Со вкусом сухого розового. СВО-роман.

Глава 15. Расплата Глава 14 тут.

Через пятнадцать минут клинику полностью оцепил донецкий ОМОН, всех Дёминых пацанов положили лицом в пол, посетителей вежливо выпроводили, а ещё через несколько минут в Никину палату уверенным шагом в сопровождении главного и лечащего врачей, а также двух полностью экипированных омоновцев с автоматами наперевес, вошёл первый замглавы ДНР.

Дёма не встал их приветствовать, только молча кивнул головой, по выражению лица главного поняв, что тот уже в курсе всего: дневной иночной почти хозяева республики встретились в не лучшее для них обоих время, не в лучшем месте.

Нику Груздев нашел похудевшей и очень измождённой, как будто боровшейся изо всех сил с чем-то и не бывшей в состоянии это перебороть. Он искренне ей симпатизировал и как женщине, и как профессионалу, считал, что она сделала неправильный выбор, выйдя за Кострому и, случалось, за частным обедом выговаривал ей это. Она только улыбалась ему в ответ: «Артём Сергеевич, всё хорошо, не волнуйтесь за меня».

Всё это за минуту пролетело перед его внутренним взором, потом он взял стул, и сел с другой стороны Никиной постели, так что они с Дёмой оказались лицом к лицу.

— Ты по нарам так затосковал, Кострома? Давно не чалился? Так я тебе это вмиг организую, — начал было шокированный услышанным и увиденным замглавы ДНР и тяжело вздохнул, — Как ты мог с ней так? У меня в голове не укладывается…

— Не пугайте, я пуганный, — уверенно отозвался Дёма, — Надо будет — отсижу. Ей от этого лучше не станет. И вообще, это наше семейное дело…

Груздева эти слова разъярили, у него даже мелькнула мысль о расправе над Никиным обидчиком прямо здесь и сейчас, но он сдержался, понимая, что это ни к чему и ему не по чину. И он просто обложил собеседника таким отборным русским матом на таких громкостях, что весь этот сыр бор разбудил до того пребывавшую в астрале Нику.

Очнувшись, она не сразу поняла, где находится и что происходит, но начавший было также на повышенных отвечать замглавы Дёма оборвался на полуслове, взял её за руку и приложился к ней губами:

— Никушенька, Солнце моё, как ты?

— Не знаю, я как-то себя почти не чувствую, Дёма. А где я? И почему здесь столько людей… ой, здравствуйте, Артём Сергеевич, — довольно слабым голосом проговорила Вероника и мягко отобрала у мужа свою руку. Тот нахмурился и всё это не осталось незамеченным. Замглавы взял другую её руку в свою:

— Вероника Игоревна, как вы себя чувствуете? Мы все очень переживаем за вас. Я знаю, что случилось, очень вам сочувствую и уверяю вас, что виновные (тут он жёстко оскалился на Дёму) будут наказаны по всей строгости…

— Я искренне благодарна вам за участие, но мне лучше и это наше семейное дело, — с трудом сказала пациентка, спокойно забрав свою руку и у него. В Дёминых глазах сверкнули победные искорки.

— Может быть вас лучше перевести в республиканскую или вообще в Москву отправить, вы там, возможно, быстрее поправитесь? Борт и сопровождение я вам организую.

Дёму снова перекосило.

— Не нужно. Мне действительно лучше. Я думаю, скоро встану на ноги, и мы всё наверстаем в делах, Артём.
«Артём?»,— резануло Костроме, — «Он просто Артём?», — но додумать эту мысль он не успел, замглавы уже продолжал.

— Хорошо, как решишь, Ник («Ник, бл@ть, Ник!?»). Но мужа твоего я забираю, за содеянное он понесет полную ответственность, я уверен, в его отсутствие ты поправишься быстрее… («Что-что, бл@ть? А ты к ней значит тут наведываться с цветочками будешь?»).

— Очень прошу тебя этого не делать, — медленно выговорила Ника, — Тем самым ты лишишь меня главной опоры («Ну что, съел? Мы сами разберемся»).

— Но он должен быть наказан…

— Он сам себя уже наказал…

— Хорошо. Как ты хочешь. Поправляйся, — и, обернувшись к докторам, — Если что-то нужно ей, сообщайте сразу, всё найдем и сделаем, — И не прощаясь резко поднялся со стула и вышел со всеми сопровождающими из палаты👇.

