С абсентом на губах
СВО-роман. Продолжение.

Глава 10 (38). По третьему кругу. Глава 9 (37) тут.

И он, наступив на горло собственной, уняв свою непомерную гордыню, отложив до лучших свои амбициозные планы, сделался её тенью, личным бодигардом и первым помощником, собственным водителем и замом по нерешённым вопросам, не претендуя ни на что большее. Он встречал её каждое утро у подъезда, возил по городу и по встречам, терпеливо ждал сколько и где было нужно, записывал поручения, и что не забыть, плотно исследовал все приличные кафешки на Большой Дмитровке, разруливал по мелочи и по крупному её дела, нанимал и увольнял персонал, да много чего ещё делал для своей принцессы наш герой, но ни разу, ни разу за долгие месяцы не позволил себе перешагнуть порога её квартиры без приглашения.

С последним она и не торопилась.

Несмотря на плотную Дёмину оккупацию, его вовлечённость во все её дела и задачи, бесконечные совместные турне до Донецка, по республике и обратно в Москву, супруги виртуозно избегали назревшего разговора по душам о своих отношениях: он молча вкладывался, рассчитывая на богатую отдачу, она — не решив толком ещё, что ей собственно вообще самой дальше нужно.

За столичными и донецкими окнами пролетали недели и месяцы, времена года по кругу сменяли друг друга, а наши любимцы всё никак не были в состоянии определиться с главным. Помимо деятельной заботы о Веронике (карьера которой нежданно понеслась совсем вскачь — освободилось место председателя комитета верхней палаты российского парламента по её профилю, и новое назначение упало на неё как снег посреди лета, а Дёма впервые ощутил вместо медленного, но уверенного сближения невесть откуда по новой взявшуюся её отчужденность и нарастающий мороз — жена как будто бы стала тяготиться его постоянным присутствием рядом, хотя он старался максимально не отсвечивать и в этом преуспевал) Кострома не сразу, но встроился в нужные столичные процессы — и статус его тоже подрастал, хотя и не так быстро как её.

Но приехав однажды за любимой чуть раньше обычного, он с негодованием пронаблюдал сцену её чрезмерно трепетного, на его взгляд, прощания на пороге «Dr. Живаго» на Моховой с каким-то министерским хлыщом, и привычно усадив на заднее и вежливо закрыв за ней дверь авто, в таком бешенстве молча ударил по газам, что через пять минут они уже летели в районе Таганки.

Вероника поняла, что оттянуть разговор больше не удастся.

Дементий с шумом вломился в тихий московский дворик, эффектно встал с разворота на единственное свободное место, не заглушив двигателя, пересел к ней на заднее и, заперев машину изнутри, по-возможности спокойно взял супругу за руку.

— Вероника Игоревна…, то есть — Ника. Нам нужно поговорить. Прямо сейчас.

Она не отвечала, отвернувшись к окну, не вынимая руки из его, казалось не слышала его, пребывая в каких-то своих размышлениях.

Он чувствительно сжал её ладонь и одновременно заговорил.

— Никушенька, солнце моё обожаемое! — начал он на мажорной, ещё сильнее сжимая ей запястье, — Так больше продолжаться не может, и не будет. С сегодняшнего дня мы живём вместе, как супруги. Я найму тебе и водилу, и охранника, и помощника — больше я этим заниматься не буду: на это потрачено более чем до хрена времени и прощение за всё я заслужил. Или мы из этой машины выходим вместе в счастливое совместное будущее, или вместе отлетаем на скорости за радугу. Всё. Я сказал.

Она не шевельнулась, не проронила ни слова и стала похожа на застывшую в мраморе античную статую — красивая и неприступная на фоне чуть слегка ударившего в бордо московского заката. Он резко больно сжал и тут же отпустил её безжизненную руку, развернул к себе и бесцеремонно зацеловал в заиндевевшие губы — всё было бесполезно, она не отвечала ему.

На пару секунд Дёма замер, ожидая и решаясь, отстранился и резким движением вышел из машины, не заметив, что она, воспользовавшись моментом и открытыми дверями, с ловкостью газели выскользнула из его плена👇.

Неудобства в Замкадье