Начало поста
И вот к 2000-м мировой и беларуский научный консенсус развернулся почти на 180 градусов. Правильное решение для Полесья сегодня – не «восстановить мелиоративные каналы», а, наоборот, значительную их часть перекрыть. Это называется «повторное заболачивание». В Беларуси эта работа идёт с 2006 года в рамках международных проектов при поддержке ПРООН и Глобального экологического фонда. За 12 лет возрождено около 60 тысяч гектаров торфяников.
В нашей стране в результате этого бездумного советского проекта около 260 тыс. га торфяников, осушенных гидролесомелиорацией, превратились из поглотителей углерода в его источник. Восстановление этих болот позволит Беларуси предотвратить выбросы более 5,4 млн тонн CO2-эквивалента за 20 лет. Кроме прочего, в 2019 году правительство Беларуси утвердило План мероприятий по реализации Парижского соглашения, где повторное заболачивание торфяников прямо упомянуто как способ поглощения CO2. Польские учёные посчитали выбросы парниковых газов с осушенных болот в бассейне Немана: в Беларуси – 11,3 млн тонн CO2-экв в год, в Литве – 9,7, в Польше – 0,46, в Калининградской области – 0,037. Беларусь – региональный рекордсмен по выбросам с осушенных торфяников, и это прямое наследие советского осушения.
То есть ситуация такая: наука, Минприроды Беларуси, собственное правительство, подписанные международные соглашения, ООН и даже председатели райисполкомов – все двадцать лет говорят одно: часть каналов надо закрывать, торфяники надо возвращать в естественное состояние, это и для климата, и для сельского хозяйства, и от пожаров, и от пыльных бурь полезнее. А президент в 2026 году приезжает в Полесье и объявляет, что «наиважнейший вопрос» – восстановить мелиоративные системы. То есть делать ещё активнее ровно то, что собственная страна официально признала ошибкой. И вот это несет «крепкий хозяйственник, болеющий за землю»? Что с ним? В его памяти всплыли лекции общества «Знание» тех лет? «Проклятые болота», которые надо победить? Может не переживать, уже победили. Сегодня Полесье пересыхает, горит, выбрасывает углерод и теряет плодородие.
Вообще с сельским хозяйством у него плохо не только в полях. С падежом скота тоже так и не справились. В результате тему переупаковали в «племенное ядро» и поручили изучать «опыт Мираторга». Поможет ли государству действующему по советским лекалам опыт российского частного бизнеса, у которого за 15 лет получилось то, чего не получилось у А. Лукашенко за тридцать? Вопрос риторический. Продовольственная безопасность продолжает держаться не на системе, а на криках, истериках и показательных разносах и размеренно двигается к катастрофе.
Ну и главное. Итоги командировки лягут в основу совещания «Один район – один проект». Этот лозунг подаётся как программа регионального развития. На самом деле это диагноз всей экономической модели режима А. Лукашенко.
В нормальной экономике никто не считает проекты по одному на район – потому что в нормальной экономике проекты в районе плодятся, как грибы после дождя, без всякого участия государства. Частник видит спрос и открывает мастерскую, ферму, переработку, маленькое производство, кафе, IT-команду. Государство в этом процессе не участвует. Его задача – следить за правилами и собирать налоги. В Европе и даже России десятки и сотни проектов появляются естественно, и никто их не «формирует» из столиц.
В Беларуси в результате хозяйствования А. Лукашенко всё наоборот. Среда для частной инициативы настолько токсична, что предпринимательство из районов либо уехало, либо ушло в тень, либо просто закрылось. На месте экономической ткани сегодня пустота. И теперь государство, само же выжегшее эту ткань, в ручном режиме, на уровне президента, формулирует: «Так, у вас в районе должен быть хотя бы один проект. Хотя бы один. Любой!» Это не развитие. Это непрофессиональные реанимационные мероприятия и одновременно расписка в собственном банкротстве.
Продолжение поста
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
💯7❤3🤔1
Начало поста
А потом эту чушь подают как достижение. «У нас программа: в каждом районе – проект!» Возвращаясь к советской риторике, раз уж нашего диктатора на неё опять потянуло, хочется заметить: «Дорогие товарищи, это не программа!» Это результат того, что вы за тридцать лет построили систему, в которой мертво абсолютно всё. Нет ни конкуренции, ни развития. Есть только чёрная дыра, затягивающая в себя кредиты, дотации и жизни людей ради власти одного человека. То, что в любой соседней стране происходит само собой и в количестве сотен, у вас приходится организовывать сверху, поштучно, и выдавать за стратегию.
Сложите всё это вместе – и получится диагноз режиму. Тракторы, доставшиеся от СССР, изношены и едут на восстановление в Мозырь. Мелиоративная система, построенная при Брежневе, не только разваливается – её вообще нельзя восстанавливать в прежнем виде. Колхозное животноводство деградировало окончательно и спасают его, нет, не с помощью науки, а с помощью прокуратуры! Среда для бизнеса убита настолько, что государство лично вынуждено искать «по проекту на район». Школа, медицина, наука, заводы – всё это в той или иной степени из той же серии: либо доедание советского, либо имитация нового, либо оба варианта сразу.
И главный вопрос ко всему этому простой. У него были тридцать лет. У него были стартовые условия лучше, чем у большинства соседей по бывшему лагерю. У него был мощный человеческий капитал – образованный, дисциплинированный, работящий народ. Что из этого всего получилось?
Народ оставлен у разбитого корыта. Доставшееся от дедов проедено, нового на этом месте не построено. Бизнес выжжен, лучшие уехали или сидят, демография валится, технологический разрыв с соседями ширится, внешняя зависимость от России расширяется, а первое лицо страны в 2026 году ездит инспектировать ремонт тракторов и говорит про «наиважнейший вопрос мелиорации». Причём говорит ровно так, как говорили в 1966-м, не замечая, что наука и собственное правительство за это время пришли к иным выводам! Это неадекватная ситуация. Это не управление страной. Это её медленное проедание, помноженное на отставание на полвека.
Но главное – тайминг. На носу 9 мая, ритуальные жесты в сторону Москвы, а параллельно – сложная игра с Западом и администрацией Трампа. И всё это будет разматываться на фоне куда более крупных сюжетов: США и Ирана, России и Украины. Как только там определится развязка – хоть сделкой, хоть ударом, – региональная конструкция дрогнет. Этот момент приближается день за днем.
Не президентское это дело – крутить хвосты коровам, чинить советские тракторы, реставрировать советскую мелиорацию и распределять «по проекту на район», потому что без этого в районе уже ничего «не растёт». Тем более, когда через пару недель на кону могут оказаться не надои, а выживание режима в новой геополитической раскладке. Лучше бы посидел, подумал, набрался сил. Хотя, судя по результатам тридцатилетнего правления, «подумать» – это не про него.
