Преступление года!
Путин вывозит солнце из Украины..
#длягааги

хорошее

Со вкусом сухого розового. СВО-роман.

Глава 24. Потеря Глава 23 тут.

Додумать эту мысль ему не дал открывший дверь скорой доктор:

— Я сожалею, но похоже радоваться рано. У вашей жены кровотечение, мы экстренно госпитализируем её. Поедете?

И Дёма молча шагнул в уже зазвонивший своей «люстрой» автомобиль. Ника была в сознании, но стонала от боли, несмотря на вколотое ей обезболивающее. От Дёмы она отвернулась было, но почувствовав его поцелуй на щеке, вернулась в исходное:

— Дёма, как же больно…

— Почему ты не сказала мне? — спросил он её как можно тише.

— Не успела. Ты же сначала бьешь, а потом разговариваешь… Ай, Боги…

— Мы же оставим ребёнка?

— Если удастся его спасти, — вставил свои пять копеек терапевт и скорая встала у приёмного покоя ближайшей больницы.

Нику практически сразу увезли в операционную, Дёма остался ждать в крайнем напряжении. Через час вышедший к нему хирург устало развёл руками: «С пациенткой всё нормально, малыша вы потеряли. Мне жаль…». У него непроизвольно скатилась скупая мужская — он втайне от неё очень хотел этого, даже циклился где-то, понимал риски и некоторую неестественность желания, но всё же надеялся, что может быть вдруг, и вот это вдруг случилось и так же резко ушло от него, ему было больно.

Когда ему разрешили зайти к ней, он нашёл Нику совершенно опустошённой и потерявшейся во времени и пространстве. Муж застыл в проёме двери, она слабым голосом позвала его. Дёма подошёл, нежно поцеловал в рассохшиеся губы и шепнул на ухо: «Ничего, родная. Какие наши годы. Даст Господь, ещё раз получится. Я буду очень стараться». Она ничего не ответила, только жестом предложила присесть. Он взял стул и так, практически в одной позе и досидел до темноты — измученная Ника уснула, он не беспокоил её сон.

Через несколько дней её выписали и супруги засобирались домой. Без неё Дёма заезжал к замужней теперь дочери, сдержанно, но всё же извинился за свой неадекват на её свадьбе, поцеловал наследницу, обнял зятя, сказал, что будет помогать чем может и чтоб звонили, если что нужно. Ошарашенные молодые горячо благодарили и не верили своему счастью.

Почти всю дорогу до Москвы супруги напряженно молчали, кроме совсем уж неотложного, но проскочив Рязань, Дёма всё же не выдержал:

— Ника-а-а. А что всё-таки Груздев делал возле тебя тем вечером, вот мне очень интересно это узнать…

— Предлагал развестись с тобой и дальше свою жизнь строить с ним, — не меняясь в лице ответила ему пересаживающаяся за руль жена — была её очередь вести машину.

— И что ты?

— Сказала, что он чушь несёт и что я тебя люблю. И не предам. И что недостойно это, за твоей спиной.

Дёма приободрился.

— А сцена с поцелуем?

— Я пыталась сопротивляться. И не хотела этого. И не провоцировала его, не начинай.

— Почему ты не поехала в гостиницу, а свернула к нему?

— Я узнала про беременность, анализы пришли. Не хотела к тебе, не знала, как сказать об этом. В шоке была.

И тут его осенила не самая приятная догадка:

— Ты не собиралась оставлять ребёнка?

Она помолчала.

— Нет.

— Даже не сказав мне об этом!?!

— Ты бы настаивал на противоположном.

— Но почему нет? Я что плохой муж? Ты не доверяешь мне? Не хочешь рисковать, что можешь остаться одна? В чём проблема-то, я не понимаю…

— Дём, давай не будем об этом. Проехали.

— Нет, будем.

— Не сейчас.

— Нет, сейчас.

Она припарковала машину на обочине. Включила аварийку. И заговорила с ним спокойно и очень доброжелательно👇:

Впервые вышел из тени - и сразу на главном форуме политтехнологов. Самый неожиданный разговор

Со вкусом сухого розового. СВО-роман.

