#DSMP #DNB
В камере Пандоры было холодно. Душно из-за лавы, что сжирала кислород в комнате быстрее и прожорливее, чем человек, и холодно из-за отделки обсидианом, что не собирался отдавать накопленное тепло.
Существовать можно было где-то на границе холода и жара, прижавшись к полу, где можно было хотя бы дышать, уменьшая риск сдохнуть от кислородного голодания.
Поэтому Техно был совершенно не против, когда находил в комнате, где спал Дрим, открытое настежь окно и небольшой сугроб на полу. Он сам пережил эту камеру и знает, что лучше уж собачий холод, чем отсутствие воздуха.
Дрим смотрел на него из-под одеяла устало, с синяками от отсутствия сна . Затронутый ожогом глаз слезился мутный жидкостью, уцелевшие ресницы слиплись и не давали открыть веки нормально.
— Сколько времени? — прохрипел Дрим, впрочем не собираясь вылезать из-под одеяла, скорее просто интересуясь, сколько он вообще проспал сегодня. Явно вознамерился поставить рекорд по самому длительному беспробудному сну.
— Час дня. Ты проспал 16 часов. — Техно сел, скорее упал, в кресло, на которой лежала шкура волка и вздохнул. Волосы, что не были заплетены в косы, у мужчины от холода распушились и создавали ощущение, что их куда больше, что может быть у человека. — Вылезать не собираешься?
— Нет.
— А глаз кто обрабатывать будет? — Техно наклонил голову набок. Дрим уже некоторое время избегает лечения нормальными способами, предпочитая радикальные — совсем недавно Техно выбил из чужих рук давно затупившийся шкуросъем, которым планировалось снять лоскут обожженной кожи с лица.
Одеяло шумно и недовольно фыркнуло, —Как-нибудь само.
— Если не разлепишь свои зенки к вечеру, то прозеваешь величие Авроры. — Техно взял в руку кисточку своей косы, что звенела от украшений и задумчиво провел по своей скуле.
— Сдалась мне твоя Аврора. — Дрим не горел желанием вылезать из своего теплого кокона и уж тем более разбираться со своими ранами. Техно был уверен, что бинты уже стали серо-желтыми от сукровицы и прилипли к ранам настолько, что их придется размачивать. — Я даже не знаю, кто она.
— Аврора, это небесный огонь, благословение для воинов. — Техно закинул ногу на ногу. — Животные беспокоятся, думаю, сегодня ночью, она нам покажется.
Дрим вздохнул и сел, откинув одеяло и поежился. Самое последнее, что ему хотелось, это двигаться.
— Ты ведь не отстанешь. — После теплого одеяла холод из открытого окна прошиб тело моментально, заставляя зубы стучать друг о друга. — Аврора, это ведь северное сияние, почему ты вообще дал ей имя?
— Aurora borealis — атмосферное оптическое явление, оно же северное сияние, но сегодня ночью придет именно Аврора.
— Ты бредишь. Совсем в своем лесу головой поехал. — Фыркнул Дрим, разглядывая Техно, что смотрел в ответ на него как на идиота. Оставалось только покрутить у виска, но у Дрима болели руки с отсутствующими фалангами, а Техно просто был выше этого.
— Мое дело — предложить. — Техно поднялся с кресла, поправив завязки белой рубашки у себя на груди. — Твое дело отказаться, слепошарик.
Дрим недовольно запыхтел, все же выбираясь из-под одеяла. Ноги простреливало болью при каждом шаге, приходилось держаться рукой за стену, чтобы ноги не подкашивались. Техно не обращал на него внимание, но это был к лучшему.
Техноблейд, в целом, очень на многое не обращал внимание, делая для Дрима большую услугу, явно успокаивающую его воспаленный после заключения мозг. Игнорировал болезненное шипение при обработке ран, судороги гуляющие по конечностям, мышцы которых ослабли.
В доме пахло дровами и терпким запахом ягодных настоек, чаем и морошкой. Дрим невольно принюхивался, пока умывался теплой водой из кувшина и снимая сонные корочки с ресниц и век. Поврежденный глаз нестерпимо ныл, но стоило умыться и приложить к нему тряпку, смоченную в ледяной воде, сразу стало легче жить.
Техноблейд сидел на стуле около камина, краем глаза наблюдая за сгорбленной фигурой, что возилась с кувшином и полотенцами. Когда Дриму станет легче, нужно будет растопить баню. Телу и разуму будет полезно посидеть погреться и восстановить силы.