Тридцать лет назад ему доверили страну. Сегодня он инспектирует ремонт тракторов и объясняет, как копать канавы. Это приговор.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
💯8🔥4🤔1
Мы уже трижды в этом году возвращались к венесуэльской теме. Причина проста. Происходящее там не столько сюжет про далёкую страну на другом конце мира, сколько, частично, модель, по которой мы можем читать наше возможное будущее. У нашего и их народа во многом похожее горе. И сегодня мы бы хотели подробно рассмотреть один аспект – политзаключенных.
По информации, которой мы располагаем от контактов в Каракасе, в местах лишения свободы чавистского режима, несмотря на февральские заявления руководства Венесуэлы об амнистии, по-прежнему находятся более 600 политзаключенных. Мало того, среди них несколько десятков человек о которых не известно где они и живы ли они вообще.
Это цифра, о которой стоит задуматься отдельно. Потому что она описывает не статистику освобождений, а результат многомесячной кампании, которая преподносилась Вашингтоном как гуманитарный прорыв. Президент Национальной ассамблеи Венесуэлы Хорхе Родригес в начале февраля заявил родственникам политзаключённых, что к 13 февраля все заключённые окажутся на свободе. Д. Трамп публично праздновал «массовые освобождения», размещал восторженные посты. Сегодня, в разгар весны, можно подвести итоги. Более 600 человек всё ещё в застенках, о десятках неизвестно где они и живы ли они, и это спустя почти три месяца. И это норма данной конструкции.
Разберем механику процесса. Процесс освобождения проходит медленно, непрозрачно и выборочно. О справедливости речь не идет. Кого выпустить решает режим, а не закон. Освобождённые, как правило, не получают полной свободы: им запрещено публично высказываться, они обязаны регулярно являться к властям, на них сохраняются уголовные обвинения. Параллельно продолжаются новые аресты. Это ничего вам не напоминает?
Но самое важное для нас в другом. Вашингтон это устраивает. Более того, Д. Трамп и его администрация уже записали венесуэльский сюжет себе в победы и перевели эту тему из режима требования в режим отчёта о достигнутом успехе. Политзаключённые в Венесуэле выполнили свою функцию: обеспечили моральное прикрытие для операции по захвату Н. Мадуро, легитимизировали сделку с Д. Родригес и дали необходимую картинку для американской публики, нормализовали ситуацию. Нефтяные лицензии выданы. Посольство в Каракасе работает. Эмбарго ослаблено. Д. Родригес и другие представители чавистов принимаются как легитимный партнёр.
То есть политзаключённые используются как дешёвый разменный актив в геополитической игре. Авторитарный режим может освободить партию в любой момент, это ему почти ничего не стоит, так как арестуют новых. А взамен администрация США может, прикрывшись этим, ослабить финансовые и экспортные санкций, которые дают реальные деньги и получить по-настоящему необходимые Вашингтону услуги – например перекрытие нефти для Китая и давление на Кубу. При этом народ Венесуэлы остается под репрессиями. Мы уже рассказывали, что ситуация со свободой там не изменилась ни на йоту.
И вот на этот фон мы должны спроецировать происходящее у нас. Это хорошая новость для конкретных людей и их семей. Но не стоит быть наивными и надеяться, будто всё это вот-вот приведёт к освобождению Беларуси Западом. Потому что картина у нас ровно венесуэльская. На каждого освобождённого продолжают сажать новых. Идут новые процессы: аресты верующих, дело «дворовых чатов», преследование родственников заключенных. Политические задержания и суды в Беларуси не прекращаются.
Д. Коул в марте 2026 года подчеркнул необходимость прекращения новых арестов и выразил надежду на освобождение всех остальных политзаключенных. В частности, он заметил: «Надеюсь, мы произвели на него впечатление, что это не нормальное поведение». Прошёл месяц. Впечатления не видно. Аресты продолжаются. Только за апрель списки пополнились несколькими десятками фамилий новых политзеков. Всё как в Каракасе.
Продолжение поста
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
💯5👍2🤔1
Начало поста
Мы не раз писали и напоминаем ещё раз: тема беларусских политзаключённых для Вашингтона не является целью. США не борется за свободу беларусов, не ставит задачу демонтажа режима А. Лукашенко. Вашингтон ведёт игру против Москвы, в которой А. Лукашенко просто удобный рычаг для давления на В. Путина. А политзаключённые просто удобное моральное прикрытие этой игры. Пиар-обёртка, в которую упаковывается происходящая работа оттягивания Минска от Москвы.
В этом нет ничего особенного. Это не хорошо и не плохо. Это просто данность. У США есть свои конкретные геополитические интересы, и эти интересы не обязательно всегда совпадают с интересами беларусского народа. Они могут частично пересекаться, но интересы эти не идентичны. Любое действие Вашингтона – включая давление на А. Лукашенко – будет ограничено ровно тем, что нужно самим США, и ни граммом больше. Если геополитический результат достигнут – Вашингтон доволен. Пока А. Лукашенко может быть полезным рычагом против В. Путина – Вашингтон будет его использовать.
Поэтому надо смотреть на вещи трезво и не обманывать себя. Освобождение политзаключённого – это спасение человека, это важно, это абсолютная ценность сама по себе. Но освобождение политзаключённого – не равно падению режима. Это всё – элементы чужой игры, в которой политзеков используют в качестве морального аргумента. Но наш народ стороной в этой игре Вашингтона с диктатором не является.
Венесуэльский сюжет нам всё это показывает очень наглядно. Там США получили всё, что хотели. Чавистский режим в перепакованном виде сохранён. Родригесы сидят в Мирафлоресе как и А. Лукашенко в Дроздах. Репрессивный аппарат работает. Более 600 человек по-прежнему в тюрьмах. Десятки пропали. И Вашингтон это устраивает. У него претензий нет. Он «ведет процесс».
Беларуси помогут беларусы. Это всё, что можно сказать. Режим не падёт потому, что кто-то снаружи однажды решит нас спасти, – не стоит жить в иллюзиях. Он падёт потому, что цели нашего народа и режима А. Лукашенко давно разошлись. Это противоречие будет только нарастать и его уже не исправить ни торгом с Западом, ни зависимостью от Москвы, ни новыми репрессиями. Это – наш национальный интерес.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
💯15🤔1
Мы не ожидали, что А. Лукашенко так широко развернёт деятельность по подтверждению тезисов нашей публикации от 24 апреля, переведя их в официальную повестку. Диктатор фактически ответил на статью ОШС от 24 апреля.
За пять дней с момента публикации произошло четыре события, и каждое из них почти буквально отвечает на одну из тем разбора. 30 апреля – совещание о массовом оттоке населения и «бешеной стройке жилья» в Минске. Тогда же – про падёж скота как «проверку на профпригодность чиновников». Тогда же, вечером – указ №143 о строительстве 73 молочно-товарных комплексов. А 1 мая – вишенка на торте – поездка в поле в Минском районе, где диктатору показали «космический корабль» беларусского тракторостроения.