✊🇷🇺 ВС РФ продвинулись на южном фланге Авдеевки

На южном фланге в районе промзоны ВС РФ совершили дерзкий рейд и установили контроль над 5 зданиями, атака проведена быстро, грамотно и бесшумно, противник до самого завершения атаки не успел опомниться и понять, что происходит, — сообщает НгП Разведка

Значительную часть сил из этого района хохол ранее отвел под давлением непрекращающихся ударов, оставшиеся силы и наблюдательные посты были вскрыты и изучены нашими средствами разведки, к началу атаки вражеские дозорные были нейтрализованы - хохол вспышку уверенно проморгал.

Наша штурмовая пехота катком прошлась по зданиям, в кратчайшие сроки заняв позиции и устранив сопутствующие помехи.

Враг не успел запросить ни подкрепления, ни огня.

Тигры в промке проявляют недюжинный креатив и дерзость в штурмовых действиях, красивая работа.

Да прибудет с вами удача, воины!

Со вкусом сухого розового. СВО-роман.

Глава 16. Выздоровление Глава 15 тут.

Как бы там ни было, Никина жертва была принесена не зря: мучавшая и терзавшая Кострому с незапамятных его животная ипостась, которой нипочем оказались ни одиночество и пустота интерната, ни духота и сырость СИЗО, ни кошмары и зверства войны, досыта напиталась болью и отчаянием его жены, и, как будто бы, отцепила свои железные когти от его горла.

Он это почувствовал почти сразу, как только смог адекватно воспринимать происходящее, удостоверившись, что угроза жизни Ники снята. И хотя с одной стороны, он страшно изводил себя за сделанное в несознанке, корил, материл и каялся, с другой — ощущал сброшенный с плеч непосильный груз, который тяготил его всю его сознательную. Теперь с этим было покончено, раз и навсегда, благодаря ей, Дёма это чётко осознавал — пожертвовав собой любимая женщина сделала его по-настоящему свободным. В этом смысле он никогда ещё не был в таком внутреннем комфорте, таком ярком ощущении самости, в такой блестящей психологической форме. Он наконец осознал кто он, обрёл сам себя, успокоился и захотел начать жизнь заново.

Все время Никиной летаргии, почти не отходя от её больничной постели, он, после некоторого перерыва, продолжил рулить бизнесом и «делами» — критическая ситуация, из-за которой он чуть не угробил свою любимую, без него нежданно разрулилась сама собой, ко всеобщему удовлетворению. Это стабилизировало его ещё больше — именно поэтому он мог позволить себе быть настолько дерзким с Груздевым и вообще с кем угодно: переродившись, он обрёл новый внутренний стержень, и уверенность в себе (не напускную, а реальную), и высоко поднял голову и расправил плечи.

Единственное, что его по-настоящему тревожило, это состояние Вероники и сможет ли она его простить, потому что за это время без неё, время самопреображения и самопреодоления, он никогда не боявшийся остаться один и даже нередко пестовавший этот подход, вдруг понял, что без неё больше не хочет, что влюбился в свою жену ещё сильнее, хотя и сам не думал, что любить сильнее вообще возможно. Возможно, оказывается всё, и он настраивал себя на долгое вымаливание у неё прощения, но и мысли не допускал, что она может решить как-то иначе. И первая её, сдержанная и отстраненная, но всё же реакция давала ему на это определённую надежду.

Ника же с момента визита замглавы на удивление всем быстро пошла на поправку и уже через несколько дней начала нормально есть (он заказывал ей всё что она хотела в лучших ресторанах города), почти бодро рассекала по палате и по-доброму и радостно разговаривала по телефону со всеми, кто жаждал с ней общения. Между собой супруги беседовали пока ещё суховато, она отправляла его по делам, чтобы просто заезжал пару раз в день, а не крутился тут круглосуточно.

— Душа моя, — обратилась она к нему как-то, недели через две после означенных событий, — я хочу домой. Забери меня, пожалуйста, отсюда. Но…

— Что «но», Солнце?

— Дём, мы можем переехать? Я хочу домой, но не в ту квартиру, ты должен понять.

— Ну вот, — он театрально всплеснул руками и лукаво подмигнул ей, — весь сюрприз испортила!

— ???

— Я купил нам дом. Я знал, что в прежнее место ты возвращаться не захочешь. Сейчас его доводят до ума, пару дней ещё нужно, потерпишь? Смотри, нравится? — и он принялся листать фотки на телефоне, показывая ей их новый очаг.

— Ого! – восхитилась она, — Конечно, нравится. Конечно, потерплю. Так даже лучше, — и она впервые позволила ему поцеловать себя в щёку, но ему этого было, понятное дело мало, и он смело, но без привычного напора, обнял её и зацеловал в губы: соскучился без меры и как-то по-новому жаждал её всю👇.