В камере Пандоры было холодно. Душно из-за лавы, что сжирала кислород в комнате быстрее и прожорливее, чем человек, и холодно из-за отделки обсидианом, что не собирался отдавать накопленное тепло.
Существовать можно было где-то на границе холода и жара, прижавшись к полу, где можно было хотя бы дышать, уменьшая риск сдохнуть от кислородного голодания.
Поэтому Техно был совершенно не против, когда находил в комнате, где спал Дрим, открытое настежь окно и небольшой сугроб на полу. Он сам пережил эту камеру и знает, что лучше уж собачий холод, чем отсутствие воздуха.
Дрим смотрел на него из-под одеяла устало, с синяками от отсутствия сна . Затронутый ожогом глаз слезился мутный жидкостью, уцелевшие ресницы слиплись и не давали открыть веки нормально.
— Сколько времени? — прохрипел Дрим, впрочем не собираясь вылезать из-под одеяла, скорее просто интересуясь, сколько он вообще проспал сегодня. Явно вознамерился поставить рекорд по самому длительному беспробудному сну.
— Час дня. Ты проспал 16 часов. — Техно сел, скорее упал, в кресло, на которой лежала шкура волка и вздохнул. Волосы, что не были заплетены в косы, у мужчины от холода распушились и создавали ощущение, что их куда больше, что может быть у человека. — Вылезать не собираешься?
— Нет.
— А глаз кто обрабатывать будет? — Техно наклонил голову набок. Дрим уже некоторое время избегает лечения нормальными способами, предпочитая радикальные — совсем недавно Техно выбил из чужих рук давно затупившийся шкуросъем, которым планировалось снять лоскут обожженной кожи с лица.
Одеяло шумно и недовольно фыркнуло, —Как-нибудь само.
— Если не разлепишь свои зенки к вечеру, то прозеваешь величие Авроры. — Техно взял в руку кисточку своей косы, что звенела от украшений и задумчиво провел по своей скуле.
— Сдалась мне твоя Аврора. — Дрим не горел желанием вылезать из своего теплого кокона и уж тем более разбираться со своими ранами. Техно был уверен, что бинты уже стали серо-желтыми от сукровицы и прилипли к ранам настолько, что их придется размачивать. — Я даже не знаю, кто она.
— Аврора, это небесный огонь, благословение для воинов. — Техно закинул ногу на ногу. — Животные беспокоятся, думаю, сегодня ночью, она нам покажется.
Дрим вздохнул и сел, откинув одеяло и поежился. Самое последнее, что ему хотелось, это двигаться.
— Ты ведь не отстанешь. — После теплого одеяла холод из открытого окна прошиб тело моментально, заставляя зубы стучать друг о друга. — Аврора, это ведь северное сияние, почему ты вообще дал ей имя?
— Aurora borealis — атмосферное оптическое явление, оно же северное сияние, но сегодня ночью придет именно Аврора.
— Ты бредишь. Совсем в своем лесу головой поехал. — Фыркнул Дрим, разглядывая Техно, что смотрел в ответ на него как на идиота. Оставалось только покрутить у виска, но у Дрима болели руки с отсутствующими фалангами, а Техно просто был выше этого.
— Мое дело — предложить. — Техно поднялся с кресла, поправив завязки белой рубашки у себя на груди. — Твое дело отказаться, слепошарик.
Дрим недовольно запыхтел, все же выбираясь из-под одеяла. Ноги простреливало болью при каждом шаге, приходилось держаться рукой за стену, чтобы ноги не подкашивались. Техно не обращал на него внимание, но это был к лучшему.
Техноблейд, в целом, очень на многое не обращал внимание, делая для Дрима большую услугу, явно успокаивающую его воспаленный после заключения мозг. Игнорировал болезненное шипение при обработке ран, судороги гуляющие по конечностям, мышцы которых ослабли.
В доме пахло дровами и терпким запахом ягодных настоек, чаем и морошкой. Дрим невольно принюхивался, пока умывался теплой водой из кувшина и снимая сонные корочки с ресниц и век. Поврежденный глаз нестерпимо ныл, но стоило умыться и приложить к нему тряпку, смоченную в ледяной воде, сразу стало легче жить.
Техноблейд сидел на стуле около камина, краем глаза наблюдая за сгорбленной фигурой, что возилась с кувшином и полотенцами. Когда Дриму станет легче, нужно будет растопить баню. Телу и разуму будет полезно посидеть погреться и восстановить силы.