А. Лукашенко за эту неделю попытался показать, что страна работает. Но вместо этого показал страну, где всё надо не развивать, а возвращать, чинить, спасать, восстанавливать, передавать по акту и охранять от самораспада прокурором.
Разберём по порядку.
Первое. Отток населения и «доить коров скоро будут горожане».
Помните наш другой тезис о том, что среда для частной инициативы в районах убита настолько, что оттуда уехало всё, что могло уехать?
30 апреля А. Лукашенко лично подтвердил это и даже развил тему. Как? Своим заявлением:
«Надо прекратить отток населения из регионов в Минск и областные центры. Прекратить раз и навсегда».
И это так. Люди действительно уезжают. Им нечего делать в районах, там нет развития.
И дальше больше, диктатор заявляет: «Доить коров скоро будут горожане». Глава режима публично констатирует, что в сельских хозяйствах работать некому. Что доярок надо подвозить из райцентров. Что районы пустеют так быстро, что это уже грозит остановкой животноводства. И решение какое? «Прекратить отток. Прекратить раз и навсегда». То есть – административно запретить людям уезжать. Создать препоны, создать крепостных. Не создать условия, чтобы хотели остаться. Не дать частной инициативе вырастить десятки рабочих мест в каждом райцентре. А – запретить.
Но ведь крестьянин на земле хорошо работает только тогда, когда он работает на себя. А. Лукашенко стоило бы изучить опыт «китайских товарищей», то, как они решали вопросы сельского хозяйства. Они вытащили крестьян из принудительной системы, дали возможность для инициативы и работы на себя. Именно этот принцип отношения к крестьянину позволил Китаю решить вопрос голода в свое время. А не перманентное раскулачивание всего что еще дышит. Нет развития, нет конкуренции, нет нормальной работы – нет и людей.
Второе. Падёж: «если бы опубликовали – люди бы ужаснулись».
В нашей публикации от 24 апреля мы писали, что колхозное животноводство деградировало окончательно и спасают его не наукой, а прокуратурой. Это была публицистическая формула. Через шесть дней А. Лукашенко оформил её в виде официальной речи и подтвердил дичайшие проблемы в сфере продовольственной безопасности Беларуси: «Это для вас железный год проверки на профпригодность. Не дай бог вы не решите вопрос с падежом скота».
И вот ключевая цитата:
Кадры кое-какие журналисты опубликовали. Вы увидели, что творится. И поняли, что я этот вопрос поставил не потому, что с катушек съехал. Так это мы щадим людей. Мы не все это публикуем, а если бы опубликовали и люди бы начали листать, они бы ужаснулись.
Запомним эту формулу: сам А. Лукашенко признаёт, что реальная картина с животноводством такова, что её нельзя показать собственному населению. Что часть кадров приходится прятать, чтобы людей «не пугать». Что председатели хозяйств – не отдельные «вредители», а целая категория управленцев – теперь скрывают падёж от государства, потому что иначе будет уголовка.
Это и есть масштаб его провала. Это уже не «отдельные недостатки на местах». Это системный коллапс целой отрасли, в которой собственный КГК ловит председателей, председатели прячут трупы животных, а первое лицо страны угрожает уголовной ответственностью и говорит, что утаивает информацию от своего населения.
Продолжение поста
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤4💯4🤔1
Начало поста
И обратите внимание – про науку, про ветеринарию, про племенную работу, про корма и условия содержания на этом совещании было сказано буквально вскользь:
«Создание профилакториев – это крупный шаг. Но это решение половины проблемы. Дальше ветеринария и прочее».
Ветеринария – «и прочее». На втором месте после прокурора. Ровно то, о чём мы и писали. И знаете, что самое смешное – получается, что он сам, как и его председатели колхозов, прячет «трупы» от нас. Только вот смех получается сквозь слезы.
Третье. Указ №143 – «один район – один проект» в виде нормативного акта.
24 апреля мы разобрали, почему «один район – один проект» – это не программа развития, а расписка в банкротстве экономической модели. И что в нормальной стране проекты в районе плодятся без всякого участия государства, а у А. Лукашенко государство вынуждено само их формировать сверху, поштучно, в ручном режиме.
А уже 30 апреля, в 17:32, А. Лукашенко подписал указ №143 «О развитии молочной отрасли». Этот документ – буквально, нота в ноту, в формате юридического акта – реализация нашего тезиса.
Что в указе:
– 73 молочно-товарных комплекса должны быть построены за 2026–2028 годы. По государственной разнарядке.
– Объекты определяются Совмином по перечню на основании предложений облисполкомов. Сверху, через вертикаль.
– Лимит финансирования – 27 млн. рублей на проект. Из бюджета.
– Особый упрощённый порядок строительства – «в целях удешевления и реализации в сжатые сроки». Дёшево и наспех.
– И венец сего творения: «персональная ответственность должностных лиц вплоть до уголовной». Под прокурора.
Где здесь частный инвестор? Нету. Где здесь рынок? Тоже нет. Где здесь конкуренция за качество? Не предусмотрена. Молочная отрасль страны на 2026–2028 годы развивается по госплану, под угрозой посадок, по упрощённой смете, в сжатые сроки. Это не XXI век – это сводка с советской пятилетки.
Что ужасно – всё это на самом деле тот еще фейк. Современный молочный комплекс с роботами-доильщиками, нормальным племенным скотом, кормоцехом и навозохранилищем – это совсем другие деньги. Это никак не 27 млн. рублей (порядка 8,5 млн. долларов). При таком потолке плюс упрощённом порядке плюс сжатых сроках мы уже сейчас видим, что получим за государственный счет (то есть за наши деньги): «эконом-комплексы», которые года через три придётся «кровь из носа» восстанавливать, как сегодня восстанавливают советские каналы и тракторы, выдавая это за достижения.
Четвёртое. «Космический корабль» в праздник труда.
И вот уже 1 мая, после трёх дней разговоров про отток, падёж и упрощённое строительство, нужен парадный позитив. Позитивом оказался трактор. Да-да, те кто читал нашу статью от 24 апреля – не смейтесь, это на самом деле очень грустно. Нам начали доказывать, что в Беларуси всё в порядке с энергонасыщенными тракторами.
В поле в Минской области для А. Лукашенко выкатили BELARUS-5425, 542 л.с., экспериментальный образец. «Ну что за чудо-трактор ты обещал?» – спросил диктатор у премьера Турчина. Министр сельского хозяйства Горлов доложил, что таких тракторов потребуется 300 штук на всю страну. «Будем считать, что вы произвели космический корабль», – резюмировал глава государства.
