Со вкусом сухого розового. СВО-роман.

Глава 25. Один Глава 24 тут.

По их возвращении всё было вроде бы ровно — жизнь вошла в привычную колею, но ненадолго. Как-то возжаждав чем-то поделиться с женой посреди дня, Дементий, к своему неописуемому удивлению, обнаружил, что он заблокирован со всех своих на всех её телефонах. Он рванул было домой, там было пусто и его шаги гулко отдавались в образовавшейся внезапно тишине, а выворачивающее наизнанку эхо отзывалось из глубин распотрошённых шкафов — в квартире не осталось ни одной её вещи. Ошарашенный, он пару дней просидел, бесцельно смотря в одну точку, потом ещё с неделю бешено гонял по Москве, схлопотав несколько десятков штрафов за превышение, но ему было всё равно. Он завел новые симки, она не отвечала на незнакомые номера ни на его звонки, ни на сообщения, общие друзья тоже как сквозь землю провалились и на контакт с ним не шли, пасынок не откликался, молчали и её соцсети — он на время остался в своём удушающем одиночестве без никого.

Перебесновавшись в душЕ, умерев и заново родившись, ещё отсидев положенное на кухне за стаканом холодного чая, расстреляв не один десяток магазинов в стрелковом, погульбанив в бане со своими новыми кентами и девушками с пониженной социальной ответственностью, заведя аккаунты на Мамбе и Баду, и подписавшись на все столичные группы знакомств во Вконтакте, по прошествии месяца с её ухода он подал на развод. Но ни у судьи, ни в зале заседаний её так и не встретил: от неё по доверенности процессом занималась нанятый адвокат — жена сразу же согласилась на его вариант раздела имущества, он со злости сначала хотел было поотжать кое-что, но потом передумал и предложил раздел по-честному: ему оставалась квартира в которой они жили, ей — ещё недостроенная, но более крутая, весь оставшийся у них бизнес отходил ему.

«Вот зачем она так?» — думал он про себя одинокими вечерами перед сном, — «Характер показывает? Так я знаю её, как облупленную. Переупрямить меня хочет? Бесполезно это. Почему нельзя было просто сказать, я бы понял и не держал. Но могли бы общаться и всё такое, столько же пережили вместе… И сейчас, всё сделано уже, всё равно я в блоке — она же жестит намеренно, это не от равнодушия и пофигизма, а чтобы мне побольнее сделать. Ну чем, бл@ть, я это заслужил? Любил её как умел, и всё для неё, ну да, бывало, срывался на что-то, ну я такой, она же знала отлично с кем имеет дело и принимала целиком… Что спусковым крючком-то стало?».

И он шаг за шагом воссоздавал в своей памяти всю их совместную с первой ночи вместе в её квартире на Белорусской, жаром которой его обдавало до сих пор, через вторую, новобрачную (там он уже окончательно вступивший в свои законные, вальяжный и самоуверенный, и в постели продолжал вести себя авторитетно и искусно, он до сих пор помнил её изумление и восторг, и даже сейчас был по-взрослому доволен собой тогдашним), через череду совместных дней, преодолённых преград, помех обстоятельствами, его дела, её занятость, он приближался к роковому разговору в машине и честно не понимал, где он совершил ту самую ошибку, что привела к такому развороту.

Нет, он не циклился на случившемся, жил своей жизнью (из Москвы он решил не уезжать), управлял бизнесом, общался с пацанами по прежним и нынешним делам, поддерживал дочерей, встречался с девушками, нередко приводя кого-то и домой, но во что-то серьёзное впариваться не хотел, проходя в их жизни по касательной. В него влюблялись, хотели с ним продолжения и даже большего, рыдали в трубку после неминуемых разрывов, пытались разжалобить и шантажировать: ничего не работало, Дёма упирался насмерть — в душу к себе он никого из них не пускал, сознательно отстраняясь после второго-третьего свидания, запретив себе привязываться по-серьёзке и чувства свои держал в узде железной рукой👇.

Со вкусом сухого розового. СВО-роман.

Глава 26. Воссоединение Глава 25 тут.

Она застыла на входе, впервые увидев его чуть ли не в переднике и со шваброй в руках, он мгновенно от всего этого избавился, пришёл в себя от первого шока и не удержался, чтобы не съязвить:

— Здравствуй, Ника. Чему обязан «высочайшим» визитом? Ты что-то забыла у меня и через полгода вспомнила? Я вроде всё проверял, здесь ничего твоего нет… (сердце его пело и ликовало от этой нежданной победы, и он с трудом сдерживался, чтобы не заорать как бешеный от радости).

— Здравствуй, Дёма. Ты кого-то ждёшь? Я не вовремя? Давай я тогда в другое, более удобное для тебя время заеду…

— Да, жду. Но какое это имеет значение? Что ты хотела?

