамках принципа борьбы с терроризмом, предложенного RAND. Поучаствовали в создании среды, в том числе известным видео.

Иногда начинаешь верить, что совершенство имеет предел

Памяти J-12.

Если представить себе мир в цветах зон присутствия Партии, он будет выглядеть так. По границам РФ преобладает красный цвет со значимыми вкраплениями черного, особенно там, где начинается и продолжается Северный Кавказ (нет, не поэтому).
СНГ будет выглядеть черно-красным с некоторым преимуществом черного, а остальной мир будет окрашен в цвет режимки -пусть фиолетовый - с вкраплениями черного и красного. ЛДНР могут выглядеть как красное, остальная Украина как черное/режимное.
Поскольку Партия-субъект родилась в России через людей планетарного масштаба, создавших организацию с планетарной целью, идеальная ситуация Партии - закраска всего мира в красный цвет. В практике партия видит необходимым жестко выкрасить подвластную территорию в красный и болезненно воспринимает истории, когда в СНГ пробивается фиолетовый.
При этом режимная зона -самое неудобное пространство для оперирования субъекта, который видит в праве инструмент насилия и стремиться не быть ограниченным правовой нормой. Поэтому он стремится к созданию большего количества зон, с западной картины мира видимых как "серая". Месснер трактует это тяготение как наступление мятежа, стремление посеять состояние мятежа везде, где возможно.
Поскольку каждая конкретная ситуация сложна, в одном пространстве могут сочетаться разные зоны в зависимости от конфигурации ситуации. Например, в республике есть официальная охранная структура, помогающая правительству и она выступает агентом режимной зоны - но в том же государстве действует агент нелегальный и в конкретных местах действия господствует черная зона.
Условный пример: человек решил уйти из армии Асада и в целом спланировал путь правильно, исходя из наличия регулярной асадовской армии и российской военной полиции. о наткнулся на агентов черной зоны, принимая нативную лексику -в побеге наткнулся на хату отрицал (как смыслы заиграли!). В итоге случилось то ,что случилось - а отрицалы, засветив лица, попали в пространство режимной зоны где их стиль жизни выстроит им ряд проблем.
Подчеркну - такая схематизация спорна и ограниченна. по моему субъективному мнению, он объясняет властную реальность ГОРФ лучше, чем языки мейнстримных идей в социальных науках. Но если кто-то дополнит, поправит или разрушит схему, буду признателен.

P.S. J-12 действовал, убивая граждан другой страны, вне правовых рамок этой страны. если он был официально военнослужащим российской армии, он выступал агентом красной зоны. Если он был добровольцем без формальной принадлежности к Партии aka ГОРФ, он выступил агентом черной зоны. В любом случае этот человек славно сражался за страну и умер героем.

Закончил, наконец, читать книгу Б. Поршнева "О начале человеческой истории: проблемы палеопсихологии". Книга эта, увы, не прошла испытание временем — многие данные, на которые Поршнев фатально ссылается, устарели, а вместе с ними и вся макроскопическая конструкция. Однако, в теоретическом отношении она интересна по сей день: в том же смысле, в каком интересна Гоббсовская модель зарождения общества, никогда не имевшая места. Но обо всём по порядку.

Поршнев, при обилии обстоятельных ссылок на советскую психологию и нейрофизиологию — Вернадский, Павлов, Узнадзе и др. — показывает, что мышление целиком и полностью зависит от речи, супервентно на ней. Речь возникает как коллективный феномен. Именно речь является той "душой", которую описывал Декарт, и на финальном этапе её ключевая функция — торможение автоматизированных действий: это-то и отделяет человека от механистических животных.

Никакого индивидуального сознания у троглодитов — существ с мозгом человека, но без развитых речевых и мыслительных навыков — нет. Всё что есть это "суггестия" как способность синхронизации с действиями группы посредством команд. Суггестия на довербальном уровне работает как импульс, приказ для мозга, когда лобные доли находятся ещё в неразвитом состоянии. Этот приказ, далее, претерпевает интериоризацию, т.е. принятие внешней установки за свою собственную: интер-психическое явление становится интра-психическим. Такого рода суггестивные установки работают и у современного человека: например, в строительной бригаде каждому строителю удобней воспринимать приказ прораба как своё собственное желание.

Однако, сопротивление, т.е. контр-суггестия, имеет место с самых ранних этапов развития гоминид. Сперва она возникает с целью консервации интериоризованной установки, в то время как внутренние суггестивные импульсы пресекаются. Например, одна из особей племени сидит в засаде, сохраняя установку "ожидать", данную вожаком, и пресекая попытки выбежать из засады, уснуть и др. Однако, со временем, контр-суггестия распространилась и на внешний мир: стало возможно сопротивляться суггестивным импульсам, идущим не только изнутри собственного тела, но и от других особей.

