Очередное дикое предложение от очередных малограмотных «общественников» касается рекрутирования городских бездомных для охоты на городских голубей, которые разносят заболевания. В обмен бездомным можно разрешить захватывать пустующие жилые помещения.

Сама по себе идея граничит с легализацией преступлений по захвату чужой собственности. Плюс является глубоко антинаучной и однозначно приведёт к тяжелейшим экологическим последствиям.

Воробьи и голуби в городской экосистеме занимают важное место, они встроены в неё, и их истребление может разбалансировать эту систему до весьма неприятных событий, ликвидация которых будет весьма проблемной.

Пищевой ресурс голубей - это остатки продуктовых отходов, которых в городе более чем достаточно. В этой нише они жестко конкурируют с другими животными - в первую очередь городскими крысами и мышами. Учитывая, что другие «общественники» требуют вести беспощадную борьбу с собаками и кошками в городе, в совокупности такие действия могут привести к резкому увеличению популяции крыс, которые являются распространителями крайне тяжелых заболеваний, а учитывая взрывной характер их размножения - любая эпидемия, вызываемая этими животными, будет распространяться точно так же взрывным образом. Не стоит забывать, что целый ряд инфекций, которые не передаются человеку, именно в крысах и мышах могут мутировать до состояния, когда такая передача станет возможной (пламенный привет городу Ухань)

Предложение «общественников» выглядит совершенно стандартно тем, что оно не имеет под собой ни малейшей научной проработки. Общественники не удосужились создать модель своего предложения, а значит - не в состоянии прогнозировать последствия. Китайцы как-то тоже решили истребить вредителей-воробьев, после чего столкнулись с целым комплексом катастрофических проблем, которые преодолевали весьма сложными и очень дорогими путями. Впрочем, с «общественников» спросу нет - они по определению не способны отдавать отчет в своих предложениях, их дело - обозначить свою активность.

Голуби утилизируют значительное количество пищевых отходов в городе, воробьи регулируют численность вредных насекомых, уничтожающих зеленые насаждения, что для города тоже весьма актуально - больные деревья, к примеру, могут стать причиной гибели людей во время сильных сезонных ветров вследствие своего падения.

Бездумное вторжение в городскую экосистему, особенно, если не понимать последствия такого вторжения, попросту опасно. И это касается вообще любых предложений такого рода, исходят ли они от общественников, депутатов или не в меру ретивых чиновников.

|Закрытый канал: https://t.me/no_open_expansion_bot

Формально встречи министра обороны США (точнее, сейчас оно называется военным министерством) с генералитетом армии связана с очередным бюджетным кризисом, вполне традиционным для США, когда госслужащие раз в год отправляются в отпуск в связи с нестыковками бюджетного процесса. Фактически это событие в этот раз может быть использовано как повод для чистки генералов в армии США - кого-то вернут из вынужденного отпуска, а кого-то нет.

Но есть и возможность прямой встречи верховного главнокомандующего со всем высшим составом, где он ориентирует американскую армию на предмет возможных будущих событий в Европе, где вероятность конфликта становится крайне велика, но США намерены впервые за всю послевоенную историю игнорировать свои союзнические обязательства (во всяком случае в полном объеме). Это необычная ситуация, и она подлежит разъяснению.

По всей видимости, подобная тема будет затронута, а может быть, и вообще станет главной во встрече Трампа и американских генералов. Предвоенная ситуация, даже гипотетическая, всегда является неопределенной, а потому требует прояснения по меньшей мере рамочных задач, которые будут ставиться перед военными.

|Закрытый канал: https://t.me/no_open_expansion_bot

Китайцы решают проблему, которая стала отправной точкой в модели «ядерной зимы». Суть проблемы заключается в том, что крупные городские агломерации (которые могут быть целью для нанесения ядерных ударов) становятся источником специфического явления под названием «огненный шторм». Опасность «огненного шторма» в образовании огромного количества мелкодисперсной сажи и дыма, которые не успевают полностью сгорать в огне ввиду недостатка кислорода. В силу очень малого размера и массы образующихся частиц эта сажа и дым поднимаются потоками раскаленного воздуха высоко в атмосферу, постепенно образуя в ней огромные облака, препятствующие проникновению солнечного света. Что может вызвать локальные, а затем и распространяющиеся по поверхности зоны аномального падения температуры.

Густонаселенные регионы, в которых находится множество крупных городских агломераций, в случае подобного сценария могут привести к эффекту «ядерной зимы», хотя есть и иные модели, которые не менее убедительно доказывают, что этот эффект не настолько критичен для климатических изменений глобального масштаба. В любом случае практических экспериментов в этой области не было и пока не предвидится, поэтому любые модели носят чисто теоретический характер. Тем не менее риск вполне реальный, а потому требуется создать систему противодействия подобным негативным эффектам.

Наиболее эффективным (и тоже в теории) является метод многократного удара по одной и той же цели. Суть метода — погасить «огненный шторм» вторым, а если потребуется — и третьим высотным ядерным ударом, пока мелкодисперсные продукты сгорания не успели подняться в атмосферу и распространиться по её значительному объему. Метод, мягко говоря, варварский, но (предположительно) может решить возникающую задачу.

Естественно, что возникают вопросы — через какой промежуток времени должен быть нанесен повторный удар, какова его мощность, параметры подрыва (в первую очередь высота применения заряда). Ну, и последствия в виде ионизирующего излучения и сроков, в течение которых местность, по которой будет применен такой комплексный удар, будет недоступна.

Судя по всему, китайцы моделировали именно этот процесс, и здесь возникает вполне логичный вопрос: какая местность и какой регион планеты исследовался в качестве «рабочей модели». Для Китая есть несколько возможных регионов применения ядерного оружия, и все они являются так или иначе, связанными с США. Единственное исключение-дополнение — это территория Индии, которая может стать целью для китайских ударов вне зависимости от отношений Китая и США. Тем не менее, подобные эксперименты (даже в виде теоретического моделирования) — вполне рабочий факт подготовки Китая к военным действиям. Вряд ли речь идет о том, что китайцы будут применять эти знания на практике, но готовность к такому развитию событий более чем очевидна.

Любая ядерная (она же термоядерная) война состоится в первую очередь в Северном полушарии, а особенности атмосферной циркуляции воздушных масс таковы, что южная часть планеты пострадает существенно меньше. Но Китай находится в Северном полушарии, а потому, естественно, крайне озабочен минимизацией последствий при любом развитии событий. Правда, география самого Китая, чье население сосредоточено практически всё на побережье и в прибрежных районах, не позволяет в принципе рассчитывать на благоприятные или хотя бы умеренно проблематичные последствия обмена ядерными ударами, поэтому для самого Китая беспокойство о глобальных последствиях для всего полушария выглядит избыточным. Скорее всего, если таковой состоится, для самих китайцев понятия «последствия» будут носить совершенно иной и очень нетеоретический характер.

|Закрытый канал: https://t.me/no_open_expansion_bot

США проводят подготовку к проведению военной операции против Венесуэлы.Операция, как можно понять, будет носить ограниченный характер без постановки задачи добиться ее целей «любой ценой». В чистом виде пиар-война, нужная Трампу для того, чтобы продолжать действовать в режиме постоянного изумления его решениями.

Тем не менее, венесуэльская верхушка воспринимает происходящее крайне серьезно, так как прецеденты для Латинской Америки, когда короткая военная операция США приводила к смене режима, имеются. При этом стоит отметить, что патриотическую венесуэльскую страту, представленную в основном креольским населением, Мадуро сотоварищи как раз выжег каленым железом. Основа режима — прикормленные нищенскими подачками маргиналы, которые для Латинской Америки характерно представлены в основном индейским населением и метисами, а у такой публики с патриотизмом всегда было неважно в любой стране. Лояльность режиму, которая основана на страхе, не дает на выходе патриотизм в его реальном прочтении любви к родине. Тем более, что от маргиналов режим всегда требует любви не к родине, а любви, основанной на страхе, к себе — фатальная разница.

Иначе говоря, опасения чавистской верхушки вполне рациональны — она вряд ли питает иллюзии относительно своей стабильности в случае даже ограниченного вторжения. У нее есть ресурс держать в страхе собственный народ, но ресурса противостоять внешнему врагу — тут есть большие сомнения. Банды коллективос, местных уголовников из венесуэльских фавелл-барриос, могут держать в страхе население. Но будут ли они сражаться с врагом — скорее всего, нет. А зачем?