Дрим подошел к нему, подволакивая ногу, на которой был шрам под коленкой, который опоясывал ногу, будто браслет, и уселся на стул напротив. Не смотря на идеальную работу вязкой жижи, напитанной целительными свойствами, отделение ноги от остального не проходит бесследно. Дрим обязательно вернет себе былую подвижность, но сейчас он хромал.
Как-то незаметно на улице наступила темнота.
Техно занимался подготовлением рукояти для охотничьего ножа, клинок для которого он выкует позже. Дрим наблюдавший за этим и пригревшийся от огня, задремал, уронив голову себе на плечо.
Залаяли собаки на улице и Техно отложил заготовку с ножом в сторону, постучал пальцами по подлокотнику кресла Дрима.
— Просыпайся. Пойдем на улицу.
Доверие, которое проявлял к нему Дрим льстило. Он позволил себе заснуть рядом и теперь сонно моргал, обрабатывая сказанное. Техно похлопал его по плечу и взял под руку, поднимая со стула. Только после этого мужчина встрепенулся, потер уцелевший глаз и послушно пошел на улицу, попутно закутавшись в шубу, что ему вручили.
Ветер колыхал колокольчики, закрепленные под крышей крыльца создавая легкую мелодию, делающую ночь ещё более загадочной, чем она есть на самом деле.
Техно заправил волосы за уши и вышел из под крыши под открытое небо, прежде чем поднять голову. Дрим вышел за ним следом, смотря под ноги, чтобы не поскользнуться.
— И правда Аврора пришла. — Техно прищурился и тыкнул Дрима в плечо пальцем, чтобы тот тоже поднял голову.
По небу сверкало сине-зеленое пламя со всполохами красного, будто по небу извивалась змея со стеклянной чешуей, отражавшая свет от снега. Яркое настолько, что перехватывало дыхание.
— Я думал, ты шутишь. — Дрим даже перестал кутаться в шубу, завороженный сиянием.
— Во время явления Авроры животные с ума сходят, иногда даже люди. Им кажется, что от нее исходит зов, песня и что на него необходимо откликнуться.
От порыва зимнего воздуха снова зазвенели колольчики. Хрустел снег от мороза.
— Мы с тобой два сумасшедших, которые на этот зов выползли. — Дрим вздохнул и привалился к плечу Техно, что не продрог на таком морозе стоя в одной рубашке.
— Мы и без голоса Авроры отбитые. — Техно вдохнул воздух полной грудью и прикрыл глаза.
Сияние окрашивало все вокруг в зеленые и синие оттенки, будто солнце проходило через цветной лед, делая все каким-то нереальным. сказочный сон сошедшего с ума разума, пока тело продолжает лежать в углу камеры.
— Я точно выбрался из Пандоры, Тех? — голос у Дрима был тихим, бесцветным.
Техно перевел взгляд на чужое лицо и обхватив затылок ладонью и прижался лбом к о лбу Дрима.
— Ты дома, Дрим.
Как-то незаметно на улице наступила темнота.
Техно занимался подготовлением рукояти для охотничьего ножа, клинок для которого он выкует позже. Дрим наблюдавший за этим и пригревшийся от огня, задремал, уронив голову себе на плечо.
Залаяли собаки на улице и Техно отложил заготовку с ножом в сторону, постучал пальцами по подлокотнику кресла Дрима.
— Просыпайся. Пойдем на улицу.
Доверие, которое проявлял к нему Дрим льстило. Он позволил себе заснуть рядом и теперь сонно моргал, обрабатывая сказанное. Техно похлопал его по плечу и взял под руку, поднимая со стула. Только после этого мужчина встрепенулся, потер уцелевший глаз и послушно пошел на улицу, попутно закутавшись в шубу, что ему вручили.
Ветер колыхал колокольчики, закрепленные под крышей крыльца создавая легкую мелодию, делающую ночь ещё более загадочной, чем она есть на самом деле.
Техно заправил волосы за уши и вышел из под крыши под открытое небо, прежде чем поднять голову. Дрим вышел за ним следом, смотря под ноги, чтобы не поскользнуться.
— И правда Аврора пришла. — Техно прищурился и тыкнул Дрима в плечо пальцем, чтобы тот тоже поднял голову.
По небу сверкало сине-зеленое пламя со всполохами красного, будто по небу извивалась змея со стеклянной чешуей, отражавшая свет от снега. Яркое настолько, что перехватывало дыхание.
— Я думал, ты шутишь. — Дрим даже перестал кутаться в шубу, завороженный сиянием.
— Во время явления Авроры животные с ума сходят, иногда даже люди. Им кажется, что от нее исходит зов, песня и что на него необходимо откликнуться.