Дело в том, что, по Поршневу, троглодиты долгое время существовали как падальщики. В мире прочных и толстых шкур у травоядных, с одной стороны, и быстрых ног и острых зубов у хищников с другой, трудно представить себе успешное восхождение травоядной обезьяны на вершину пищевой цепи. Хищники не съедали всю тушу целиком, оставляя какие-то части, в том числе костный мозг и мозг в нетронутом черепе. Именно для этого, а не для охоты, человеку нужен камень как орудие. После крупного хищного вымирания троглодиты питались тушами травоядных, которые прибивало в определённых местах рек и водоёмов. После возникновения новых хищников (в т.ч. саблезубов) троглодиты вновь начали вести паразитарную жизнь, полуприручая саблезубов и следуя за ними. Увы, погибли и они, причём на этот раз вымирание хищников приняло поистине катастрофические масштабы.

В этот момент (45-40тыс. до н.э.) начинается Гегелевская диалектика раба и господина, и троглодиты начинают есть... самих себя. Наиболее сильные особи, способные к суггестивному влиянию, принуждают слабых умирать (напоминаю, что в это время, по Поршневу, ещё не существует индивидуального сознания). Однако, именно здесь начинает проявлять себя индивидуальный эволюционный отбор по способности к контр-суггестии: те, кто оказывал сопротивление приказу умереть, предлагал заместительную жертву, так что со временем каннибализм приобретает непрямую форму. Спустя века отбора гоминиды разделяются на два лагеря: неандертальцев и неоантропов. Эти последние, отличаясь высоко развитой способностью к контр-суггестии, и являются, по Поршневу, нашими предками. Гомицид неоантропов приводит к побегу, массовому расселению, перегруппировке — и уничтожению неандертальцев. Именно так, в результате борьбы с каннибализмом и его финального запрета, и возникает предок вида homo sapiens.

Вот что для красных было главной войной. Взято из Р. Уэст, "Власть силы"

В пусть на дюжиную часть шага отступающих от жесткого академизма текстах-размышлениях можно встретить прогон про дуализм России. Классическое 83/17, или 20 процентов европейских горожан /имперская масса, или 5 % нордиков/толпа финно-угорского быдла (это не самая идиотская оппозиция, поверьте) и другие.
Каждый раз этот дуализм закрепляется изощренной аргументацией в пользу правоты автора и с аргументами трудно не согласиться. Однако каждый раз конструирование что "реального", что "должного" превращается в хрустальные замки, которых даже per se не существует. Более того, сама по себе частота операции по выстраиванию двух непримиримых начал в русском народе или "россиянах" говорит о том, что каждый из использующих такую оппозицию пытается ей преодолеть одну, общую для всех говорящих проблему.
Эта проблема состоит в отсутствии адекватного, фактурного знания действительной жизни России как совокупности людей и сообществ. Некогда министр труда сказала о десятках миллионов людей, которые "неизвестно чем занимаются" и вкупе с особенностями информации от Росстата и своеобразным языком мейнстримной социологии становится основанием небытия корпуса текстов, представляющего отчасти хотя бы частично исчерпывающее знание об обществе.
Существует знание бытовое и ситуативное, которое редко переводится в формат обобщений. Классический пример это массив тюремных рассказов или внутриведомственные байки от силовика: они чего-то раскрывают, но не дают возможности обобщить фактуру и структурировать массив данных. При этом кое-кто занимается настоящей социологией - например Институт проблем правоприменения. Но есть разница между существованием некоторого количества знания при огромном объеме лжи и фантазий; и наличием артикулированной дискурсивной формации, выраженной и в академическом поле, и в медиадискурсах.
Пока этого поля знания нет, попытка конструирования политических идей будет упираться в дуализм, который есть лишь банальная операция ума: есть я и есть другие, и других больше чем тех, кто похож на меня. Или меньше. "Свои" и "другие" как правило это ситуативно воображенные совокупности людей.
Поэтому до тех пор, пока не существует корпуса текстов - теоретических и фактурных - о настоящей жизни российского общества, невозможно в том числе и эффективное государственное управление. А чем более невозможно эффективное государственное управление, тем больше вероятность события , обычно определяемого фразой "смена власти". Но от смены власти знание об обществе не появляется само по себе, поэтому никакого роста эффективности управления при такой операции быть не может.
Если в 19-начале 20 века невозможно было судить об обществе без политэкономии, то сегодня невозможно выстраивать большие конструкции без социологии и антропологии.
Возвращаясь к самой операции: когда человек формулирует очередную концепцию спасения России, разделением на две части обсуждаемой совокупности он инстинктивно выделяет воображенную страту будущего гегемона: из которой будут набираться руководители, которая будет получать преференции. Средний класс или европейские горожане, или там преодолевшие русскую матрицу - поэтому каждое использование подобной оппозиции есть начало розни.

В Трансильвании даже работала австрйиская следственная комиссия, и подозреваемые в вампиризме мертвецы, выкопанные из могил, оказались хорошо сохранившимися. Как в России: коли пришли следственные органы, будь готов к воплощению самой мрачной фантастики.

Если убрать советские грабли из-под носа, интеллигент - это тот, кто занимается вот этим вот.