Вообще, проблема криминальных и террористических режимов всегда заключается в том, что они полностью соответствуют определению, которое дал советский прокурор Руденко на Нюрнбергском трибунале - «сегодня мы судим не просто преступников, а преступников, захвативших целое государство и сделавших государство орудием своих преступлений» Наркорежим Венесуэлы способен удерживать власть в стране, но защитить ее — для этого чувства страха недостаточно. А ничего другого у таких режимов в качестве их опоры и легитимности не существует. И это критическая проблема.

По сути, устойчивость режима Мадуро базируется лишь на том, что он не представляет особого интереса для тех же США. Сместить его можно, но тогда нужно будет заниматься проблемой последствий, чего Трамп точно делать не собирается. В этом смысле сам Мадуро и его ближайшее окружение может стать мишенью при вторжении США, если оно состоится. Взять с помпой человека, за которого объявлена самая высокая награда «живым или мертвым» и привезти его в США, объявив о победе над наркомафией — это будет блестящий пиар-ход для Трампа. Но вот смещать режим в Каракасе, заниматься проблемами отчаянно нищей и обездоленной страны — а зачем оно ему надо? Поэтому для самого режима угроза вторжения не слишком велика. Вместо одного хефе мафия выберет другого, и все вернется к прежней жизни. А сам картель Солнц даже укрепится в результате такого небольшого кровопускания, так как его бессменное руководство буквально затромбировало все социальные лифты и лестницы и в стране, и в картеле (что, в общем-то, одно и то же).

Состоится ли вторжение США в Венесуэлу или нет — вопрос почти второстепенный, так как пока нет никаких признаков того, что это вторжение приведет к смене режима, который убивает страну. Арест правящей верхушки ничего не изменит, но другие задачи Трамп вряд ли будет преследовать в случае отдания приказа на проведение операции.

|Закрытый канал: https://t.me/no_open_expansion_bot

Довольно любопытная инфографика, из которой следует, что половина ВВП Соединенных Штатов генерируется в крайне небольшом числе и очень маленьких по размерам относительно всей остальной территории США кластерах.

Естественно, что к оценкам нужно подходить с известной долей аккуратности, так как ВВП - это специфический показатель. Тем более для экономики США, которая специализируется на управлении и услугах. Но не только: инновационная и высокотехнологичная составляющая в ней тоже занимает очень большую долю.

По сути, голубым цветом и выделены ключевые управленческие и инновационные центры США, которые дают тот же вклад в экономику США, что и вся остальная их территория. И, кстати, практически все эти локации - это территории, на которых крайне велико влияние демократической партии.

По факту все эти кластеры находятся в переходе к следующему технологическому укладу, а вся остальная территория США занимает по отношению к ним позицию периферии, причем в историческом разрезе будущее периферии всегда одинаково - она вынужденно переходит в подчиненное положение к центрам опережающего развития. Поэтому сейчас и разгорается крайне ожесточенная борьба, грозящая в определенный момент перейти в полноразмерный гражданский конфликт. С точки зрения исторических перспектив у «старой» Америки (которую Трамп грозится сделать «снова великой») шансов нет. Она уже проигрывает. Вопрос лишь в том, будет ли это поражение разгромным или «снова великая» Америка сумеет удержать хоть какие-то позиции хоть в чем-то. Примерно как индейцы в резервациях.

Это классическая проблема любой эволюции, когда возникает новая экосистема, и прежде доминирующие виды занимают в ней скромные и очень узкие ниши. Правда, если повезет, и эти виды сумеют переприспособиться к новым условиям, они могут занять и достаточно серьезное место и в новой экосистеме. Примерно такое место сумели отвоевать себе птицы, ведущие свою «родословную» со славных времен доминирования динозавров. Но для этого птицам пришлось очень сильно измениться, вплоть до неузнаваемости.

В этом смысле движение и идеология MAGA, конечно, обречены. Они могут лишь затормозить, но не отменить прогресс. Причем прогресс - это всегда очень неприглядно и неприятно для тех, кого он оставляет за бортом. Большая часть тех, кто вписан в уходящую систему, всегда воспринимает будущее, воплощенное в новом, негативно - и это естественно, так как они на этапе перехода составляют большинство. Но по мере продвижения прогресса их экосистема сжимается, и они будут вынуждены принимать новую и приспосабливаться к ней. Или сходить в никуда, как сошли динозавры.

|Закрытый канал: https://t.me/no_open_expansion_bot

Пресс-секретарь президента Песков анонсировал значительное по своему содержанию выступление президента на Валдайском форуме. В общем-то, шанс на значимость существует, так как в сложившейся обстановке наступает время так называемой критической точки — продлевать дальше нестабильную «стабильность» становится всё труднее и опаснее. Нужно делать какой-то выбор.

Обычно выбор делается из двух возможных вероятностей, но здесь будет несколько более сложная конструкция: вначале нужно решить — делаем ли мы выбор вообще или оставляем все как есть сейчас. Нежелание выбирать — это тоже выбор.

И вот только если будет принято решение, что стабильность становится слишком опасной, тогда появляются два новых варианта: либо на ужесточение и обострение, либо на постепенное смягчение ситуации. И там, и там есть свои подводные камни, но после того, как выбор будет сделан, отыграть назад уже не получится.

Повышение эскалации будет означать создание новой конфликтной зоны, причем на самом деле даже неважно где и какой. Это может быть как вполне ожидаемое начало конфликта на Балтике (Европа ускоренно к нему готовится, поэтому ждать, когда она будет к нему готова, нелепо), так и какое-то сугубо внутреннее решение. Скажем, будет объявлено, что незаконная миграция создает критическую угрозу, а потому все силы — на борьбу с нелегалами и созданными ими спящими террористическими ячейками. Борьба с терроризмом — дело привычное и ее можно вести сколь угодно долго. Любое решение, которое на выходе даст новый виток эскалации и мобилизации страны.

Смягчать ситуацию пока тоже возможно: достаточно принять предложения Трампа, которые он сделал в Анкоридже, и зафиксировать сложившуюся ситуацию на Украине «как есть». Это будет сложнее, чем месяц назад, но вероятность такая есть. Недовольство таким решением будет достаточным, но вряд ли оно будут критичным для устойчивости системы. При этом внутри страны режим тревожности останется, экстремальное управление тоже никуда не денется, так как оно теперь потребуется уже для перехода на мирные рельсы, а это процесс, который тоже можно продлевать достаточно долго.

Однако пока главный вопрос в другом: будет ли принято решение прекращать нынешнюю «стабильность» или продолжать её? Лавров в ООН заявил, что конфликт будет продолжаться до тех пор, пока не будут устранены его «первопричины». Причем эти первопричины обладают достаточно высокой степенью абстрактности, чтобы устранять их бесконечно длительное время. Поэтому совершенно не исключено, что значительность выступления президента будет заключаться именно в подтверждении курса на «устранение первопричин», то есть — всё остаётся по-прежнему. Тогда все остальные предположения немедленно теряют смысл.

|Закрытый канал: https://t.me/no_open_expansion_bot

В очередной раз на Валдае прозвучала тема «многополярного мира» и «полицентричности» мирового устройства. Что было преподнесено как важное и позитивное изменение в глобальной политике. Это значит, - сказал Путин, — что никто не готов играть по правилам, написанным "там, за океанами". Президент отметил, что любые решения должны приниматься на основе договоренностей, которые устраивают все заинтересованные стороны или подавляющее большинство.

И здесь нужно отметить две стороны вопроса.

Для любой социальной системы характерной особенностью является биполярность управления. Даже в самых примитивных человеческих сообществах очень быстро устанавливается негласная либо формализованная структура из двух управляющих центров: в каком-нибудь первобытном племени всегда есть вождь и обязательно возникает параллельный ему институт власти: это может быть шаман или какая-нибудь «великая мать», или уважаемый старейшина — неважно. Общество может быть устроено сколь угодно сложно, но оно всегда тяготеет к двум (и не более) центрам управления. Такая структура обеспечивает устойчивость социальной системы и в то же время позволяет решать оперативные задачи управления. Есть исключение — когда социальная система разваливается в силу накопленных противоречий либо под действием внешних экстремальных угроз, и тогда управление рассыпается на множество кластеров, которые неизбежно начинают борьбу между собой, и в конечном итоге, когда социальная система заново монтируется, в ней возникает все та же биполярная структура управления.