От порыва зимнего воздуха снова зазвенели колольчики. Хрустел снег от мороза.
— Мы с тобой два сумасшедших, которые на этот зов выползли. — Дрим вздохнул и привалился к плечу Техно, что не продрог на таком морозе стоя в одной рубашке.
— Мы и без голоса Авроры отбитые. — Техно вдохнул воздух полной грудью и прикрыл глаза.
Сияние окрашивало все вокруг в зеленые и синие оттенки, будто солнце проходило через цветной лед, делая все каким-то нереальным. сказочный сон сошедшего с ума разума, пока тело продолжает лежать в углу камеры.
— Я точно выбрался из Пандоры, Тех? — голос у Дрима был тихим, бесцветным.
Техно перевел взгляд на чужое лицо и обхватив затылок ладонью и прижался лбом к о лбу Дрима.
— Ты дома, Дрим.
Звук, с которым Дрим снимал маску, пробирал Томми до позвоночника. Этот чавкающий, как прожорливая пасть, звук, когда мужчина упирался пальцами в нижнюю грань маски и приподнимал ее, вызывал отвращение, ассоциации с чем угодно, кроме обыденного действия.
Его скрутило от отвращения в тот самый момент, когда он зачем-то решил приглядеться в то короткое действие, которое дрим каждый раз повторял, когда собирался говорить. Он всегда, абсолютно всегда, приподнимал маску, чтобы его рот можно было увидеть.
В момент, когда маска приподнималась, от кожи будто вместе с ней отлипало что-то черное, спешащее спрятаться обратно под маску. Словно по лицу Дрима под маской бегает сотни паучков, прячущихся от света. Томми ненавидел пауков.
Всю ночь после этого ему казалось, что но телу ползают пауки, которых Дрим натравил на него, словно натренированных собак.
Ведения о паучках и нервные попытки их сбросить, больше похожие на тики, пропали, когда Дрим оказался в тюрьме. За стеной лавы мужчина оказался заперт вместе со своими восьминогими тварями и не существует никаких пауков, способных пройти огненную преграду.
Месяц спокойного сна без ощущения лапок на коже, заставили Томми почувствовать себя достаточно смелым, чтобы навестить Дрима в камере. Встретится лицом к лицу с человеком, который превратил его жизнь в отвратительное действо не только своим желанием забрать у него замок ценное, но и питомцами, живущими под маской.
Человек в камере представлял жалкое зрелище. Безвольная кукла с сухими губами в ранках и с больным воспаленным взглядом.
Томми дышал через раз, не желая вдыхать смрад, которым была наполнена камера. За спиной грела лава, лицо трогал за щеки холод, исходивший из места, где сидел мужчина.
— Тебе самое место тут. — Томми открыл рот и почти сразу пожалел об этом. Безучастный взгляд вперился в него.
Дрим поднялся на ноги, опираясь о неровность камня, которым были отделаны стены. Томми с отвращением заметил, что на руке отсутствует фаланга. Он сглотнул, не в силах сдвинуться, пока к нему медленно подходили, подволакивая ногу. Два зеленых глаза казались змеиными, будто к нему идет не человек, а гигантская кобра, обнажающая ядовитые клыки.
— Тяжело тебе, наверное, без твоих паучков. — Томми, пытаясь храбрится, оскалился, пока самого холодный пот по спине прошиб, когда к нему потянулась рука, чтобы схватить за ворот.
Но рука схватила его за горло. Томми вцепился в запястье, силясь отцепить руку Дрима от себя, но нащупав на чужой коже бугры, вдруг окаменел.
О, Дрим никуда не избавлялся от своих паучков. Они под кожей. Он запустил их под кожу, чтобы они могли прятаться у него в венах, в его теле, раз маски, которую Томми разбил, больше нет.
Томми взвизгнул, почти как девчонка, отдергивая руки и начиная панически брыкаться. Через руку Дрима паучки могут пробраться и к нему под кожу.
В глазах от ужаса потемнело настолько, что просветление настало только когда он получил пощечину от Сэма, что пыхтел через свой противогаз с явно обеспокоенными нотками.
Томми резко сел, ощупал свое горло, в попытках найти на шее узловатые бугорки, и когда не нашел их, облегченно вздохнул.
— Зря я пустил тебя сюда. — Сэм за грудки поставил Томми на ноги, пока мальчишка оглядывался по сторонам. — Прийди я чуть позже, ты бы уже увидел как выглядит небо.
Из угла раздался смешок.
— Думаешь малолетний ублюдок попал бы в рай?