— Я к тебе хотела. Насовсем. Примешь?

Оглушённый таким заходом он придержался за дверной косяк, но тут же овладел собой и захотел получить всё удовольствие от сложившегося положения по максимуму:

— Ты серьёзно сейчас? Вот прям серьёзно?

— Конечно. Но я вижу, что тебе сейчас не до этого. Не буду отвлекать. Спишемся, я разблокировала тебя, — отвернувшись от него она начала было открывать уже прикрытую дверь, чтобы выйти наружу, но он не намерен был её так просто отпускать: шагнув к ней, резким движением развернул к себе, закрыл приоткрывшуюся саму собой дверь, помог ей снять пальто и жестом предложил пройти на кухню. Дорогу она ещё помнила, и разувшись и мягко ступая по мокрому ещё после уборки полу, проскользнула на некогда свою кухню, уютно усевшись на своё прежнее место, он, чуть задержавшись, прошёл вслед за ней, присев на свой любимый стул, напротив неё.

— То есть, правильно ли я понимаю, ты нагулялась, у тебя в новых историях ничего не выходит и ты решила облагодетельствовать меня своим возвращением? А ты не думаешь о том, что у меня уже совсем другая жизнь, и что вот прямо сейчас я ожидаю визит другой женщины, и что она может мне нравиться сильно, и что я не захочу ничего менять, выслушивать тебя и идти тебе навстречу?

— Ну зачем ты так? Я же предлагала в другой раз, если ты занят…

— А с чего ты взяла, что этот другой раз я тебе позволю? — он уже окончательно пришёл в себя от нежданности её визита и теперь хотел получить компенсацию за всё пережитое без неё из-за неё.

Словно не слыша его холода, она протянула руку через стол, положив на его. Он спустя несколько секунд свою руку убрал.

— Судя по всему, ты мне и в этот раз не позволяешь, — с грустью в голосе констатировала она,— Жаль. Я действительно хотела с тобой всё заново и теперь уже до конца: красиво стареть и всё такое. Другие мужчины тут ни при чём. Но не буду отвлекать и желаю счастья в новых отношениях — ты как никто этого заслуживаешь.

Она поднялась со стула, на прощание загляделась в не так давно ещё своё окно — вид из него на ночной центр Москвы её всегда завораживал, и, наматывая на ходу только что снятый с шеи шарф, направилась в коридор. Поравнявшись с ним, она в задумчивости прощально потрепала его по плечу, и тут же его руки сжали её своим медвежьим захватом:

— Не так скоро, дорогая, — отчётливо произнёс он ей прямо в ухо, поднявшись со стула, — Я никуда тебя ещё не отпускал…

—Дём, не так крепко, задушишь же, — выдохнула ему она и он немного ослабил хватку, — Ну ты же занят вроде…

— Я сейчас всё отменю. Но ты… Как ты… Вообще… Что это вообще было такое? Я тебя сейчас… Живой ты отсюда не уйдешь…, — он нёс какую-то несуразицу, не выпуская её из объятий.

— Дём, я останусь. Сама. Не держи. Мне больно.

Он разжал захват и усадил к себе на колени.

Она молча, без спроса, не удержавшись, поцеловала его в лысое темечко, в лоб, в обе щеки, он мотнул головой и сам поцеловал её в губы глубоким французским засосом, в который вложил всю свою неутоленную страсть по ней и пережитую обиду на неё. Она ответила ему нежной взаимностью, по которой невесть как сама соскучилась, хоть и стойко не показывала ему вида всё время их инициированной ею же разлуки.

Никто не считал сколько времени всё это длилось, бывшие супруги снова трансформировались в единое целое, ещё не веря в это оба до конца, ещё не полностью осознавая последствия происходящего👇.

Со вкусом сухого розового. СВО-роман.

Глава 27. Горько Жарко Глава 26 тут.

И он увёл её вглубь квартиры, на ходу снимая с неё и с себя ставшую лишней одежду, так что в их бывшую спальню он вводил её укутанную только в его объятия. В комнате фоном играло радио «Романтика», Дёма зажёг приготовленные на тумбочках свечи: истинный эстет он тщательно готовился к каждому своему свиданию, приятно удивляя оказавшихся у него женщин, и ей сейчас хотел продемонстрировать себя именно с этой стороны — эдакого мачо и последнего романтика современности в одном флаконе.

Этим вечером и дальнейшей ночью он был одновременно неистов и трепетен с ней, истомившийся по хорошо знакомым изгибам и выпуклостям любимого тела, он безраздельно господствовал в их плотских утехах и даже немножко понаказывал её за все допущенные вольности, реальные и мнимые: без крайностей, но всё-таки, чуть снасильничал в чём, он знал, она не то, чтобы противилась, но не получала того же удовольствия, как от других его действий. Она покорно это принимала.