В этом смысле «многополярность» - это свидетельство разваливающейся социальной структуры. Глобальная многополярность может говорить лишь о тяжелейшем системном кризисе всей существующей глобальной системы управления, она перестает поддерживать балансы и разрешать противоречия, которые в таком случае очень быстро накапливаются и приводят к демонтажу неработающей структуры, открывая путь к ее пересборке.

Однако для «обычной жизни» многополярность и существование множества центров принятия решений — это кошмар. Создать балансы в такой системе и тем более поддерживать их без конфликтов невозможно. Уже поэтому называть подобную систему управления идеалом или хотя бы лучшим решением по сравнению с биполярной — это закладываться на существование в вечном непрекращающемся конфликте всех со всеми.

Если вспомнить известную книгу «1984», то три тоталитарных глобальных субъекта всегда формировали такую же биполярную структуру: два слабейших на данный момент субъекта всегда объединялись против сильнейшего, чем обеспечивалась динамическая, но все-таки стабильность всей системы. И никакой многополярности.

Второй момент, который стоит учесть — это то, что разрушение сложившегося порядка вещей всегда выгодно слабейшим, которые рассчитывают улучшить свое положение в неком будущем. Маргиналы системы всегда выступают за ее разрушение, так как терять им особенно нечего — они и без того находятся на периферии. И чем дальше они находятся в «пищевой цепочке», тем выше их мотивация к разрушению сложившегося порядка вещей.

Удивительно, но именно российская власть, которая беспощадно истребляет любую оппозицию себе, выступая за пресловутую «стабильность», горячо поддерживает при этом крах существующей системы и выступает ровно за то же самое, что она свирепо искореняет внутри страны. Что в общем-то говорит именно о маргинальном положении сегодняшней России в существующем мировом порядке. Именно это и толкает российскую власть на конфликт, который должен по ее представлению привести к более справедливому устройству, в котором она займет более высокое положение. Насколько обоснованы эти претензии — вопрос отдельный, но мотивация здесь очевидна.

|Закрытый канал: https://t.me/no_open_expansion_bot

(2) Сама по себе идея распределенного управления (иначе многополярности) имеет под собой основу, но при выполнении критически важного необходимого условия. Дело в том, что сегодня в мире главенствуют две базовые идеи, вокруг которых и формируются цивилизационные подходы к организации управления. Первая идея — эгоцентрического индивидуализма, характерная для высококонкурентной западной цивилизации. Вторая идея — коллективный принцип организации социума под жестким внешним управлением со стороны государства. «Муравьиный» социализм Китая — доведенная почти до идеала система подобного управления. Как обычно, в пределе обе эти системы управления сходятся через тотализацию контроля над каждым конкретным индивидуумом. Китайцы формируют систему контроля через так называемый условный «социальный рейтинг», западная цивилизация близка по подходам и тоже ищет варианты такого «самоконтроля» через принуждение.

Объединяет обе идеологические системы утверждение, что человек с его свободой воли является помехой для внешнего управления, а потому нуждается в жестких внешних рамках и контроле. И раз так — то биполярность уже заложена в глобальной системе управления, так как любой социальный субъект будет вынужден применять либо один, либо другой подход, ориентируясь на главные субъекты такого управления — будь то США или Китай. Третьего варианта сегодня нет и не предвидится.

Попытки России найти какой-то свой собственный суверенный путь в модели управления требуют создания принципиально иного подхода, в котором внешний контроль над социумом со стороны власти изменится на осознанный самоконтроль всех граждан социума. Собственно, об этом писали советские фантасты, описывая светлое коммунистическое будущее. Их системы управления были тоталитарными, однако отдельный человек внутри этой системы обладал максимальной свободой, так как имел внутренние механизмы самоограничений, не нуждающиеся во внешнем управлении. В подобной системе отношений государство имеет возможность перераспределения ресурса управления и сосредотачиваться на внешних противоречиях, будучи полностью уверенным в действенности внутренних механизмов.

Способна ли современная Россия на такой подвиг — создать абсолютно нетривиальный в нынешних условиях смысл? Пока — вряд ли. Российская власть не может поставить подобную задачу перед собой, так как в подобной системе ценностей она в ее современном варианте оказывается выброшенной на обочину. Только навязывая себя через насилие, она может управлять социумом, причем чем более человек бесправен, тем более уверенно себя чувствует система управления, склоняясь к максимально примитивным механизмам, основанных исключительно на запретах. Идеал такой системы — «белый список» разрешенных действий, всё остальное по умолчанию запрещено. Это прямая противоположность сказанному, где человек самодостаточен и управляется внутренними сдержками. Поэтому пока вариантов нет: либо западная, либо китайская модель управления. Других сегодня просто нет.

Российские потуги в адрес собственной культурной и исторической особенности никого не впечатляют и не могут впечатлять. Важно то, что сейчас. Уже вчера — это история, все смотрят исключительно вперед в будущее, искать его в прошлом — удел неудачников.

Поэтому выбора нет: либо вы генерируете новые смыслы и создаете новые стандарты, либо живете в пространстве чужих. Всё просто.

|Закрытый канал: https://t.me/no_open_expansion_bot

Безопасность давно уже превратилась в самодостаточную величину на уровне некоего фетиша. И чем дальше, тем более манипулятивным фактором она становится. Безопасности вокруг нас посвящено буквально всё, она существует как доминанта всей человеческой, административной и политической деятельности, превращаясь в полный абсурд.

Существует психологический парадокс: люди, которые живут достаточно долго, начинают подчинять свою жизнь тому, чтобы жить как можно дольше, постепенно сводя свое существование к одной-единственной цели — продолжать жизнь. Самыми характерными примерами являются бессменные руководители, которые начинают всерьез мечтать о возможности стать еще и бессмертными. Эта особенность проявляется во все времена человеческой истории, в том числе и сегодняшней. Недавний любопытный диалог российского президента и китайского председателя в Пекине только подчеркивает это.

Общество, в котором люди живут всё дольше, тоже подвержено этому стремлению. В нём, безусловно, нет ничего плохого, но у такого подхода есть один побочный эффект: доминантой поведения становится страх. Страх потерять жизнь из естественного опасения за нее превращается в базовую задачу всей жизни. Страх становится главным побудительным мотивом деятельности как отдельного человека, так и общества в целом. А страх — это еще и ресурс управления. Испуганными людьми проще управлять, причем управляют ими такие же испуганные люди. Здесь можно вспомнить мир Торманса с его делением на короткоживущих и долгоживущих. Каста долгоживущих «джи» управлялась страхом деклассирования, переводом в категорию короткоживущих «кжи», а потому была покорна и лояльна власти. С кжи было сложнее, так как они осознавали конечность своего короткого существования, а потому жили, что называется, на полную катушку, хотя и ими управляли страхом досрочного прекращения жизни.

Современное человеческое общество существует в комфортном состоянии, которое, безусловно, более комфортно, чем это было сто или даже пятьдесят лет назад. Люди стали жить существенно дольше, а потому страх утратить имеющееся теперь существенно выше. Фактор безопасности становится все более довлеющим, ему подчинено практически всё.

У такого положения вещей есть неприятное следствие: человек и общество (а, возможно, и человечество в целом) смещает баланс целей и задач своего существования от творчества и поиска нового, от развития и сопутствующего ему риска, в область сохранения имеющегося. В область «стабильности». Станислав Лем, один из величайших футурологов 20 столетия, описал мир («Возвращение со звезд»), в котором отсутствие риска и установка на безопасность и стабильность привели к его стагнации и угасанию в комфорте. Человечество само поставило себе предел в развитии и утратило смысл своего существования.

В некотором роде мы движемся в этом направлении, так как демографический кризис, связанный с падением рождаемости, ведет к двум очевидным следствиям: во-первых, растет доля возрастных и пожилых людей в большинстве социумов Земли. Во-вторых, неизбежно будет ставиться цель поддерживать численность населения в условиях падения воспроизводства через увеличение продолжительности жизни — то есть, еще один фактор старения человечества в целом. В перспективе это означает, что страх смерти станет доминирующим фактором всей деятельности человека, а значит, приведет к перераспределению ресурсов человечества от его развития в сторону сохранения стабильности. Система, в которой происходит разбалансировка двух целевых функций существования, обречена. Жизнь человека всё равно конечна, но если он при этом теряет возможность развития и лишает своих потомков плодов этого развития, это ведет к угасанию всего вида. Не быстрому, но неуклонному. И это угроза, которую нужно очень хорошо осознавать.

|Закрытый канал: https://t.me/no_open_expansion_bot

Европейская война, скорее всего, вопрос уже решенный. Накопленное количество противоречий уже неразрешимо никакими согласительными механизмами, а потому никто к ним и не собирается прибегать. Однако было бы крайне фатальной ошибкой считать реальной причиной будущей войны те или иные фантомные видения в головах руководителей, которые транслирует пропаганда. Базовые противоречия находятся в совершенно иных пространствах, хотя тоже имеют вполне измеряемый характер.