Томми наконец нашел взглядом Дрима, который полусидел, полулежал в углу с разбитым в кровь лицом.
Очень хотелось сказать что-то колкое в ответ, но Томми грубо дернули за плечо, буквально выволакивая из камеры под полубезумный смех законченного.
— Я запомнил, что ты боишься пауки, Томми!
Сэм раздраженно выдохнул, когда Томми вывернулся из его хватки на тонком мостике.
— Не боюсь! Ты будешь гнить в этой камере вечно, а значит и боятся мне нечего.
Прежде чем стена лавы опустилась, Томми успел встретится с насмешливым взглядом.
А через некоторое время он узнал, что Пандора пуста.
***
Техноблейд со скепсисом смотрел на паука со связанными лапками, что лежал на снегу и явно матерился на паучьем.
Его скрутило от отвращения в тот самый момент, когда он зачем-то решил приглядеться в то короткое действие, которое дрим каждый раз повторял, когда собирался говорить. Он всегда, абсолютно всегда, приподнимал маску, чтобы его рот можно было увидеть.
В момент, когда маска приподнималась, от кожи будто вместе с ней отлипало что-то черное, спешащее спрятаться обратно под маску. Словно по лицу Дрима под маской бегает сотни паучков, прячущихся от света. Томми ненавидел пауков.
Всю ночь после этого ему казалось, что но телу ползают пауки, которых Дрим натравил на него, словно натренированных собак.
Ведения о паучках и нервные попытки их сбросить, больше похожие на тики, пропали, когда Дрим оказался в тюрьме. За стеной лавы мужчина оказался заперт вместе со своими восьминогими тварями и не существует никаких пауков, способных пройти огненную преграду.
Месяц спокойного сна без ощущения лапок на коже, заставили Томми почувствовать себя достаточно смелым, чтобы навестить Дрима в камере. Встретится лицом к лицу с человеком, который превратил его жизнь в отвратительное действо не только своим желанием забрать у него замок ценное, но и питомцами, живущими под маской.
Человек в камере представлял жалкое зрелище. Безвольная кукла с сухими губами в ранках и с больным воспаленным взглядом.
Томми дышал через раз, не желая вдыхать смрад, которым была наполнена камера. За спиной грела лава, лицо трогал за щеки холод, исходивший из места, где сидел мужчина.
— Тебе самое место тут. — Томми открыл рот и почти сразу пожалел об этом. Безучастный взгляд вперился в него.
Дрим поднялся на ноги, опираясь о неровность камня, которым были отделаны стены. Томми с отвращением заметил, что на руке отсутствует фаланга. Он сглотнул, не в силах сдвинуться, пока к нему медленно подходили, подволакивая ногу. Два зеленых глаза казались змеиными, будто к нему идет не человек, а гигантская кобра, обнажающая ядовитые клыки.
— Тяжело тебе, наверное, без твоих паучков. — Томми, пытаясь храбрится, оскалился, пока самого холодный пот по спине прошиб, когда к нему потянулась рука, чтобы схватить за ворот.
Но рука схватила его за горло. Томми вцепился в запястье, силясь отцепить руку Дрима от себя, но нащупав на чужой коже бугры, вдруг окаменел.
О, Дрим никуда не избавлялся от своих паучков. Они под кожей. Он запустил их под кожу, чтобы они могли прятаться у него в венах, в его теле, раз маски, которую Томми разбил, больше нет.
Томми взвизгнул, почти как девчонка, отдергивая руки и начиная панически брыкаться. Через руку Дрима паучки могут пробраться и к нему под кожу.
В глазах от ужаса потемнело настолько, что просветление настало только когда он получил пощечину от Сэма, что пыхтел через свой противогаз с явно обеспокоенными нотками.
Томми резко сел, ощупал свое горло, в попытках найти на шее узловатые бугорки, и когда не нашел их, облегченно вздохнул.
— Зря я пустил тебя сюда. — Сэм за грудки поставил Томми на ноги, пока мальчишка оглядывался по сторонам. — Прийди я чуть позже, ты бы уже увидел как выглядит небо.
Из угла раздался смешок.
— Думаешь малолетний ублюдок попал бы в рай?
Томми наконец нашел взглядом Дрима, который полусидел, полулежал в углу с разбитым в кровь лицом.
Очень хотелось сказать что-то колкое в ответ, но Томми грубо дернули за плечо, буквально выволакивая из камеры под полубезумный смех законченного.
— Я запомнил, что ты боишься пауки, Томми!
Сэм раздраженно выдохнул, когда Томми вывернулся из его хватки на тонком мостике.