Несколько штрихов к этому космическому кораблю:
– Это опытный образец. В серию ещё не пошёл, проходит испытания.
– Двигатель не свой. Цитата из БелТА: «Совместно с Минским моторным заводом ведутся работы по применению отечественного двигателя». То есть пока на «космическом корабле» 2026 года стоит китайское сердце: Weichai WP14T.
– Локализация – 76,9% МТЗ + 15,8% Беларусь + 1,8% СНГ + 5,5% дальнее зарубежье. Импортные комплектующие в условиях санкций это еще один красный флаг.
– Заявленная потребность – 300 штук на всю страну.
Продолжение поста
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
💯4❤2👍1🤔1
Начало поста
Сам водитель-испытатель аккуратно отметил: «Руки еще надо приложить, что-то настроить. А так трактор неплохой». Трактор то неплохой. Но для контекста. Серийные John Deere 9R и Fendt 1000 Vario мощностью 600+ л.с., с автопилотом, спутниковой навигацией и точностью до пары сантиметров выпускаются в мире с середины 2010-х. Двенадцать лет как. Не «когда-нибудь», не «после доработок», не «совместно с моторным заводом» – серийно, тысячами. Польские фермеры за один 2023 год купили 1257 тракторов мощностью 210+ л.с. – то есть в четыре раза больше, чем весь беларусский план по «космическим кораблям» на всю обозримую перспективу.
Дело, повторим, не в цифрах. Оно в риторике. Когда главе государства показывают опытный экземпляр трактора с импортным двигателем – и он на полном серьёзе называет это «космическим кораблём», – это и есть точная иллюстрация всего предыдущего текста. Человек по-прежнему живёт в системе координат 1970-х, где трактор такого класса был техническим чудом. А то, что в мире эти «чудеса» давно стали серийной нормой, до него либо реально не доходит, либо доходить не должно по политическим причинам.
Пятое и главное. Сложите всё вместе.
За пять дней между публикацией ОШС и Праздником труда А. Лукашенко сам, своими руками, через БелТА, подтвердил каждый тезис нашего разбора:
– Что бизнес-среда мёртвая – и поэтому 73 молочные фермы строит государство по разнарядке, под уголовку, в сжатые сроки. Это в указе №143.
– Что отток населения из регионов уже критический – и единственное решение, на которое способен диктатор – это «прекратить раз и навсегда». Это в речи 30 апреля.
– Что падёж скота катастрофический настолько, что это нельзя показывать нашему народу. И что председатели хозяйств скрывают трупы телят от государства. Системная проблема разрушения продовольственной безопасности объявлена открыто.
– Что технологическое отставание глубокое – потому что опытный трактор с импортным двигателем называется «космическим кораблём», а план их производства на будущее – всего 300 штук на всю страну.
Это не критики говорят. Это всё – официальная повестка одной недели. По линии БелТА, в указах, в выступлениях диктатора. Это произнесено или подписано лично А. Лукашенко с 30 апреля по 1 мая.
И ещё одна деталь, которая хорошо завершает картину. Параллельно с этой повесткой – 28 апреля – А. Лукашенко провёл телефонный разговор с президентом Ирана. К нашему тезису о том, что геополитический момент приближается, май будет трудным на линии внешней политики, и не президентское это дело – в такой момент коровам хвосты крутить. Впрочем, на этом треке А. Лукашенко уже окончательно превращен в марионетку между Вашингтоном и Москвой и самостоятельного маневра не имеет, даже если считает, что это не так.
Вывод.
Мы не ожидали, что Александр Григорьевич с такой скоростью и в таких объёмах будет работать пресс-секретарём собственной деградации. Но раз так сложилось – спасибо за оперативность.
Мы писали 24 апреля, что страна оставлена у разбитого корыта. Через шесть дней он подписал указ, в котором государство берёт на себя постройку 73 молочных ферм потому, что иначе их не построит никто. Через семь дней он рассказал стране, что часть кадров с павшим скотом нельзя публиковать, чтобы не ужасать людей. Через семь дней он постановил «прекратить раз и навсегда» отток людей из регионов, потому что иначе доить коров будет некому. Это провал режима. Это какая-то кошмарная вечеринка в преддверии похорон страны, на которой А. Лукашенко лично работает тамадой.
Тридцать лет назад ему доверили страну. Сегодня он разбирается, почему доярок не хватает, и угрожает уголовкой за телят. Это всё так же приговор. Только теперь – приговор с подписью приговорённого.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
💯6🔥5❤2🤔1
В преддверии майского геополитического бардака государственные СМИ Беларуси сообщили хорошую новость. С 1 мая 2026 года Минтруда повысило бюджет прожиточного минимума: среднедушевой БПМ теперь составляет 509,62 рубля (+2.5% к прежнему значению), для трудоспособных – 554.4 рубля, для пенсионеров – 366.59, для детей до трёх лет – 314.1. Но что обращает на себя внимание – это уже второй пересчёт всего за пять месяцев года.
Вы помните нашу формулу: режим всегда лжет. Эта новость – не исключение. Подача в государственных СМИ идёт стандартнейшая: режим А. Лукашенко заботится о народе, выплаты растут, социальная модель работает. Под повышение БПМ автоматически подтягиваются адресная социальная помощь, детские пособия, доплаты к пенсиям, пособия по уходу. Если слушать БТ и БелТА, покажется, что всё выросло.
Нет. Ничего не выросло. Разговор идет про номинал. А номинал и реальная покупательная способность – две принципиально разные вещи. Режим опять пытается таким образом дурить народ. Ведь система перераспределения благ в нашем государстве сломана всерьез и надолго.
Давайте посмотрим, что говорят цифры самого государства. За 2025 год индекс потребительских цен в Беларуси, по данным Белстата, составил 106.7% – то есть инфляция у нас сегодня 6.7%. Продовольствие при этом подорожало на 9.0%, услуги – на 7.2%. Но это официальные цифры самого режима. Реальная же потребительская корзина пенсионера или многодетной семьи, как правило, дорожает быстрее, потому что в ней доля еды и коммуналки выше, чем в среднем по экономике. К тому же за первый квартал 2026 года цены успели накинуть ещё 1.6%.
Займемся арифметикой, которой Минтруда в пресс-релизах заниматься не любит. Год назад, 1 мая 2025 года, БПМ на душу населения был 462.58 рубля. Дальше: с 1 августа – 487.72 (+5.4%), с 1 февраля 2026 – 496.96 (+1.2%), с 1 мая 2026 – 509.62 (+2.5%). Итого за год – рост на 10.2%. И это полностью укладывается в темп официальной продовольственной инфляции плюс рост тарифов на услуги. Таким образом в реальном выражении БПМ за год не вырос ни на копейку. Государство просто пересчитало в новых ценах ту же самую бедность и подало как улучшение ситуации.