Человечество существует и развивается в границах двух пределов: предела сложности и предела бедности. Эти пределы сформированы противоречиями между техносферой (то есть, сферой материального производства, которая в общем виде определяет взаимоотношения человека и окружающего его пространства) и инфосферой (или пространством управления), которая отвечает за согласование поведения человека и техносферы.

Если материальное производство развито, а система управления не успевает за все более сложным технологическим развитием, наступает предел сложности — человек не в состоянии создавать технологии управления избыточно сложной для себя сферой производства. Если техносфера стагнирует, застывает в том или ином виде «стабильности», возникает иной тип противоречий, которые в итоге приводит к пределу бедности. Технологии управления, которым нечем управлять, переходят к самопожиранию социума через те или иные виды диктатур, где управление избыточно по отношению к социальной системе. В современной России в этом смысле мы вплотную подошли к пределу бедности. У нас он принял вид тоталитарной диктатуры, но и для Европы ситуация не лучше - диктатура избыточной бюрократии создает своих собственных монстров.

Сделать рывок и преодолеть в ходе этого рывка противоречия, которые формируют оба предела, вообще-то говоря, невозможно. По крайней мере проектным образом пока еще человечество ни разу не могло совершить такой подвиг. Всегда разрешение противоречий шло через первичную деградацию, откат назад и новую попытку преодолеть возникающие разрывы. Война — почти идеальный механизм такого первичного упрощения, так как она всегда откатывает социум назад через те или иные виды демонтажа предыдущих конструкций, «расчищая» новую строительную площадку.

Нынешняя ситуация крайне характерна с точки зрения необходимости разрушения двух безнадежных систем управления: тотально забюрократизированного Европейского союза, который загнал себя в ловушку переразвитости системы управления и невероятной сложности механизмов принятия простейших управленческих решений, и тоталитарной примитивной диктатуры, возникшей как ответ на достигнутый предел бедности, в России.

По факту обе системы управления должны столкнуться друг с другом и обоюдно друг друга уничтожить, создав в процессе взаимной аннигиляции пространство для новой итерации развития своих систем управления. И бюрократия, и тоталитаризм себя полностью исчерпали в плане развития социальных объектов управления, но без взаимного разрушения друг друга они так и будут лишь множить внутренние противоречия развития.

Говоря иначе, война между ними почти что предопределена. Они уже не могут ничего дать своим социальным системам, они могут лишь отбирать у них. Слишком сложная и слишком примитивная системы управления сходятся в обоюдной схватке, и вряд ли этому можно как-то помешать, процесс выглядит слишком объективным. Вопрос теперь лишь в том, когда и в каком формате пройдет эта схватка. Локация практически уже определена, масштаб столкновения тоже вполне обозначен. Будет ли это впоследствии названо мировой войной — вопрос непростой, так как предпосылок для глобального конфликта нет, но зато есть глобальные противоречия, которые могут быть разрешены в локальном конфликте. Вот если этого не удастся, тогда схватка распространится и на другие локации. В любом случае времени остается уже не слишком много, так как на войну поставлено слишком большое количество интересов.

|Закрытый канал: https://t.me/no_open_expansion_bot

Европейское предложение создания «стены дронов» является бессмысленным по сути и бессодержательным с точки зрения практического воплощения. Российско-украинский конфликт продемонстрировал, что новый тип военных действий, к которому пока никто не готов, уже существует в реальности. Ранее каждая сторона боевых действий строила свою стратегию войны на захвате господства в воздухе, однако что делать, когда господство в воздухе захватывают и удерживают обе стороны одновременно, военная наука ответа пока дать не смогла — подобная ситуация ранее казалась невозможной. Тем не менее это положение вещей стало нормой: обе стороны обладают достаточным количеством беспилотных систем разных типов, чтобы буквально «обнулить» все предыдущие концепции ведения боевых действий. По сути, это главная причина, по которой сегодня наступательные действия любой стороны не дают результата.

С точки зрения защиты территории от воздушных ударов ситуация выглядит точно так же — военная наука не способна ответить на вопрос: как организовать оборону огромных территорий от малоразмерных и очень многочисленных средств нападения. Очаговая оборона вокруг стратегически важных объектов нереалистична — таких объектов слишком много. Создание районированной системы ПВО упирается в ресурсную недостаточность — слишком большой ресурс потребуется на создание эшелонированной обороны, а если учесть стремительное развитие роботизированных средств нападения, оборона всегда будет отставать от темпов, которые навязываются нападением.

По факту, есть только два возможных ответа на подобные угрозы. Первый связан с ускоренным развитием таких же роботизированных средств, предназначенных для уничтожения дронов нападающей стороны. Снижение стоимости «противо-дронов» становится ключевым фактором. Однако это соревнование все равно выглядит зыбким с точки зрения эффективности любой обороны — она всегда будет играть вторым номером, лишь реагируя на развитие средств нападения.

Второй ответ — это повторение уже пройденного. Баланс страха, который был создан в результате развития средств ядерного нападения. Стороны, обладающие ядерным оружием, в итоге вышли на ситуацию гарантированного взаимного уничтожения, что и привело к вынужденным договоренностям между ними. Дроны становятся аналогом ядерного оружия, причем дешевым и доступным даже для технологически не слишком продвинутых стран. Мощность в килотоннах компенсируется количеством в штуках. Сегодня Россия применяет почти тысячу ударных дронов за один налет, украинские нападения оперируют сотнями дронов, и на «длиной дистанции» ущерб может быть вполне сравним с применением ядерных средств поражения. Топливный кризис в России и назревающая энергетическая катастрофа на Украине — видимые результаты такой войны дронов.

Поэтому инструментом сдерживания может в конечном итоге стать массовое производство ударных дронов разных классов, которое сделает бессмысленным нападение противника, так как он немедленно получит встречный удар, наносящий ему вполне сопоставимый ущерб. При этом «правильные» боевые действия, связанные с наземными операциями масс войск и техники по той же самой причине будут либо предельно затруднены, либо невозможны — дроны поля боя остановят любое наступление.

Логично предположить, что через некоторое время все стороны придут к выводу о том, что оборона вторична по сравнению с нападением и начнут усиленно и ускоренно строить роботизированные средства нападения, делая упор на их количество и снижение стоимости. И когда некоторый предел будет пройден — наступит время для новых договоренностей на основе нового баланса страха.

«Стена дронов» - это просто способ потратить неисчислимые деньги, получив на выходе нулевой результат с точки зрения эффективности. Рай для коррупции, но полная бессмыслица с точки зрения достижения результата.

|Закрытый канал: https://t.me/no_open_expansion_bot

Очередное «чудо-оружие», которое может появиться в зоне российско-украинского конфликта — американские «томагавки». Трамп сообщил, что решение он уже принял, но хотел бы еще кое-что уточнить у Киева.

Общую картину «томагавки», конечно, не изменят, так как в этом конкретном конфликте сложилась равновесная ситуация, которую крайне сложно поколебать. Есть только два более-менее реалистичных сценария, при которых равновесие может быть разрушено: либо внутрь этого конфликта будет вброшен какой-либо ресурс, качественно меняющий всю картину боевых действий, либо создан связанный с этим конфликтом, но отдельный новый очаг масштабных боевых действий, по итогам которого решится судьба и этого конфликта.

Очевидно, что «томагавки» не являются ни тем, ни другим, поэтому на какое-то время они станут новым фактором, к которому обе стороны будут приспосабливаться, но через некоторое время он перестанет оказывать сколь-либо существенное влияние на происходящее и станет частью общей системы этого конфликта.

Кроме того, стоит понимать, что вообще-то такой класс оружия не очень-то предназначен для текущей стадии этого конфликта. Крылатые ракеты начинают войну, это оружие первого удара. Они дорогие, они специализированные, они имеют узкий спектр применения. Поэтому никто не производит их конвейерным способом, как снаряды или патроны. В этом просто нет практической необходимости. Такое оружие выполняет свою задачу и уступает место другим классам вооружений, а промышленность снова начинает их накапливать на складах. В общем, скепсис в Кремле по поводу значимости передачи некоторого количества «томагавков» Киеву вполне оправдан.