— Не боюсь! Ты будешь гнить в этой камере вечно, а значит и боятся мне нечего.
Прежде чем стена лавы опустилась, Томми успел встретится с насмешливым взглядом.
А через некоторое время он узнал, что Пандора пуста.
***
Техноблейд со скепсисом смотрел на паука со связанными лапками, что лежал на снегу и явно матерился на паучьем.
💘41
— И что это такое, Дрим?— Техно подошел к мужчине, с накинутой на плечи шубой. — Не потрудишься объяснить?
— Панз поможет мне с подарком для одного очень старого друга. — Фыркнул Дрим, потирая подбородок уцелевшими пальцами и ухмыляясь, будто задумал великолепную шалость.
— Панз поможет мне с подарком для одного очень старого друга. — Фыркнул Дрим, потирая подбородок уцелевшими пальцами и ухмыляясь, будто задумал великолепную шалость.
💘43
Самое время вспомнить про вкусные хэдканоны по ДСМП
Они в основном про Дрима, конечно, не обессудьте
Они в основном про Дрима, конечно, не обессудьте
💘31
Дрим в задумчивости гладил пальцами испещренную шрамами руку.
Использовать Книгу, чтобы вытащить мертвого с того света, это оставить на себе клеймо. Воскрешение мелкой живности всего лишь жгло пальцы, оставляло долго заживающие ожоги, как после прикосновения к котелку с горячей едой.
Воскрешение человека оставило текст книги выжженным на руках. Строчки из книги на чужом языке как змеи оплели руки от запястий к плечам. Как раздражала его эта боль, от которой под маской он скалился.
Дрим помнил, как больно заживали эти шрамы, будто выжженные клеймом. Как липла толстовка к бинтам, которые пропитались сукровицей и гноем.
Зажив, шрамы стали выпуклыми, мерзкими на ощупь. Когда нервничал Дрим вечно царапал их ногтями, будто хотел содрать.
Книга оставляет на теле пользователя отпечаток навсегда. Скрыть его невозможно, даже если очень сильно постараться.
Дрим этого следа не стеснялся и тем более не прятал. Это не самое страшное, что было у него на теле.
Использовать Книгу, чтобы вытащить мертвого с того света, это оставить на себе клеймо. Воскрешение мелкой живности всего лишь жгло пальцы, оставляло долго заживающие ожоги, как после прикосновения к котелку с горячей едой.
Воскрешение человека оставило текст книги выжженным на руках. Строчки из книги на чужом языке как змеи оплели руки от запястий к плечам. Как раздражала его эта боль, от которой под маской он скалился.
Дрим помнил, как больно заживали эти шрамы, будто выжженные клеймом. Как липла толстовка к бинтам, которые пропитались сукровицей и гноем.
Зажив, шрамы стали выпуклыми, мерзкими на ощупь. Когда нервничал Дрим вечно царапал их ногтями, будто хотел содрать.
Книга оставляет на теле пользователя отпечаток навсегда. Скрыть его невозможно, даже если очень сильно постараться.
Дрим этого следа не стеснялся и тем более не прятал. Это не самое страшное, что было у него на теле.
💘28
Дрим чувствовал хватку на своих отросших волосах. Давился терпкой острой жижей, что заливали ему в открытый для дыхания рот.
Нос был сломан ещё в прошлый визит и лишил возможности дышать нормально в душной камере. Чувствовал, как пульсирует болью распоротая грудь, мучительно срастаясь, как разломанные ребра срастались, становились на место.
— Пей. Ты должен жить, пока мне не надоест. — Голос звучал мутно. Дрим потянул руку к чужому горлу.
Зазвенела склянка по полу, когда Дрим выбил ее из чужой руки. Мужчина с розовыми волосами проследил за ней равнодушным взглядом.
рванувшее из кровати тело Техно успел перехватить поперек пояса, чтобы не дать свалится, и швырнул обратно в гнездо из одеяла, свернутое на кровати.
— Спокойно! — В ответ раздалось предупреждающее и Техно тяжело вздохнул, прежде чем прижать брыкающегося Дрима за грудь к матрасу. — Прийди в себя. Ты в безопасности.
Дрим несколько раз моргнул, слеповато щурясь в розовое пятно и только после этого обмяк. Помотал головой и сбросил руку Техно, чтобы тот не мешал ему сесть. Позвоночник стрельнул болью. Техно сидевший рядом на краю кровати наклонил голову набок.
— У тебя жар, ты метался и я решил залить в тебя пару кровоостанавливающих и жаропонижающее. А ты брыкаться как бешеный. — Техно внимательно смотрел, как Дрим устроился головой у него на плече.