Но есть еще одна юридическая деталь, которая делает картину еще хуже. Следите за руками режима: по действующему порядку БПМ рассчитывается в ценах последнего месяца предыдущего квартала. То есть майский БПМ – это мартовские цены. Между моментом, когда статистики зафиксировали корзину, и моментом, когда новый размер начал действовать, прошло уже как минимум полтора месяца роста цен. К моменту введения индексация уже устарела и уже не помогает людям. И так – каждый квартал, по кругу. Догонялки, в которых государство всегда отстаёт на шаг – и получает свою выгоду от инфляции, ведь инфляция – это именно «налог на бедность», который платят беднейшие, а не Минфин.
Номинальная средняя зарплата в марте 2026 года, по Белстату, – 2975.8 рубля. Эта цифра предназначена для телевизора и публичных отчётов А. Лукашенко. Но за ней спрятан гигантский разрыв с теми, ради кого якобы и поднимают БПМ. Государство официально считает приемлемым уровнем для пенсионера – 366.59 рубля в месяц. Для ребёнка до трёх лет – 314.1 рубля. Любой родитель, который хоть раз был в магазине с подгузниками, смесью и детским питанием, оценит «щедрость» расчёта. Но режим всё устраивает, ведь так можно дальше держать людей в иллюзии.
Реальная покупательная способность измеряется не процентами в постановлении Минтруда. Она измеряется тем, сколько еды, лекарств, одежды и тепла человек может позволить себе на свои доходы. Если БПМ вырос на 2.5%, а продовольствие в стране дорожает темпами 9% в год – пенсионер с надбавкой к пенсии, рассчитанной от БПМ, в магазине купит меньше, чем покупал год назад. Не больше. Наоборот! Меньше. Хотя в постановлениях и пропаганде написано про рост.
Продолжение поста
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
💯4❤3🤔1
Начало поста
Так что повышение БПМ – это не доказательство роста благосостояния. Это официальное признание того, что прежний минимум выживания уже не соответствует даже той бедности, которую само государство готово признать на бумаге. Режим не говорит обществу «вы стали жить лучше». Он, на самом деле, говорит «чтобы формально не умереть с голода, теперь вам нужно еще больше денег». Но подаёт это как социальное достижение!
Реальное ухудшение жизни переводится на язык технических индексаций – сложный и непонятный большинству. Сокращение покупательной способности маскируется индексацией. Необходимость догонять цены выдаётся за заботу. А самые зависимые от государства группы – пенсионеры, инвалиды, многодетные семьи – оказываются материалом для красивой отчётности и пропаганды. Им действительно что-то пересчитают. Но пересчитают не потому, что государство стало богаче и решило делиться, а потому, что прежние суммы уже не выдерживают столкновения с ценником в «Евроопте».
Режиму катастрофически не хватает денег. А. Лукашенко лихорадочно ищет источники – от В. Путина, от Д. Трампа, из Африки, откуда угодно. Внутри страны при этом нужно создавать впечатление, что государство что-то даёт людям, а не наоборот. Отсюда и эти 2.5%. Как пропагандистская заплатка на дыре в кошельках граждан. Дыре, которую сама же власть и проделала через инфляцию, тарифы и эмиссионное финансирование своих же расходов. То есть бедность стала дороже, а Минтруда оформило это как заботу.
Конец весны обещает быть интересным – и не только для тех, кто пытается прожить на 509 рублей в месяц. Деградация режима продолжается.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
💯6👍2🤔1
Через пять дней после постов «К урокам Венесуэлы для Беларуси» от 25 апреля венесуэльская реальность сама дописала к ней постскриптум. 30 апреля 2026 года в Майами проходила церемония возобновления прямых рейсов США–Венесуэла после семилетнего перерыва. Министерство транспорта США назвало этот рейс символом «критического прогресса» в восстановлении экономических и культурных связей c Венесуэлой.
Каракас на церемонии представлял диппредставитель режима чавистов Феликс Пласенсия. Телеканал NTN24 задал ему, казалось бы, естественный вопрос – какие гарантии получат возвращающиеся венесуэльцы, в том числе те, кто публично радовался захвату Мадуро. Ответ Ф. Пласенсия стоит привести дословно:
Не повторяйте эту чушь, что мы незаконно арестовываем венесуэльцев и злоупотребляем их правами человека, не продолжайте повторять эту чушь. … Преступники должны решать свои вопросы; у кого есть дела с правосудием, пусть отвечает в Венесуэле.
В нашем посте от 25 апреля мы описывали механику – как политзаключённые превращаются в разменный актив геополитической игры. Эпизод с Ф. Пласенсием показывает следующий, более глубокий уровень этой конструкции. Это уже не просто использование людей как валюты обмена. Это технология подмены статуса политзаключённых: из жертв политического преследования их превращают в «правонарушителей». Сначала политзаключённые нужны режиму как обеспечение «гуманитарного прогресса» для Вашингтона. Потом, когда сделка состоялась, сама категория объявляется несуществующей. Жертв режима буквально стирают, убирают термин из политического словаря.
Эта технология у чавистов отстроена точно так же, как и у лукашистов. 13 января 2026 года Х. Родригес, возглавляющий Национальную ассамблею Венесуэлы, заявляет на сайте Национальной ассамблеи, что более 400 освобождённых – это «не политзаключённые», а «нарушившие закон и Конституцию», люди, которые «просили вторжения» и «продвигали насилие». В тот же период Д. Кабельо, министр МВД Венесуэлы отрицает само существование политзаключённых: их нет, есть «люди, совершившие преступления, чьи дела пересматриваются», и происходящее «не имеет отношения к давлению какого-либо характера». Когда 19 февраля принимается закон об амнистии, юридически объект амнистии оформлен как преступления и проступки. То есть даже освобождая, режим чавистов не признаёт незаконности преследования. Он милостиво прощает виновных. И в финале – Ф. Пласенсия в Майами называет политзаключенных «чушью».
Беларусский режим работает по той же схеме, только более отполированной по форме. 11 сентября 2025 года на встрече со специальным представителем президента США Д. Коулом А. Лукашенко сам поднимает тему «заложников» и «политзаключённых» – и тут же её обнуляет: якобы вокруг неё «много фальши», люди «не за политику осуждены», «у нас статей таких нет в Уголовном кодексе». 19 марта 2026 года, снова на переговорах с американской делегацией, формулировка ещё короче: «У нас нет политстатей и никаких политзаключённых у нас нет. Есть правонарушители». А, например, 5 марта 2026 года при помиловании 18 человек официальный сайт А. Лукашенко отдельно подчёркивает: все они подали ходатайства, признали вину, раскаялись, обещали вести «правопослушный образ жизни».