Совершенно ошалевший от всего происходящего, своего и её нескрываемого удовольствия, он связывал-развязывал её несколько раз за ночь, не мог и не желал отрываться от неё, не давал себе и ей передышки, как будто опасаясь, что отпусти он её хоть на полминуты, она встанет, оденется и молча исчезнет из его жизни снова, а он ни за что и ни при каких на такое не был согласен и выдал ей уже под утро:

– Ну вот что мне с тобой делать, скажи? Приковать тебя что ли к этой кровати, чтоб даже мысли у тебя не возникало куда-то сбегать от меня?

Она, целовавшая его в это время известным маршрутом сверху вниз, замерла на секунду и пылко расцеловав обе его руки по очереди с тыльной и внутренней сторон, ответила:

— Это не наш метод. Куда я от тебя сбегу? Мы намертво прикованы друг к другу самой судьбой…

И его подотпустило.

Когда на улице рассвело, он дал ей всё же уснуть, а сам курил на кухне и думал: «Наверное именно это и называют счастьем, то, что я сейчас испытываю. Но почему только с ней? Почему с другими это не работает, а с ней — сколько угодно? И что теперь делать дальше? Спросить у неё как она жила без меня и почему всё-таки свинтила тогда молча, и не шла на контакт столько времени, или ну это всё в баню и проехали? И был ли у неё кто-то всё это время? И как мне всё это ей простить?», — эти и тому подобные вопросы занимали его и пока он ходил в ближайшую кофейню за кофе на кокосовом и ванильным круассаном для неё. Однозначных ответов не было, и он мудро решил позволить ситуации развиваться своим естественным путём, утвердившись для себя, что он дальше не хочет без неё.

Вернувшись, он обнаружил её хозяйничающей на кухне в его старой рубашке, которая оставляла обнаженными почти все её красивые ножки, вид сзади был что надо, на плите что-то уютно шкворчало, играла её любимая радиоволна, она не слышала, как он зашёл аккурат под Майданова: «Строим из прошлого в новое мост из поцелуев, надежд, обещаний». Обнимая, он запустил свои холодные с улицы руки под рубашку, там ничего не было, и затискал её в своё удовольствие, она чуть застонала, но не обернулась. Дёма переставил пакет с кофе с пола на стол и вышел назад, раздеваться.

Позже, накормленный тем, что он любил на завтрак, он всё же решил уточнить у неё, что значило её отсутствие в его жизни и как оно проходило.

— Мы перегрелись, Дём, — спокойно отвечала она ему на его вопрос, — Останься я тогда, мы могли бы потерять всё из-за обоюдных срывов. И нам обоим нужно было понять кто мы друг для друга, по-настоящему. Я молчала, потому что слова ничего не решили бы и только всё ухудшили: мы наговорили бы друг другу много всего лишнего, что потом хрен простишь и ты же знаешь, что я могу не сдержаться, и мы проходили всё это уже. И я знала, что ты ждешь. Как и знала, что вернусь. Но должно было пройти время. И… Мне было нестерпимо без тебя.

Он ещё подвыдохнул.

— Ладно, Никуш, давай проехали это, хорошо? Что дальше-то делать будем?

— А ты чего сам хочешь, Дём?

— Вместе…— то ли спросил, то ли утверждал он.

— Вместе,— поддержала его она.

Дёма задумался👇.

С международным Днем объятий!

Крепкие объятия прогоняют наши страхи.

Исследование страхов и уверенности в себе, опубликованное в журнале Psychological Science, показало, что объятия и прикосновения серьезно снижают страх смерти. Интересно, что любые «обнимашки», даже с плюшевым мишкой, утешают человека и уменьшают экзистенциальные страхи (боязнь будущего, перемен, открытого или закрытого пространства, страх непонятного, боязнь сойти с ума или потерять контроль).

Даже мимолетные и, казалось бы, незаметные взаимодействия помогают человеку справляться с беспокойством намного эффективнее. Это очень мощный механизм, который поддерживает в нас ощущение наполненности жизни смыслом и важными вещами.

И еще, мне кажется, что нам пора своих ученных и исследователей делать ЛОМами в таком важном вопросе, как социальная психология и опираться на мнение своих. Ведь если посмотреть, то в США есть множество различных институтов, начиная от авторитетных во всем мире журналов и отдельных экспертов, до, простите, но британских ученых, которые вечно что-то доказывают и мы так или иначе, но с любопытством читаем об их очередном доказательстве и нет, нет, но верим.