Глава 25. Один Глава 24 тут.

По их возвращении всё было вроде бы ровно — жизнь вошла в привычную колею, но ненадолго. Как-то возжаждав чем-то поделиться с женой посреди дня, Дементий, к своему неописуемому удивлению, обнаружил, что он заблокирован со всех своих на всех её телефонах. Он рванул было домой, там было пусто и его шаги гулко отдавались в образовавшейся внезапно тишине, а выворачивающее наизнанку эхо отзывалось из глубин распотрошённых шкафов — в квартире не осталось ни одной её вещи. Ошарашенный, он пару дней просидел, бесцельно смотря в одну точку, потом ещё с неделю бешено гонял по Москве, схлопотав несколько десятков штрафов за превышение, но ему было всё равно. Он завел новые симки, она не отвечала на незнакомые номера ни на его звонки, ни на сообщения, общие друзья тоже как сквозь землю провалились и на контакт с ним не шли, пасынок не откликался, молчали и её соцсети — он на время остался в своём удушающем одиночестве без никого.

Перебесновавшись в душЕ, умерев и заново родившись, ещё отсидев положенное на кухне за стаканом холодного чая, расстреляв не один десяток магазинов в стрелковом, погульбанив в бане со своими новыми кентами и девушками с пониженной социальной ответственностью, заведя аккаунты на Мамбе и Баду, и подписавшись на все столичные группы знакомств во Вконтакте, по прошествии месяца с её ухода он подал на развод. Но ни у судьи, ни в зале заседаний её так и не встретил: от неё по доверенности процессом занималась нанятый адвокат — жена сразу же согласилась на его вариант раздела имущества, он со злости сначала хотел было поотжать кое-что, но потом передумал и предложил раздел по-честному: ему оставалась квартира в которой они жили, ей — ещё недостроенная, но более крутая, весь оставшийся у них бизнес отходил ему.

«Вот зачем она так?» — думал он про себя одинокими вечерами перед сном, — «Характер показывает? Так я знаю её, как облупленную. Переупрямить меня хочет? Бесполезно это. Почему нельзя было просто сказать, я бы понял и не держал. Но могли бы общаться и всё такое, столько же пережили вместе… И сейчас, всё сделано уже, всё равно я в блоке — она же жестит намеренно, это не от равнодушия и пофигизма, а чтобы мне побольнее сделать. Ну чем, бл@ть, я это заслужил? Любил её как умел, и всё для неё, ну да, бывало, срывался на что-то, ну я такой, она же знала отлично с кем имеет дело и принимала целиком… Что спусковым крючком-то стало?».

И он шаг за шагом воссоздавал в своей памяти всю их совместную с первой ночи вместе в её квартире на Белорусской, жаром которой его обдавало до сих пор, через вторую, новобрачную (там он уже окончательно вступивший в свои законные, вальяжный и самоуверенный, и в постели продолжал вести себя авторитетно и искусно, он до сих пор помнил её изумление и восторг, и даже сейчас был по-взрослому доволен собой тогдашним), через череду совместных дней, преодолённых преград, помех обстоятельствами, его дела, её занятость, он приближался к роковому разговору в машине и честно не понимал, где он совершил ту самую ошибку, что привела к такому развороту.

Нет, он не циклился на случившемся, жил своей жизнью (из Москвы он решил не уезжать), управлял бизнесом, общался с пацанами по прежним и нынешним делам, поддерживал дочерей, встречался с девушками, нередко приводя кого-то и домой, но во что-то серьёзное впариваться не хотел, проходя в их жизни по касательной. В него влюблялись, хотели с ним продолжения и даже большего, рыдали в трубку после неминуемых разрывов, пытались разжалобить и шантажировать: ничего не работало, Дёма упирался насмерть — в душу к себе он никого из них не пускал, сознательно отстраняясь после второго-третьего свидания, запретив себе привязываться по-серьёзке и чувства свои держал в узде железной рукой👇.