Вот это последнее особенно важно. Режим не просто переименовывает жертв – он принуждает самих освобождаемых публично подтвердить версию власти о собственной виновности. Выход из тюрьмы оплачивается ритуалом признания. Человек выходит не как невинно осуждённый политзаключённый, а как «помилованный преступник, осознавший свои ошибки». Это уже не лингвистика, а конвейер легитимации репрессий, в котором пострадавший становится свидетелем обвинения против себя.
Продолжение поста
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
💯5🤔1
Начало поста
И здесь начинается главное. Совпадение венесуэльского и беларусского словарей не случайно. Это одна технология. Венесуэла: преступники, люди с делами, «чушь». Беларусь: правонарушители, экстремисты, террористы, шпионы. Логика идентичная: внешнюю нормализацию принимаем, внутренние репрессии не признаём.
США формально не обязаны принимать язык режимов. Но в логике сделки они не спорят с режимами о языке. Вашингтон называет людей «политическими заключенными» и «заложниками», режимы тут же переупаковывают их в «преступников», и Вашингтон живёт с этим – потому что ему нужен результат сделки, а не точность определений. А режимам достаточно, чтобы Вашингтон ради результата перестал требовать публичного признания репрессий.
В человеческом смысле освобождение политзаключённого – безусловное благо. Но в политической логике сделки палка становится о двух концах. Каждое такое освобождение укрепляет не свободу общества, а переговорную субъектность режима. Потому что режим отдаёт человека не как невинную жертву собственного преступления, а как «помилованного правонарушителя» и по другому не способен. Режимы не смогут никого отдать без вреда для себя признавая свои преступления.
Поэтому, когда А. Лукашенко говорит «у нас нет политстатей», а Ф. Пласенсия в Майами говорит «чушь» на вопрос о политзаключенных – это не два разных эпизода. Это одна и та же фраза, произнесённая в двух местах. И обе они адресованы сразу двум аудиториям. Вашингтону – как переговорная позиция: мы готовы освобождать людей, но не готовы признавать репрессии. Своему аппарату и своим сторонникам – как сигнал: государство не ошибалось, они преступники, а власть лишь проявляет гуманность.
Так что режимы продают Вашингтону нужные ему внешнеполитические действия и прикрывают сделку освобождениями людей. Но главное они не продают. Они не продают право на репрессию. Они оставляют за собой право снова сажать, снова переименовывать жертв в преступников и снова продавать их освобождение как гуманизм. Ведь оправдание репрессий – это вопрос их выживания.
Беларуси помогут беларусы. И об этом – следующая часть. Продолжение следует.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
💯5👍4😁1🤔1
Eсли наблюдать параллели между ситуациями в Беларуси и Венесуэле – в воздухе оказывается подвешен очень неудобный вопрос. Если механика сделки устроена так, как мы её описали в предыдущей части этой серии – режимы продают внешнеполитические действия, прикрывают это партиями освобождённых, а право на репрессию оставляют себе, – то почему этому подыгрывает Вашингтон?
Почему Вашингтон, даже называя людей политзаключёнными и заложниками, фактически позволяет режимам сохранять противоположный язык? Почему за столом переговоров А. Лукашенко может говорить «у нас нет политзаключённых, есть правонарушители», а процесс всё равно продолжается? Почему в Каракасе чависты могут освобождать часть людей как «гуманитарный жест», одновременно отрицая саму категорию политзаключённых, – и это не блокирует нормализацию? Попробуем ответить честно.
Однако прежде чем отвечать на этот вопрос, надо описать, какие задачи администрация Трампа действительно решает в Минске и Каракасе. Этих задач две, и они, по сути, взаимоисключающие.
Задача первая – геополитическая. По Беларуси – оторвать А. Лукашенко от В. Путина настолько, насколько это возможно, превратить Минск в точку давления и/или манипуляции Москвой. По Венесуэле – оторвать постмадуровский режим от китайско-кубинской орбиты, перекрыть нефтяной поток в Китай, восстановить американское влияние в Западном полушарии. Это конкретные, измеримые интересы. Их можно достичь или не достичь.
Задача вторая – ценностная. Освобождение политзаключённых, права человека, демократические нормы. Это то, что США декларируют как часть своей внешнеполитической идентичности с конца Второй мировой войны. От Хельсинкских соглашений 1975 года до доктрины прав человека Дж. Картера, от речей Р. Рейгана про «империю зла» до программ Конгресса по поддержке демократии.
Проблема в том, что эти две задачи конфликтуют друг с другом. Ведь для решения геополитической задачи А. Лукашенко и Д. Родригес должны быть легитимными переговорщиками – с ними надо садиться за стол, пожимать руки, открывать посольства. Для ценностной задачи они должны быть уголовно ответственными диктаторами, которые отпускают заложников под давлением и которых ждёт ответственность. Совместить «уважаемый партнёр» и «преступник, удерживающий заложников» в одной рамке невозможно. Кто-то должен быть принесён в жертву.
Для понимания выбора попробуйте представить, а что должен был сделать Д. Коул на встрече 11 сентября 2025 года, чтобы и сделку получить, и ценности не растоптать? Можно ли было дать А. Лукашенко «затрещину» – публичную, жёсткую и недвусмысленную? Разберём два возможных сценария. Они принципиально разные.
Сценарий первый – сильная «затрещина». Д. Коул на встрече говорит: никакой нормализации, никакого снятия санкций с «Белавиа», никакого обсуждения банков, пока вы не освободите всех 1300 политзаключённых, не остановите новые аресты, не признаете незаконность преследований и не начнёте процесс люстрации. Что произойдёт?
А. Лукашенко уйдёт. Но не потому, что обиделся. Потому что выполнить такие условия он не может не ставя себя под угрозу. Освобождение всех политзаключённых с признанием незаконности преследования – это демонтаж самого режима. Ему что, сажать своих силовиков? Это конец вертикали, конец КГБ, прокуратуры в её нынешнем виде, конец судебной системы. Это одномоментная делегитимизация всего, что режим делал с 2020 года. Другими словами – сделай А. Лукашенко подобное – ему придется убегать от собственного ОМОНа. На это он пойти не может – не из упрямства, а из инстинкта самосохранения. То же самое в Каракасе с Родригесами. И в таком случае А. Лукашенко возвращается обратно к В. Путину, потому что у него нет другого выхода.
В результате такого сценария Вашингтон теряет рычаг. Беларусские политзаключённые остаются в тюрьмах. Геополитическая задача проваливается одновременно с ценностной. То есть сильная «затрещина» – это не давление, а ультиматум, который заведомо не будет принят. Это бесполезное действие. Тупик.