Кроме того, стоит понимать, что Трамп (пока во всяком случае) вообще утратил интерес к этому конфликту. В его стиль управления вполне вписываются быстрые и результативные «сделки», но когда что-то идет не так, Трамп предпочитает зафиксировать ситуацию и переключиться на что-то другое. Сейчас его больше интересует Газа и Венесуэла, и гораздо меньше — Украина и Россия. В нашем конфликте краткосрочных решений уже не просматривается, поэтому он сбрасывает этот конфликт на европейцев, предполагая, что когда общая обстановка изменится, он может снова войти в нее. Сама по себе задача остается прежней — ему нужно истощение (или даже поражение) Европы, на базе которого он сможет продиктовать европейцам новые условия взаимоотношений, в рамках которых будет решаться и китайская проблема, так как европейский рынок для Китая крайне важен, и если США сумеют добиться преимуществ для себя на этом рынке в ущерб интересам Китая — это послужит гораздо более прочной и выгодной переговорной позиции уже для диалога с Пекином.

Это предыдущая администрация рассматривала российско-украинские противоречия, а затем и прямой конфликт с точки зрения своих идеологических воззрений, для Трампа это всё пустой звук, он мыслит рациональными категориями, где всё решают переговорные позиции. Остальное для него несущественно.

Кроме того, нужно понимать, что поставки «томагавков», если они состоятся — это тоже не акт благотворительности. Речь идет о том, что Европа купит у Америки эти ракеты и под ее контролем и на ее условиях передаст их Киеву. Америка должна заработать при любой ситуации. Откуда европейцы возьмут деньги — Трампа не касается.

Ну, и есть повод вспомнить, что в свое время 60 «томагавков» смогли вывести из строя приблизительно на неделю-две авиабазу Шайрат в Сирии. В России более полутора тысяч важных объектов попадают в зону действия «томагавков», если их запускать с территории Украины. У США просто нет такого количества крылатых ракет, чтобы хотя бы на неделю вывести все их из строя.

|Закрытый канал: https://t.me/no_open_expansion_bot

Нацизм на Украине был и остается реальным явлением, как бы его не маскировать под что-либо иное. Немалое число общественных структур Украины являются буквально калькой с аналогичных им институтов нацистской Германии. В частности, Украинский институт национальной памяти фактически один в один повторяет известную германскую структуру Аненербе, которая официально занималась изучением древней германской культуры и истории и наследия предков. По факту ее задачей было создание квазинаучных обоснований под внедрение «традиционных» германских ценностей и подведение базы под исключительность «германской расы».

Украинский аналог занимается практически тем же самым, создавая квази-научные обоснования под задачу древности украинской нации и создание образа ее исключительности. Естественно, что с доказательной базой получается не очень, поэтому в основном задача решается через создание образа вековой борьбы с угнетателями, в которой и ковалась украинская идентичность. Ничего особо нового: идея враждебного окружающего пространства органично вписывается в любые построения на заданную тему. Здесь происходит классическая подмена причины следствием и обратно. Любые события, факты, явления при таком подходе буквально подгоняются под заранее заданный ответ, что, собственно, и отрицает любую научность подобных методов.

Нынче институт памяти отметился списками лиц и исторических событий, которые относятся или не относятся к «российской имперской символике». Сформированы два списка - «белый» и «черный». К первому относится то, что по мнению составителей, не противодействовало процессу роста украинского самосознания, в «черном» списке поименованы люди и события, которые противодействовали становлению украинской независимости и способствовали реализации русской имперской политики.

Любопытно, что составители даже не задались вопросом: а какой именно политике могли содействовать люди, живущие во времена Российской империи? Какая российская политика вообще была в 17-19 веке, кроме имперской?

Но украинскому Аненербе некогда заниматься столь сложными умозаключениями, перед ним стоит стандартная задача: сформировать списки врагов украинского народа. Начиная с адамовых времен, а то и пораньше.

В общем-то, любой режим, тяготеющий к нацистским практикам, нуждается в подобных списках. Здесь стоит только начать, как количество врагов государства начинает пухнуть как на дрожжах. И неважно, оглашаются ли эти списки регулярно по пятницам, либо их публикуют от случая к случаю, но тоже достаточно регулярно. Здесь важен ключевой посыл, закладываемый в эту деятельность: любой фашизм (даже в лайт-версии) всегда нуждается во врагах. Враждебное окружение становится залогом выживания такого режима, так как позитивной повестки для своей страны у него нет. Украина в этом смысле вполне уверенно идет в сторону формирования именно нацистской идеологии, причем сейчас для этого складываются максимально благоприятные условия: во-первых, очевидная невозможность восстановления своей территориальной целостности приводит к тому, что значительная часть территорий, на которых ранее проживало относительно лояльное к России население, теперь не в составе Украины и с очень высокой долей вероятности уже не будет с ней. Это означает, что на оставшейся территории существенно возрастает доля сторонников идеи «одвичного ворога». Во-вторых, идеальной питательной почвой для фашизма является реваншизм. Поражение в войне всегда создает огромное пространство, в котором идеи реванша воспринимаются крайне положительно. «Можем повторить» - классический реваншистский лозунг, на котором можно сплотить. В этом смысле будущее Украины практически во всех сценариях предопределено — ближайшие несколько поколений будут поражены ненавистью, которую можно направить в любую сторону — сторону России, Польши, Венгрии. Либо на гражданскую войну против внутренних врагов. Враг в этом смысле важен своим существованием, а кто он — это вопрос вторичный. В задачу украинского института нацпамяти как раз и входит формирование образа врага. И ничего иного.

|Закрытый канал: https://t.me/no_open_expansion_bot

(1) Сегодня и завтра в Душанбе пройдет саммит «Центральная Азия — Россия». Сам по себе саммит достаточно важен для всех участников, и этот формат становится всё более редким в связи с серьезными трансформациями, вызванными китайской и турецкой экспансиями в этом регионе (пока относительно мягкими, но уже довольно существенными). Особый формат общения стран региона с Россией становится чуть ли не единственным вариантом выстраивания отношений отдельно от иных внешних игроков.

Еще одной примечательной особенностью именно этого саммита, который проводится именно в Душанбе, является идущий процесс постепенной подготовки к передаче власти от Эмомали Рахмонова (который, к слову, на целых три дня старше российского президента) к его сыну Рустаму. Рустам Эмомали уже приезжал в самостоятельном качестве в Москву в мае этого года, и по факту это была поездка, в которой он «наводил мосты» и представлялся в качестве будущего преемника.

За основу таджикского «транзита» взят аналогичный транзит в Туркменистане, где бывший аркадаг передал власть и управление своему сыну Сердару. В других странах региона такого рода транзиты были невозможны (у казахстанского и узбекского президентов были дочери, в Киргизии идея династийного правления вообще нереалистична), для Рахмонова такой вариант возможен, и он стал готовиться к нему давно, продвигая сына по властной иерархии с 19-летнего возраста. Женат Рустам Эмомали на дочери главы одного из самых влиятельных таджикских кланов, сегодня он третье, а фактически второе лицо в таджикской вертикали.

Как всегда, в подобных транзитах есть свои подводные камни. Они всегда связаны с соратниками отца, которые после прихода сына «подвисают» в воздухе. У сына редко есть личные обязательства перед ними, поэтому их положение становится шатким. Конфликты в этом случае неизбежны, особенно в ситуации внезапной и внеплановой передачи власти. Скажем, скоропостижная смерть Хафеза Асада привела к тому, что его сын Башар пришел на высший пост практически без команды, а в процессе ее формирования был вынужден буквально разорвать отношения с соратниками отца, создав для себя будущую оппозицию, которая проявилась во время гражданской войны. Скажем, нынешний «президент» Сирии Ахмед аль-Шараа — представитель одного из влиятельнейших кланов Сирии, его дядя был вице-президентом у Башара Асада, будучи давним соратником Хафеза Асада.

Такой же конфликтной была попытка передачи власти в Египте от Хосни Мубарака его сыну Гамалю. Собственно, в основе успешной революции 2011 года как раз и был кризис между соратниками Хосни Мубарака, категорически не желавшими прихода Гамаля. Египетские генералы (другой элиты в Египте нет) сдали власть братьям-мусульманам, помогли им снести клан Мубарака с гарантией его невозврата, после чего сами снесли братьев-мусульман, поздно сообразивших, что их наняли для грязной работы, но никак не для управления страной.