В России достаточно прекрасных специалистов, чьи изыскания не менее значимы и интересны, но... Мы плохо умеем в их пиар, а ведь это тоже важно в общей картине авторитетности и иммидже страны.

P.S. ОБНИМАЮ КАЖДОГО, КТО ПРОЧЕЛ ))

#эффектбабочки
#нескучнаяполитика

Со вкусом сухого розового. СВО-роман.

Глава 28, написанная со слов Дёмы. Новые горизонты Глава 27 тут.

Я не опустил её одну даже на сборы вещей, мы договорились, что пока не достроят её квартиру (там недолго уже оставалось), мы поживём, условно у меня («У нас», — справедливо поправила она меня), а потом переедем в новую, в лучший район и на большую площадь, а мою сдадим. Она беспрекословно переместилась со съёмной назад ко мне.

Через пару месяцев, убедившись, что всё идёт как я и рассчитывал, я купил кольцо и как-то вечером, когда она обнимала меня сзади, скрестив ноги у меня на животе и прижимаясь к спине обнаженной грудью, пока я что-то кому-то отвечал в телефоне, я закончил с этим, достал из тумбочки свою заготовку, развернулся к ней и вложил коробочку ей в руку.

Ника открыла её, кольцо было недвусмысленно обручальным, с бриллиантовой россыпью, как ей нравилось и она, поцеловав меня в губы, уточнила:

— Дём, оно очень красивое, и спасибо тебе огромное, но если это то, что я думаю, может обойдемся без? Ну какая в этом необходимость?

— Ты обещала слушаться меня, ты не забыла? — ответил ей я, — Я хочу, чтоб всё было правильно, ты же знаешь. И моя фамилия в твоём паспорте, и я не желаю слышать отказа ни по первому, ни по второму вопросу, ясно? Иначе буду мучить тебя жёстким интимным насилием пока не согласишься…

— Хорошо, хорошо, как ты скажешь…

«Вот такую Нику я обожаю до умопомрачения», — отметил я про себя, а ей сказал:

— Тогда я подаю заявление на Госуслугах?

— Да, любимый.

Всё это я сделал тем же вечером, удобное нам окно было через три недели, мы как раз успевали ко всему подготовиться. Звать решили только самых близких друзей и всё сделать камерно, а потом я намеревался увезти её в свадебное в Мексику, там уже лет семь жил мой донецкий ещё кореш по тем движениям, давно звал меня к себе на ПМЖ, я подумал, что провести там старость с ней не самая худшая идея и хотел, чтобы страна ей понравилась и она захотела того же что и я.

Новость эта её приятно удивила (Мне тоже было лестно, не всё ей мне мир показывать), идея ей зашла, мы всё подготовили и, расписавшись и отпраздновав это событие в уютном ресторанчике на Патриарших, на следующий день улетели за океан: отдохнуть ото всего и присмотреться. Я прикинул (посоветовавшись с нашей общей подругой-риелтором), что, сдавая две наших квартиры в Москве и дом в Донецке, (нет, мы его не продали, когда уехали оттуда) мы вполне сможем безбедно тусить в этой прекрасной и вечно теплой стране, наслаждаясь обществом друг друга. Она могла дистанционно работать откуда угодно при наличии интернета, я тоже знал, чем там себя занять.

Путешествие наше подошло к концу, мы объездили почти всю страну на машине, мне там нереально понравилось, жене, похоже тоже, но новость про окончательный переезд, озвученная ей по возвращении, её потрясла и она, по старой привычке пыталась возражать, доведя меня до того, что я рыкнул на неё:

— Ника, бл@ть! Ты совсем страх потеряла!? Опять начинается это твоё своеволие? Я твой дважды уже муж и я рулю нашей семьей, не забывай об этом. Тебе всё понравится, это просто мандраж перед неизведанным. Но ты сильная девочка у меня, и я рядом, у нас всё получится. И всё, без дискуссий. Привыкай к этой мысли и смирись. Лучше подтяни свой испанский, пригодится.

«И там тебе от меня никуда не вырваться, милая, это гарантированно», — не без удовлетворения отметил про себя я.

Поняв, что я настроен более чем серьёзно, любимая моя послушалась и вправду наняла преподавателя испанского и язык, который учила когда-то в молодости, довольно быстро довела до приличного уровня. Параллельно мы оформляли виды на жительство (не такая простая задача оказалась) и дистанционно, с помощью моего тамошнего кента, подыскивали подходящее жильё. Когда всё было готово и там, и тут, мы довольно-таки налегке (но вместе с котом, Ника настояла, и животина улетела с нами на своё восьмое уже по счету место жительства) стартанули в Мехико, а оттуда уже в конечную точку путешествия — портовый Веракрус, что разлегся на берегу Мексиканского залива👇.