Продолжение поста
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
💯5❤2🤔1
Начало поста
Сценарий второй – «затрещина» в слабой форме. Это совсем другая конструкция. Д. Коул на встрече говорит: мы готовы вести переговоры, мы понимаем геополитический контекст, мы будем обсуждать снятие санкций по мере освобождений. Но – и вот это «но» принципиально – мы не называем вас легитимным партнёром. Мы не благодарим вас за «гуманизм». Мы не молчим про новые аресты. Каждый раз, когда вы заводите новое дело, мы публично говорим: вы держите заложников, и любая сделка с вами – это сделка с захватчиком заложников. Мы открываем посольство – но без церемоний и улыбок. Мы возобновляем рейсы – но не как «critical progress», а как технический шаг. Мы ведём переговоры – но не превращаем их в шоу.
Технически такое возможно. Это не сорвало бы переговоры. А. Лукашенко всё равно нужны деньги и снятие санкций – и Родригесам в Венесуэле тоже. Они никуда не денутся из-за того, что американцы им не улыбаются. Они вернутся за стол даже после публичной критики. Темп освобождений был бы хуже. Сделка шла бы медленнее. Но режимы не получали бы того, что им нужно больше всего, – символической легитимизации.
Так что «слабая затрещина» – это не ультиматум. Это позиция. И она была доступна. Но отказа от публичной легитимации не произошло. Д. Трамп публично праздновал «массовые освобождения». Посольство в Каракасе торжественно открыли. Переговоры про открытие посольства в Минске двигаются к финальной стадии. Представитель чавистов Ф. Пласенсия стоит на церемонии в Майами как партнёр. А. Лукашенко принимает делегации как глава государства.
Это уже не дипломатическая необходимость. Дипломатически достаточно вести переговоры. Не нужно при этом улыбаться, благодарить и фотографироваться. Это не является потребностями переговорного процесса. Сделку можно было сделать без церемоний, без легитимизации режимов.
Почему так не сделали? Объясняется такой выбор другим – внутренней политикой США. Администрации Д. Трампа нужны не результаты сделок как таковые, а картинки побед для американского избирателя. «Я освободил заложников, которых не смог освободить Дж. Байден». «Я открыл рейсы в Венесуэлу». «Я вернул посольство в Каракас». «Я добился того, чего не добились демократы». Это политическая валюта внутри США. Если делать переговоры тихо и жёстко – не будет картинки. Если делать их с улыбками и фейерверками – картинка будет, но придётся легитимизировать диктатора. Администрация Д. Трампа выбирает картинку. Причем это не путь наименьшего сопротивления в дипломатии. Это путь наибольшей видимости в политике.
«Но как же американские ценности, они же попраны» скажете вы. Всё на самом деле сложнее. США как декларация ценностей и США как практика внешней политики – это две разные сущности. Между ними всегда был зазор. Иногда меньше, иногда больше, но зазор был всегда.
США поддерживали А. Пиночета в Чили после переворота 1973 года. Поддерживали Сухарто в Индонезии после массовых убийств 1965- 1966 годов. Поддерживали А. Сомосу в Никарагуа, Ф. Маркоса на Филиппинах, Мобуту в Заире, Х. Мубарака в Египте. Сотрудничали с Ф. Франко в послевоенной Испании. Закрывали глаза на турецкие режимы после переворотов. Дружили с пакистанскими военными диктаторами. Всё это происходило параллельно с Хельсинкскими соглашениями, с речами про права человека, с программами Конгресса по поддержке демократии.
Так что это история не только про Д. Трампа. США десятилетиями совмещали язык свободы с поддержкой удобных авторитарных режимов: от Пиночета и Сухарто до Маркоса, Мобуту, Мубарака, саудовской монархии и пакистанских военных. Менялись президенты, партии, риторика, а базовая формула оставалась прежней: когда права человека совпадают с интересами – они становятся принципом; когда мешают интересам – они становятся фоном.
Продолжение поста
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
💯6🤔1
Начало поста
Поэтому честный ответ на вопрос «попраны ли ценности США»: попираются не ценности США, а миф о ценностях США. Реальная американская политика всегда работала по схеме «интересы плюс обёртка». Сейчас обёртка стала тоньше и циничнее – Д. Трамп не маскирует то, что предыдущие администрации маскировали. Новизна не в том, что Вашингтон выбирает интересы вместо ценностей. Новизна в том, что выбор делается публично, без обычного риторического прикрытия, которое позволяло либеральной части американской аудитории и союзникам сохранять лицо.
Нынешняя администрация не предала американские ценности – она просто перестала тратить силы на их декларацию. Это эстетически выглядит плохо, но мало что изменило. Б. Обама и Дж. Байден точно так же вели сделки с диктаторами – просто с лучшим тоном и красивыми пресс-релизами.
И здесь – главное, что из этого следует для нас. Если кто-то в беларусской аудитории читает первые две статьи «К урокам Венесуэлы для Беларуси» и думает: «Какой ужас, Запад нас предаёт, Вашингтон помогает диктатору», – он ошибается на уровне самой постановки вопроса. Вашингтон не предаёт беларусов. Предать можно только того, кому ты обещал что либо. США такого обещания беларусскому народу не давали. Они обещали своему народу защищать их собственные интересы – и именно это они и делают. У США никогда не было обязательств – ни перед нами, ни перед венесуэльцами, ни перед иранцами, ни перед сирийцами, ни перед любым другим народом, который надеялся, что американская риторика про свободу означает американские действия в его пользу.
Это не злая воля Вашингтона. Это природа крупного государства. Любая большая держава – США, Китай, Россия, Великобритания в свою эпоху, Франция в свою – ведёт внешнюю политику в собственных интересах. Иначе она не была бы крупной державой. Её интересы могут частично пересекаться с интересами других народов – тогда возникают попутчики. А могут не пересекаться. Более того, могут противоречить. Но интересы у крупного государства всегда свои. У народов – свои. И ждать, что чужие интересы будут совпадать с нашими постоянно и в полном объёме, – это ошибка.
Поэтому правильный вывод из венесуэльского урока – не «обидеться на США». А трезво понять, что мы – единственная сторона в этом уравнении, для которой освобождение Беларуси от диктатуры является целью, а не средством. Для Вашингтона мы средство давления на Москву. Для Москвы – элемент инфраструктуры контроля над постсоветским пространством. Для Брюсселя – источник нестабильности, но с неплохими перспективами в будущем. Для всех внешних игроков мы – переменная в их собственных уравнениях. И только для нас самих мы – цель.
Это не повод для отчаяния. Это повод для трезвости. В первой части этой серии мы написали: Беларуси помогут беларусы. Сейчас можно объяснить, почему это не лозунг, а структурное наблюдение. Потому что у всех внешних игроков, от Вашингтона до Киева, нет и не может быть стратегии освобождения Беларуси – у них есть только тактика её использования. Стратегия должна быть нашей. Никто другой её нам не построит – не из злого умысла, а потому что у них нет для этого собственной мотивации.