— Кошмар снился. Зелья на меня, кстати не действуют. — Дрим устало закрыл глаза. — Так что, не пытайся.
— Не неси чушь, Дрим.
— когда в тебя заливают за сутки с десяток бутылок одной и той же плохо сваренной дряни и не такую устойчивость заработаешь. — Дрим скривился, прикусив язык. — Оно воняло лежавшей листвой, вместо ягод. А на вкус будто черный перец жевать.
Техно покачал головой, — Тогда давай делать припарки. Это менее эффективно, но раны затянет.
Еще раз пытаться разжать Дриму зубы силком он не хотел. Прикушенные пальцы до сих по побаливали.
— Хорошо. — Дрим прикрыл воспаленные глаза. Во рту до сих пор стоял вкус ягод. Морошки и брусники. Ими пах и Техно, к этому запаху хотелось принюхиваться.
Техно совершенно не удивился, когда услышал сопение. Дрим легко засыпал, пока тело пыталось восстановится.
Он перестал быть похожим на зверя, загнанного в угол.
Нос был сломан ещё в прошлый визит и лишил возможности дышать нормально в душной камере. Чувствовал, как пульсирует болью распоротая грудь, мучительно срастаясь, как разломанные ребра срастались, становились на место.
— Пей. Ты должен жить, пока мне не надоест. — Голос звучал мутно. Дрим потянул руку к чужому горлу.
Зазвенела склянка по полу, когда Дрим выбил ее из чужой руки. Мужчина с розовыми волосами проследил за ней равнодушным взглядом.
рванувшее из кровати тело Техно успел перехватить поперек пояса, чтобы не дать свалится, и швырнул обратно в гнездо из одеяла, свернутое на кровати.
— Спокойно! — В ответ раздалось предупреждающее и Техно тяжело вздохнул, прежде чем прижать брыкающегося Дрима за грудь к матрасу. — Прийди в себя. Ты в безопасности.
Дрим несколько раз моргнул, слеповато щурясь в розовое пятно и только после этого обмяк. Помотал головой и сбросил руку Техно, чтобы тот не мешал ему сесть. Позвоночник стрельнул болью. Техно сидевший рядом на краю кровати наклонил голову набок.
— У тебя жар, ты метался и я решил залить в тебя пару кровоостанавливающих и жаропонижающее. А ты брыкаться как бешеный. — Техно внимательно смотрел, как Дрим устроился головой у него на плече.
— Кошмар снился. Зелья на меня, кстати не действуют. — Дрим устало закрыл глаза. — Так что, не пытайся.
— Не неси чушь, Дрим.
— когда в тебя заливают за сутки с десяток бутылок одной и той же плохо сваренной дряни и не такую устойчивость заработаешь. — Дрим скривился, прикусив язык. — Оно воняло лежавшей листвой, вместо ягод. А на вкус будто черный перец жевать.
Техно покачал головой, — Тогда давай делать припарки. Это менее эффективно, но раны затянет.
Еще раз пытаться разжать Дриму зубы силком он не хотел. Прикушенные пальцы до сих по побаливали.
— Хорошо. — Дрим прикрыл воспаленные глаза. Во рту до сих пор стоял вкус ягод. Морошки и брусники. Ими пах и Техно, к этому запаху хотелось принюхиваться.
Техно совершенно не удивился, когда услышал сопение. Дрим легко засыпал, пока тело пыталось восстановится.
Он перестал быть похожим на зверя, загнанного в угол.
Forwarded from Ориджо под Героином щитпостят (H_ B)
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
💘19
— Эй, капитан, долго ты в этой дыре прозябать будешь? — Панз хлопнул Дрима по плечу, что стоял на балконе и курил, уперевшись локтями о металлические перила. Над городом медленно алел закат.
Дрим держал сигарету почти не отводя ее от лица. Панз с трудом сдерживал почти инстинктивное желание затушить кончик сигарет между пальцев.
По таким огонькам душманы стреляли, чтобы неосторожный солдат отправился домой в цинковом гробу.
Дрим на гражданке отучил курить всех, резко вырывая сигарету из губ, когда оставшиеся в живых члены отряда собрались вместе, кроме себя, будто демонстративно затягиваясь на улице, он кличет беду на свою голову.
— Пока старик меня терпит, столько и пробуду. — Дрим хмыкнул, почесал затылок, сдвинув лыжную шапочку на глаза, Панз уже привычно зацепился взглядом за шрам после осколочного ранения и контузии. Дрим прятал его только здесь, говорил, в квартире детеныш впечатлительный. Если перепугает — старик, держащий войну на расстоянии вытянутой руки от семьи, не простит.