Эмомали Рахмонов отдает себе отчет в опасности переходного периода, тем более, что в Таджикистане есть свои собственные «братья-мусульмане», которые могут стать инструментом, с помощью которого недовольные (а они, без сомнения, будут) попытаются переиграть «транзит» в свою пользу. Этим инструментом является таджикская в своей основе «Вилайет Хорасан», она же ИГИЛ в Афганистане. Однако в отличие от маргинальных египетских «братьев», верхушка «Вилайет Хорасан» умеет в государственное управление, обладает колоссальным боевым опытом, имеет прекрасное военное и гражданское образование. Это роднит ее с иракским Исламским государством, которое было создано в том виде, который мы знаем, выходцами из силовых и гражданских структур режима Саддама Хусейна. Они умели работать на перспективу, обладали способностями, связями и ресурсами, которые в итоге позволили им на фоне развала государственной власти в Сирии вначале создать свою территорию на востоке от русла Евфрата, а затем развернуть свои силы на три ключевые суннитские провинции Ирака. И без внешнего ресурса в виде международной коалиции Ирак не имел ни малейших шансов на победу над этим весьма непростым по всем меркам образованием.

(2) Руководство «Вилайет Хорасан» - это выходцы из силовых структур Таджикистана, имеющие связи во всей властной иерархии Таджикистана, и они вряд ли станут просто инструментом в чьих-то руках. Они вполне могут сыграть в свою игру, и еще неизвестно, кто в ней будет диктовать правила. То, что «Вилайет Хорасан» может сам писать эти правила, показал теракт в подмосковном «Крокус Сити Холле», целью которого было принуждение России в лице ее населения и власти к созданию устойчивой и острой фобии в отношении мигрантов и созданию условий для их выдавливания из страны обратно на родину, где эти люди не имеют перспектив, работы и средств к существованию в силу непростой экономической ситуации. Именно эти люди могут стать горючим материалом, а уж для ИГИЛ создать пожар в нужном месте и в нужное время — вопрос почти технический. Процесс транзита власти — почти идеальное время для подобных операций, и «Вилайет Хорасан» тоже готовится к нему, но со своей стороны. Стоит учесть, что хотя гражданская война в Таджикистане начала-середины девяностых завершилась мирным процессом между сторонами, но впоследствии оппозиция была постепенно лишена практически всего, чего она добилась на основе соглашений, и социальная платформа для недовольства в Таджикистане в наличии.

Ну, и, наконец, говоря о Таджикистане, всегда стоит держать в уме Горный Бадахшан, власть в котором номинально принадлежит Душанбе, но реально там правит вождь исмаилитов Ага-хан V, входящий в глобальную мировую элиту и обладающий ресурсами, вполне сопоставимыми с ресурсами всего остального Таджикистана. Ага-хан не вмешивается в процессы, происходящие в Душанбе, но без негласных согласований с ним такие важные вещи, как вопрос власти, вряд ли будут происходить.

Подводя итог — передача власти в Таджикистане не обещает быть спокойной. Туркменский вариант чисто аппаратной смены первого лица возможен, но вероятность того, что все пройдет гладко, не выглядит стопроцентной.

По всем признакам, процесс транзита будет запущен уже достаточно скоро. Возможно, что в следующем году. Поэтому сегодняшний саммит может быть одной из последних фаз подготовки к нему и стать окончательным актом представления Рустама Эмомали в качестве официального преемника. В какой форме это представление пройдет, особого значения не имеет. Соответственно, Эмомали Рахмонов должен будет получить гарантии со стороны всех участников и, конечно, Кремля, в безусловной поддержке процесса. А эти гарантии должны быть предоставлены не только на словах и в заверениях, но и в практических вопросах - У Кремля сегодня самые лучшие отношения среди всех участников саммита с афганским Талибаном, и все ждут от него, что будет сделано все для того, чтобы Афганистан не стал для региона «черным лебедем». И не только Талибан - «Вилайет Хорасан» особенно тревожит таджикских партнеров, так что весь комплекс вопросов, связанных с Афганистаном, будет одним из ключевых на встрече.

Но как известно, «гладко было на бумаге», поэтому стоит ожидать любых неожиданных событий, которые могут вмешаться в транзит. Как в его ходе, так и сразу после него.

|Закрытый канал: https://t.me/no_open_expansion_bot

Павел Дуров в свой день рождения опубликовал фактически манифест свободы слова. Под которым можно только подписаться, но проблема заключается в том, что объективные законы развития делают высказанные в нем нарративы утопическими. По меньшей мере сейчас.

Человечество буквально «воткнулось» в предел сложности своего развития. Технологическое развитие цивилизации опередило практики и технологии управления этим развитием. Цивилизационная функция физических технологий определяется согласованием человека и окружающего его пространства. Гуманитарные технологии должны согласовывать (адаптировать) развитие физических технологий и человека, делая его психически совместимым с технологическим прогрессом.

Сбалансированное развитие предполагает равномерность и соответствие физических и гуманитарных технологий. Однако это никогда не происходит, всегда существует нарушение равновесия. Разрешение противоречия между развитием этих двух составляющих деятельности человеческой цивилизации и приводит к её прогрессу. Соответственно, невозможность разрешения этого противоречия неизбежно ведет к деградации. В марксистском понятийном пространстве эти две составляющие носят название производительные силы и производственные отношения.

Предел сложности наступает, когда возникает невосполнимый дефицит гуманитарных технологий управления, структура цивилизации становится избыточной настолько, что ее связность резко уменьшается, а совокупность всех физических технологий теряет системные свойства. Мы можем это наблюдать по стремительному разрушению глобального пространства и нарастанию тенденций к обособлению. Характерный признак любой катастрофы — при приближении к критической точке система суверенизуется, пытаясь оптимизировать себя по веществу, информации и ресурсам за счет утраты видового разнообразия. Дуров сам пишет о том, что страны, ранее бывшие на первых ролях в вопросах продвижения прав и свобод, сегодня стремительно фашизируются:

«...Германия преследует всех, кто осмеливается критиковать чиновников в Интернете. Великобритания сажает в тюрьму тысячи за их твиты. Франция ведет уголовные расследования против технологических лидеров, защищающих свободу и приватность...»

Это и есть характерный признак утраты видового разнообразия и превращение всех стран и социальных субъектов в одно нечто похожее. Ранее либеральные и демократические страны становятся неотличимыми от фашистских диктатур, да по сути, ускоренно превращаются в них.

Цивилизация, пересекая пространство предела сложности (что означает недостаточность знаний при избыточности технологических действий), приходит к структурному разрушению и глобальному кризису. Он всегда принимает вид и характер утраты управления. Правящие страты во всех странах перестают понимать, чем именно они управляют, а потому единственное решение, которое возникает в этом случае — принудительная (либо стихийная в случае их бездействия) деградация: как социума в целом, так и системы управления им в частности. Деградация этих двух подсистем тоже неравномерна, поэтому в случае, если происходит рассогласование деградационных процессов, это противоречие разрешается размонтированием всей социальной системы, которая не смогла выдержать равномерную деградацию до восстановления приемлемого уровня управляемости. Если же деградация социума и управления им идут в каком-то балансе друг относительно друга, полной деструкции социального субъекта можно избежать.

В любом случае пока вся человеческая цивилизация оказалась неспособной к управлению тем, что создано ею же в ходе технологического развития. По сути, это своеобразный психический спазм, достаточно взглянуть на утративших психическое здоровье и адекватность представителей властных структур в самых разных странах и эпидемии массового озверения среди огромных масс населения в них. Поэтому на данном этапе речь идет не о развитии и преумножении достигнутого, а о том, чтобы сохранить хотя бы часть его для новой итерации развития в будущем.

|Закрытый канал: https://t.me/no_open_expansion_bot

Самая спорная и в целом бессмысленная по содержанию из Нобелевских премий — это, конечно, премия мира. Вне зависимости от персоналий, которые становятся ее лауреатами, сама постановка вопроса и критерии ее присуждения вызывают вполне обоснованные сомнения.

Человек с момента своего «очеловечивания» - то есть, став социальным разумным существом, попал в жесткое противоречие, связанное с тем, что социум был обязан подавлять биологические инстинкты своих членов и создавать системы правил поведения в нем. Десоциализация — то есть, изгнание из социума — является фактически смертью индивидуума, так как выжить в одиночку он не в состоянии. Поэтому психика каждого члена социума всегда находится в состоянии стресса, а значит, возникает фрейдовское расслоение психики на сознание, подсознание и цензуру.