И в этом смысле венесуэльский урок для нас максимально полезен. Он снимает ложные надежды. Спасение извне не приходит – извне приходит сделка. Сделка может быть выгодной, может быть невыгодной, может содержать освобождения – но она всегда содержит чужие интересы, в которых наши учитываются ровно настолько, насколько это нужно. Понимание этого – точка отсчёта. С неё начинается реальная политика. Спасение начинается там, где народ перестаёт путать чужую тактику со своей стратегией.
Беларуси помогут беларусы. Не потому, что Вашингтон плохой. Не потому, что Москва злая. Не потому, что Брюссель равнодушный. А потому что Вашингтон – это Вашингтон, Москва – это Москва, Брюссель – это Брюссель. И ни один из них не обязан нас спасать. Это наша работа. Это наша ответственность. И это – наш национальный интерес, который никто другой защищать не будет.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
💯6❤3🔥3🤔1
Вчера А. Лукашенко провёл серию мероприятий, которые официально подаются как рутинная работа правительства: совещание с руководством Совмина и доклад премьер-министра. Если читать это как отдельные сюжеты, получается набор хозяйственных эпизодов в стиле диктатора. Но если прочесть одним сюжетом с учетом будущей встречи с В. Путиным в Москве – получается совсем другая картина. Получается фактически подготовка папки, с которой А. Лукашенко поедет в Кремль.
Формально на совещании обсуждались три сюжета: цементная отрасль, ЦКК, Орша. Все три темы – старые, тяжёлые, многократно «решавшиеся» истории посредников, неработающие модели, кредиты и долги. Но если бы А. Лукашенко действительно хотел заняться этими отраслями всерьёз, он бы вряд ли делал это публично. Слишком много там проблем. Потому публичность накануне визита в Москву – это ключ. Совещание решало не хозяйственную задачу, а политическую: это одновременно сбор списка проблем для разговора с В. Путиным и сигналы.
Сигнал первый – для собственной вертикали. Снижение ожиданий. Если по итогам визита в Москву что-то получится получить – это будет личная заслуга Лукашенко. Если ничего не прилетит – виноваты будут премьер и директора, которые «снова пришли за коврижками». Ответственность за результат у А. Лукашенко всегда перекладывается заранее.
Сигнал второй – Москве. Лукашенко публично показывает, что есть болевые точки, влияющие на стабильность его режима, ещё до того, как сядет за стол с Путиным. Это часть переговорной техники: повестка озвучивается заранее.
Любопытнее всего – что будет лежать папке и чего в ней нет. А в ней, получается, лежат старые истории включая упомянутый цемент. Почему так? Все темы, которые можно было продать Москве уже либо проданы, либо не дотянули до того уровня, на котором Москва согласилась бы их оплачивать. Как мы неоднократно отмечали – у России сегодня нет достаточных ресурсов и мотивации для содержания «черной дыры» режима А. Лукашенко. А нового придумать не удалось.
Так что в Москве опять зазвучит, нет, не «дайте денег», это слишком в лоб. Зазвучит: «дайте рынок», «дайте госзаказ», «реструктурируйте долг», «снимите барьер», «включите в союзную программу», «поддержите совместный проект». Финансовая помощь требуется в формате, который позволит обеим сторонам сохранить лицо. Но природа её от этого не изменится – А. Лукашенко всё равно требуется подпитка извне для его модели, которая не способна поддерживать себя сама.
Ведь цементная отрасль – это не свежий провал и не случайная ошибка. Это фактически диагноз режиму А. Лукашенко. Это почти двадцатилетний конвейер освоения кредитов и бюджетов. Сначала отрасль спасали от приватизации. Потом модернизировали. Потом брали под неё китайские кредиты. Потом строили новые линии. Потом создавали холдинг. Потом реструктурировали долги. Потом снова обсуждали долги. И вот теперь А. Лукашенко возмущается, что цементники пришли за «коврижками».
И цемент здесь – частный случай общего правила. В нормальной экономике кредит – это инструмент развития: его берут под проект, проект приносит выручку, из выручки кредит возвращается. В луканомике кредит – это топливо для удержания власти. Деньги входят в систему как инвестиции, а выходят из неё как долги, реструктуризации, посредники, убыточный экспорт и новые президентские совещания. Кредит не инвестируется в результат – он пропускается через вертикаль и нужен только для процесса удержания власти. Поэтому каждый новый кредит не закрывает старую проблему, а создаёт новую зависимость.
Стратегия Кремля, пока у того были лишние ресурсы, десятилетиями позволяла А. Лукашенко продавать одну и ту же сказку: дайте ещё денег – и на этот раз мы построим, модернизируем, заместим, вырастим, экспортируем и выйдем на прибыль. Цемент же показывает, что дело не в размере кредита и не в источнике денег. Дело в модели. Режим А. Лукашенко ужасающе неэффективен и без внешней поддержки существовать не в состоянии.
Продолжение поста
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
💯3❤1👍1
Начало поста
На этом фоне особенно показательна история с отсутствием военного парада в Минске 9 мая 2026 года. Официально всё дело в экономии средств. Но это объяснение плохо стыкуется со всем, что мы знаем о том, как режим относится к ритуалам Дня Победы. После 2020 года тема войны и победы стала главной идеологической скрепой режима – заменив, по сути, всё остальное. Парад в этой системе координат не строка расходов, а сакральное действо придания режиму легитимности. На таких вещах А. Лукашенко не экономит.
Гораздо лучше происходящее объясняет другая логика. В середине мая в Минск прибывает спецпредставитель США Д. Коул. Военный парад в День Победы за пару недель до визита американского представителя – это такой сигнал, который каналу с США не нужен. Так что парад отменён не потому, что нет денег, а потому, что есть Д. Коул.
Так что на самом деле А. Лукашенко везёт В. Путину не одну папку, а две. Первая – экономические дыры, под которые нужна помощь чтобы не «потерять Беларусь». Вторая – «смотрите, у меня всё ещё работает американский канал, я всё ещё функционален и могу быть полезным, могу рассчитаться».
Но если взглянуть на полную зависимость А. Лукашенко и его режима от России получается, что 9 мая в Москве будет разговор владельца ресурса с зависимым управляющим проблемного актива. Диктатор может пытаться выбить деньги, рынки, отсрочки, кредиты, новые проекты. Но его переговорная сила падает, потому что за ним всё меньше самостоятельной ценности и всё больше накопленных обязательств.
А это значит, что разговор пойдёт не только про экономику. Экономика станет входом в разговор о политическом будущем самого А. Лукашенко. Когда у диктатора заканчиваются результаты, он начинает торговать рисками. А. Лукашенко уже не может продать Москве успех. Поэтому он будет пытаться продавать страх перед своим уходом пугая нестабильностью, транзитом, неопределённостью, пустотой, которая возникнет на его месте.
Что на это ответит В. Путин? Это особенно интересно если учесть приближающийся конец войны в Украине.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
💯4👍2