Панз думал тогда, что не дотащит командира живым, притащит к своим труп с раскроенным черепом после засады моджахедов. Кровь с потом заливала глаза, пока сверху палило безжалостное солнце.
Панз встрепенулся, прогоняя из головы навязчивые видения прошлого.
— Братва про тебя спрашивает. Точка в центре платить не хочет, пока не увидит главного. — Панз оперся локтями о перила рядом с Дримом, потрогал заложенную за ухом сигарет. — Я не смогу вечно от твоего имени работать. Они же как шакалы, почувствуют слабину и кинутся в горло.
— Учись, солдат. Если все пойдет, как надо, место мое займешь. — Дрим отщелкнул окурок куда-то в сторону с балкона. — Готовься.
— Командир. — Панз обеспокоенно нахмурился.
— Жену себе найти, что тыл твой держать будет, а не побрякушками цацкаться.
Панз шумно выдохнул, заставляя Дрима перевезти на него взгляд. Хитрый взгляд. Живой взгляд. Не глаза рыбы с местного рынка, когда Панз в первый раз пришел во меступ прописки, чтобы спросить, что дальше делать, когда войны больше нет. Когда их самих для этой страны нет.
— Не готовь себе место и памятник, Дрим. Без тебя вся братва посыпется.
— Можешь напрасно не беспокоится. — Дрим выкинул сигарету с балкона щелчком пальцев. — Собирай завтра наших. Давно мы Богу не молились, а для на нас откуп нужен.
— Дрим.
— В этой квартире есть человек, что и закончить мне все не дает, и сам мечтает меня гранитной плитой лично накрыть. — Дрим повернулся к Панзу, — Негоже такого человека моей ранней смертью радовать. Собери завтра всех на квартире. Поработаем.
Дрим держал сигарету почти не отводя ее от лица. Панз с трудом сдерживал почти инстинктивное желание затушить кончик сигарет между пальцев.
По таким огонькам душманы стреляли, чтобы неосторожный солдат отправился домой в цинковом гробу.
Дрим на гражданке отучил курить всех, резко вырывая сигарету из губ, когда оставшиеся в живых члены отряда собрались вместе, кроме себя, будто демонстративно затягиваясь на улице, он кличет беду на свою голову.
— Пока старик меня терпит, столько и пробуду. — Дрим хмыкнул, почесал затылок, сдвинув лыжную шапочку на глаза, Панз уже привычно зацепился взглядом за шрам после осколочного ранения и контузии. Дрим прятал его только здесь, говорил, в квартире детеныш впечатлительный. Если перепугает — старик, держащий войну на расстоянии вытянутой руки от семьи, не простит.
Панз думал тогда, что не дотащит командира живым, притащит к своим труп с раскроенным черепом после засады моджахедов. Кровь с потом заливала глаза, пока сверху палило безжалостное солнце.
Панз встрепенулся, прогоняя из головы навязчивые видения прошлого.
— Братва про тебя спрашивает. Точка в центре платить не хочет, пока не увидит главного. — Панз оперся локтями о перила рядом с Дримом, потрогал заложенную за ухом сигарет. — Я не смогу вечно от твоего имени работать. Они же как шакалы, почувствуют слабину и кинутся в горло.
— Учись, солдат. Если все пойдет, как надо, место мое займешь. — Дрим отщелкнул окурок куда-то в сторону с балкона. — Готовься.
— Командир. — Панз обеспокоенно нахмурился.
— Жену себе найти, что тыл твой держать будет, а не побрякушками цацкаться.
Панз шумно выдохнул, заставляя Дрима перевезти на него взгляд. Хитрый взгляд. Живой взгляд. Не глаза рыбы с местного рынка, когда Панз в первый раз пришел во меступ прописки, чтобы спросить, что дальше делать, когда войны больше нет. Когда их самих для этой страны нет.
— Не готовь себе место и памятник, Дрим. Без тебя вся братва посыпется.
— Можешь напрасно не беспокоится. — Дрим выкинул сигарету с балкона щелчком пальцев. — Собирай завтра наших. Давно мы Богу не молились, а для на нас откуп нужен.
— Дрим.
— В этой квартире есть человек, что и закончить мне все не дает, и сам мечтает меня гранитной плитой лично накрыть. — Дрим повернулся к Панзу, — Негоже такого человека моей ранней смертью радовать. Собери завтра всех на квартире. Поработаем.
💘31