Реакция на стресс всегда одна — агрессия. Подавленная или проявленная, но всегда агрессия. Она становится неотъемлемой частью существования социума. Агрессия выливается в насилие, причем значительная часть насилия «рассеивается» внутри социума, превращаясь в бытовое, криминальное, государственное насилие, информационный террор — как упорядоченный, так и стихийный. Социум всегда генерирует инферно, как плату за свое существование. А раз есть инферно, то оно всегда структурируется в так называемую «Стрелу Аримана» (понятие о которой дал фантаст-футуролог Иван Ефремов) - то есть, в величину, «скалярно» всегда отличную от нуля и обладающую «векторной» направленностью.

Парадокс заключается в том, что максимально хаотизированное и максимально структурированное общество одинаково создают огромное количество инферно, так как формируют устойчивый и несокращающийся объем стресса, который выливается в агрессию. Поэтому «нормальное» общество — это всегда баланс между структурированием социума и вихревыми тенденциями в нём. Как правило, такой баланс создается, когда структуры низшего порядка — семья, цех, партия — организованы и подчиняются строгим нормам и правилам как внутреннего, так и внешнего по отношению к ним характера, но общество в целом остается динамично подвижным, различным и изменчивым.

Тоталитарные государства, не имея возможности управлять общественной динамикой, всегда идут по пути принудительного «охлаждения» общества, тотализации его упорядоченности, и всегда через насилие. Тем самым уровень стресса общества резко повышается и возникает проблема — куда «утилизировать» избыточную агрессию, создающуюся политикой тоталитаризма.

«Стрелу Аримана» можно направить на разрушение, а можно — на созидание. Однако созидание требует высокого уровня управляющих технологий и соответствующих им компетенций управленцев, поэтому как правило, решение находится на пути разрушения.

Война в любом из своих представлений становится клапаном, через который стравливается избыточная агрессия, но война сама является источником стресса, и чем более ожесточенные формы она принимает, тем выше уровень вновь создаваемого стресса и агрессии по сравнению с теми, которые она «утилизирует».

В любом случае война — это практически естественное состояние любой социальной системы, так как такая система всегда неидеальна, и всегда формирует пространство для все новых объемов и видов агрессии. «Борьба за мир» в таком случае превращается в попытку решать не причины, а следствия. Реальная борьба за мир — это всегда действия, направленные на создание балансов уровня стресса в обществе либо проектная канализация проявленной агрессии на созидательные цели — освоение новых пространств, создание новых технологий, развитие существующих. Положа руку на сердце — кто из лауреатов Нобелевской премии мира вообще имел отношение к такой деятельности? Вопрос риторический, как и ответ на него. Соответственно, сама по себе премия мира в таком случае превращается в какой-то весьма фантомный объект, у которого нет сколь-либо реального содержания.

|Закрытый канал: https://t.me/no_open_expansion_bot

Военное обострение между Афганистаном и Пакистаном, видимо, было неизбежным и может повториться еще не раз. С проблемой такого рода сталкивались разные страны в разное время, и она носит абсолютно объективный характер.

Талибан — это национально-освободительное движение клерикального толка. Вся его деятельность на протяжении десятилетий была связана с вооруженной борьбой, целью которой было создание государства Афганистан в том виде, который и был заложен в идеологию движения — национальное исламское государство.

Соответственно, лидеры движения — это люди, умеющие воевать, выдвинутые вверх по иерархической лестнице именно за эти умения. Победа поставила перед движением кардинально иные задачи — государственное строительство и гражданское развитие. Логика требует продвижения на ведущие позиции людей, которые умеют заниматься именно этим. И вот здесь, как правило, возникает кризис, так как таких людей попросту нет (да и откуда им взяться у воюющего десятки лет движения?), а главное — что теперь делать с прежними лидерами, которые умеют воевать, но совершенно не умеют строить мирную жизнь?

Те же вопросы возникают и в отношении всей структуры Талибана, которая была сформирована для войны, но теперь перед ней стоят принципиально иные задачи.

Кстати говоря, на этом же погорел и Альянс Семи, который пришел к власти после свержения режима Наджибуллы. Лидеры Альянса оказались полностью неспособными к мирному строительству и очень быстро скатились в междуусобицу, на фоне которой и пришел к власти «первый» Талибан.

Советская Россия, если взять ее в качестве примера, после гражданской войны оказалась перед таким же противоречием, вследствие чего внутри победителей разгорелась ожесточенная борьба, суть которой заключалась в выборе между продолжением революционной экспансии со вполне очевидным концом в виде истощения и разгрома всего советского проекта, либо в строительстве национального государства. Борьба, которая в советской историографии носила определение «партийной дискуссии», продолжалась почти десятилетие, в ходе нее сторонники мировой революции потерпели поражение. Кстати, поэтому троцкизм в СССР был буквально смертельным обвинением, так как выбор был экзистенциальным и не предполагал никакого компромисса. Репрессии 30 годов также носили объективный характер — иным способом очистить госаппарат от героев гражданской войны — сплошь палачей и убийц не получается (других в ходе гражданской войны она не выдвигает вперед и вверх, так как истреблять своих граждан — это серьезное испытание для нормальной психики).

За прошедшие после победы Талибана годы никакой «партийной дискуссии» в его рядах не отмечено, руководящие посты продолжают занимать всё те же полевые командиры. Предельно жесткое отношение к системе образования указывает на то, что создавать и воспитывать управленческие и профессиональные кадры Талибан тоже не намерен.

Поэтому рано или поздно, но вопрос о внешней экспансии перед Талибаном должен встать в полный рост, и Пакистан в этом смысле выглядит вполне логично, так как западная часть Пакистана, пограничная с Афганистаном - Зона племен — это фактически тот же самый Афганистан с тем же самым населением. Поэтому идея освободить братьев, стенающих под пятой отступников, просто обязана прийти в голову руководству Талибана и будет воспринята вполне позитивно всей его военизированной структурой.

Угроза Талибана, в случае выбора им проекта развития в сторону военной экспансии, становится общей угрозой всех стран региона. И Пакистан здесь — только первый звонок.

|Закрытый канал: https://t.me/no_open_expansion_bot

Предполагается, что на текущий момент режим власти в России, полностью искоренив само понятие «оппозиции», находится в максимально устойчивом состоянии с точки зрения предотвращения внутренней смуты. Отдельные стихийные выступления, даже если они и будут происходить (причем неважно, по каким поводам) угрозы не представляют просто в силу полного отсутствия хоть какой-то организующей их силы. А стихийное появление такой силы — дело вероятностное, небыстрое и пресекается вполне беспроблемно.

Однако в таких ситуациях всегда возникает сюжет, который не вписывается в подобную картину тотального внутреннего контроля. И он всегда связан с самой властью.

В качестве примера стоит напомнить, что в октябре 1952 года на 19 съезде партии был провозглашен курс на разделение полномочий партии и исполнительной власти-правительства. Сталин произносил свое выступление в мертвой тишине партаппаратчиков, прекрасно понимавших, что будет происходить далее, так как отлучение от контроля над распределением ресурсов в азиатском способе производства (по Марксу) всегда означает утрату реальной власти. А с ней - и всего того, ради чего правящая страта и существует.

Через четыре месяца после этой мертвящей тишины стране объявили о тяжелой утрате, постигшей ее, а партия, проведя внутреннюю чистку, похоронила вместе с вождем и идею разделения полномочий — до 19 партконференции 1988 года, причем Горбачев учел печальный опыт предшественника и ускоренно принялся создавать параллельные партии структуры, но и здесь партийная номенклатура сумела сохранить позиции, разрушив страну, но сохранив (в значительной части) власть и доступ к ресурсам, пускай и на уровне ниже. Что значит какая-то страна по сравнению с собственным правящим положением? Потом она в ряде республик ее все же утратила, сдав полностью или частично позиции оргпреступности (как в России, Украине, Закавказье), но это было потом и сугубо в «рабочем» порядке. И опять же - срок, в течение которого номенклатура нашла выход, был достаточно небольшим - чуть менее, чем через 2 года в 1990 году Россия приняла декларацию о суверенитете, после чего распад страны стал вопросом ближайшего времени.

В любом случае решение находилось, и оно всегда исходило из недр самой власти.

Возникает вполне логичный вопрос: развязанное сегодня избиение чиновного сословия и аффилированных с ним бизнес-структур пока происходит в режиме надежд истребляемой бюрократии, что она в личном качестве как-то, но договорится и откупится. Однако время идет, и можно видеть вторую фазу событий — чиновники собирают «тревожные чемоданчики» и пытаются скрыться с сотнями миллионов рублей (в валюте, рублях и золоте) — в автомобилях, на личных самолетах и ином транспорте. Пока их в основном ловят по дороге. Однако третья фаза — когда они осознают что бежать некуда и придут за каждым — наступит уже очень скоро. И тогда перед нынешней чиновничьей номенклатурой встанет вполне очевидный вопрос: как удержать непосильно нажитое, которое отберут с вероятностью процентов в сто?

Логично предположить, что чем активнее пойдет резня бюрократии, тем скорее фаза номер два перейдет в третью. И вопрос коллективного спасения встанет ребром. Каким будет на него ответ — никто не знает и никто не скажет, но вариантов не слишком много на самом деле. И все они сводятся к двум уже упомянутым — либо к сообщению о постигшей нас невосполнимой утрате, либо о быстром, буквально одномоментном разбегании всех во все стороны (в одиночку сделать это будет невозможно, а вот когда побегут все, да еще и с территориями и активами — остановить этот процесс будет невозможно)

Кивать на чужой опыт (скажем, китайский) в этом вопросе нет ни малейшего смысла. Он на то и чужой, что завязан на чужую культуру и ментальность. Тем более азиатскую. Но тот факт, что в плотно закрытом котле бурно кипит, а снизу только успевают подбрасывать дрова, выбора не оставляет — кипящий пар рано или поздно, но найдет выход. И, как всегда, это будет то, к чему никто не готов и что сегодня даже не предполагается.

|Закрытый канал: https://t.me/no_open_expansion_bot

Подписанная вчера мирная декларация в Шарм-аль-Шейхе является в чистом виде «игрой в имитацию» и не имеет ни малейшей практической ценности именно как мирное соглашение. Причина проста: ни Израиль, ни ХАМАС её не подписали и даже не были приглашены. Были какие-то очень уважаемые, но совершенно левые и не относящиеся к данному конфликту зрители вроде Армении или Азербайджана. Саму декларацию подписали США, Египет, Катар и Турция. По факту это никакое не мирное соглашение, хотя его немедленно начали называть именно так.

Перемирие в Кэмп-Дэвиде в свое время подписали все-таки непосредственные участники тогдашнего конфликта — Израиль и Египет, Бегин и Садат. При посредничестве США, конечно. И эти соглашения продолжают работать и по сей день. Как могут работать вчерашние соглашения, если их не подписали непосредственные участники событий, не совсем понятно. Скорее всего, никак.

Подход Трампа к решению проблем — это в первую очередь шоу. Биография и предыдущая трудовая деятельность накладывает свои особенности на стиль политики нынешнего президента США, тут не поспоришь. Ему нужен он на обложке, всё остальное должно быть фоном, оттеняющим его великолепие.

К реальному разрешению сложных международных проблем такой подход и стиль отношения не имеет, но этого и не требуется, для шоу важны сиюминутные эмоции, завтра будет новый сезон и новые шоураннеры.

Основная и неразрешимая проблема палестинцев заключается в их неспособности создать сколь-либо полноценное национальное государство. Создаваемые ими структуры нежизнеспособны и носят имитационный характер, вся экономика и Западного берега, и сектора Газы — это примитивное традиционное хозяйствование и дележ международной помощи, причем прекратить эту помощь невозможно по известной причине — если вы помогли кому-то раз, другой, третий, то в дальнейшем этот человек просто включает вашу добровольную помощь в свой планируемый бюджет, как регулярный и обязательный источник поступлений. И прекращение этой помощи будет воспринято как оскорбление и вызовет немедленную враждебность. На таких предпосылках создать полноценное государство невозможно, а без него ситуация будет циклически повторяться от одного обострения к другому. Как выйти из этого заколдованного круга, на шоу Трампа ответа не дали, да оно для этого и не предназначено.

Фактически создана целая нация патологических иждивенцев, и так называемое «международное сообщество» сделало для этого всё возможное. Любое мирное урегулирование в таком случае должно включать в себя дорожную карту строительства палестинского государства, не основанного на внешней обязательной помощи. Но это крайне непростая комплексная и системная задача, невозможная без создания полноценного внешнего управления, формирующего каркас будущей системы власти, которую постепенно нужно будет передавать палестинцам. И их к этому нужно готовить, обучать и отбирать.

Но «мировому сообществу» важно имитировать озабоченность, а не решать проблему. И шоу Трампа этому лишнее подтверждение.

|Закрытый канал: https://t.me/no_open_expansion_bot

Вчерашний перфоманс с матерным увольнением районного чиновника самарским губернатором уже подробно разобран — тут и незаконность самого увольнения (губернатор может лишь подать представление, а увольняют главу района местные депутаты), и то, что вообще-то памятник, о котором оповещает табличка, ставшая поводом для «увольнения», давно поставлен, да и биография самого районного головы, который прошел свой трудовой путь от сохи и знает свой район куда как получше, чем губернатор — область. Вопрос здесь в другом.

Самарский губернатор — это новое молодое поколение управленцев. Которое было создано этой системой, и которое (по идее) в итоге придет на смену нынешнему поколению старцев. Они, конечно, хотят жить до 150 лет, но скорее всего, всё закончится как и всегда — просто пятилеткой пышных похорон. Причем уже скоро. Биология — штука такая...

Новое поколение, мягко говоря, выглядит очень не здорово. Это просто плохой косплей Трампа — нацеленность на шоу, пиар и показатели. Нулевое внимание к реальным проблемам, зато тотальный интерес к выполнению спущенных KPI-нормативов. Другого способа выделиться из безликой массы нет, так как любой креатив в развитии перестает быть креативом, когда его нужно согласовать в бесчисленных инстанциях. Приходится выделяться, соответствуя брутальному стилю «Дебилы, бл…», который стал эталоном для высшей касты - это ведь так нравится электорату. Теперь эстафету подхватывает молодая поросль…

Время самодостаточных глав регионов, способных на принятие самостоятельных решений без оглядки на инстанции, прошло. Выкосили. Упрощение системы управления потребовало устранения многих факторов неопределенности: и инициативы со стороны населения, и инициативы со стороны представителей самой вертикали. С населением пришлось повозиться, но теперь любая самоорганизация выжжена дотла и рассматривается в первую очередь как отягчающий фактор в составе организованной группы. Чиновники тоже прошли соответствующую селекцию с тем же самым результатом.

Два вполне показательных примера: в июне 2023 года, когда Пригожин шел на Москву, дорога была открыта настежь. Просто потому, что сверху не поступало команды, а самостоятельно проявлять инициативу спасать Родину от мятежников никому не пришло даже в голову. Второй пример — Курская область, где спасение жителей из внезапно открывшейся зоны боевых действий проходило в основном в режиме «спасение утопающих — дело рук самих утопающих». Местные чиновники, не получив внятных указаний, попросту исчезли и растворились.

Иначе говоря, сегодня мы имеем точно такую же картину, которую можно было наблюдать в самом начале «пандемии» - инфекционная отрасль медицины прекрасно выглядела и давала оптимистичные показатели в период отсутствия эпидемий (сыпала цифрами и графиками заполняемости и проходимости койко-мест, бодро оперировала показателями эффективности и бюджетной оптимизации), но как только эпидемия (причем даже неважно — реальная или не очень) пришла, эта же самая инфекционная отрасль мгновенно впала в кому. Причем так, что пришлось мобилизовывать всю остальную медицину, которая тоже, скажем осторожно, выглядела не очень отлично от инфекционной.

Неспособность к адекватному реагированию на экстремальные обстоятельства для любой системы управления — это оборотная сторона неспособности к регулярной повседневной результативной работе. Как только вы видите чиновника, работающего на пиар, но при этом неспособного вникать в текущую рутинную повестку — это автоматически означает, что в экстремальной обстановке он точно так же будет неспособен выполнять свои функции. И наоборот: по поведению системы в момент кризиса точно так же можно характеризовать ее способность к работе в «нормальных» условиях. И новое поколение управленцев, чьим характерным представителем как раз и является упомянутый губернатор, вполне вписывается в общую характеристику сложившейся управленческой системы, не способной давать результат ни в «нормальной», ни в экстремальной обстановке.

|Закрытый канал: https://t.me/no_open_expansion_bot