Модель экстенсивного развития всегда имеет предел роста, он и наступил. Дальше накачивать бюджетными деньгами экономику для ее роста бессмысленно - в лучшем случае удастся какое-то время держать ее на текущем уровне. Но без смены модели падение неизбежно.

Для перехода к интенсивной модели сегодня нет ничего - ни условий, ни денег. Когда половина бюджета уходит на СВО и поддержание «безопасности» внутри страны, то как-то про экономику можно уже и не беспокоиться.

Проблема новых санкций уже понятна: наступил предел, выше которого эффективность санкционной политики близка к нулю. Можно вводить новые и новые ограничения, но это уже не даст никакого результата. Система ограничений насыщена до предела.

Других инструментов у ЕС (и США) практически нет. Точнее - это уже инструменты другого уровня, выходящего за рамки «мирных».

По сути, мы уже вплотную подходим к военным решениям, так как когда Запад окончательно осознает, что нынешние механизмы не работают, он будет вынужден делать выбор - фиксировать ситуацию «как есть» либо переходить на новый уровень эскалации.

Это очень похоже на то, как сам Запад испытывает пределы прочности России в плане применения/неприменения ядерного оружия, при этом достаточно резонно полагая, что Кремль не решится на его применение (по крайней мере на нынешнем уровне конфликтного противостояния). Кремль точно так же рассчитывает, что Европа придет к выводу об исчерпании санкционной политики и примет решение о фиксации.

В этом смысле отказ от мирного решения продиктован (помимо прочего) как раз таким расчетом.

Такое равновесие сложно назвать устойчивым. Игра на нервах хороша в мирное время и обычно обстановке. Всегда есть возможность «притормозить». В экстремальных условиях такого рода стратегия опасна невозможностью прогнозирования последствий любого решения - вероятность перехода на новый уровень эскалации становится слишком высокой.

Строго говоря, глубокая зачистка военного командования - это элемент подготовки к войне. А уж если начинают с верхушки - то подготовка идет в полном разгаре.

Генералы мирного времени - это просто чиновники, в той или иной степени пораженные чисто чиновничьими заботами - коррупцией, аппаратными войнами, дележкой ресурса. На войне они не просто бесполезны, а опасны. Поэтому если власть умная, а в Китае откровенных кретинов все-таки нет, система кадрового отбора не разрушена, как в России в 90 годы, поэтому талантливых геостратегов на пушечном выстреле держат там, где их место - в глубоком маргинальном отстойнике, в общем, если власть умная, то подготовка к войне всегда начинается с предварительной чистки кадров, освобождении вертикали от представителей, умеющих во что угодно, кроме войны.

Китайцы готовятся к военному времени. Не факт, что оно наступит, но готовиться к нему нужно.

Что любопытно - так это то, что буквально через речку картина прямо противоположная. Так что кризис российской угольной отрасли - это не объективная тенденция глобальной экономики, а результат чисто российской политики.

Величие всегда стоит дорого. Особенно если оно - фантом в головах руководства.

Вот эти шараханья от дефицита к перепроизводству лучше всего демонстрируют уровень современного российского управления. С одной стороны - огромная бюрократическая машина, выпускающая миллионы решений, но по факту перед нами дикий рынок в самом стихийном своем выражении.

То есть, бюрократия существует отдельно, реальная жизнь - отдельно. Пересечения между ними носят случайный характер.

Любые рассуждения на данную тему могут иметь место, так как исходят из совершенно однозначного предположения, перерастающего в понимание: ни о каком возвращении к мирной жизни «после СВО» нет и не может предвидиться. Объективные обстоятельства таковы, что мир - это слишком опасно для текущего состояния режима Кремля. Может быть, даже смертельно опасно. Поэтому выбор вполне прост - либо война с внешним врагом, либо война с собственным народом.

Среди российской знати нет «партии мира» - есть только две партии войны. Одна - это ВПК, военные и те, кто пилит на военных подрядах, вторая - спецслужбы, которые хотят перехватить приоритетность внутренней безопасности над внешней угрозой.

Главный выбор - здесь. А кто именно будет назначен врагом - вопрос глубоко второстепенный и технический. Азербайджан на самом деле мало чем отличается от стран Прибалтики. Или от Казахстана. Или от Чечни, если что-то пойдет не так. Страна перешла к модели самурая - цели нет, есть только путь.

Я в данном случае даже далек от того, чтобы обличать и негодовать. Объективные условия сложились именно в такую конфигурацию. Коллапс всех моделей развития страны привел к постановке вопроса о власти. У нынешней знати нет никакого видения будущего страны (фантомные видения брать в расчет нет смысла). Ее задача - просто продлевать время своего правления. Иных способов для этого не существует.

Модный приговор по-китайски. Китайцы освоили конвейерную рекламу.

С учетом того, что Алиса и прочие умные помощники мониторят практически всё, что происходит в частном доме, где они установлены, то был только вопрос времени, когда люди с холодным сердцем и горячими руками заинтересуются в доступе к такому роскошному массиву данных.

Любое политическое насилие над историей никакого отношения к логике не имеет. Украинское прочтение истории вызывает смех, но кого интересует логика, когда нужно доказать какую-то фантомную ахинею? Российское руководство здесь ничуть не в отстающих - и тоже рвет историю по всем швам, притягивая ее за уши к нужным ему выводам. Алиев тут не первопроходец и даже не в призовых местах.

Ни логика, ни историческая правда, ни хоть какие-то факты в таких случаях ни малейшего значения не имеют. История для политиков и прочих общественников - просто прикладной инструмент для решения какой-то конкретной задачи.

Ну и что, что Алиев-папа был в числе руководства оккупантов? Он был Штирлицем и передавал подпольному центру освобождения шифровки из Москвы. Всегда можно придумать версию, которую страждущий правды слушатель с благодарностью внесет в свои анналы.

Милонов неистощимо черпает вдохновение на самых разных ресурсах с сексуальной тематикой. Одной рукой он скроллит материал (судя по всему, просто тоннами), другой занимается тоже важным делом. Нет, не то, что можно было подумать, он нон-стопом строчит доносы и законодательные инициативы.

Канцлер Мерц заявил, что встречи Зеленского и Путина не будет.

Ни у того, ни другого нет ни малейшего желания заключать мирное соглашение, поэтому - да, какой смысл во встрече?

Неделю назад Путин заявил о том, что в России «создан» квантовый компьютер, обладающий невиданными возможностями.

Китайцы ничего не заявляли, они просто начали строительство завода по производству квантовых компьютеров. Им некогда хвастать.

Управленческий хаос - это норма для сегодняшней России. И дело даже не в криворукости исполнителей, а в том, что система в состоянии катастрофы перешла в режим суверенизации подсистем - разные структуры якобы монолитной вертикали управления ведут себя автономно друг от друга, оптимизируя себя по ресурсам. Интересы целого уступают задаче самовыживания. Поэтому любой проект разваливается по мере попыток его реализовать.

Этот процесс является объективным, и он «неисправим».

Оборотная сторона тотального контроля и запретов. Кстати, не в первый раз, так что прыжки по граблям - действительно, национальный вид спорта. Скрепа.

То, что запрет приведет к переходу в тень, было очевидно. Это как с горбачевским сухим законом - люди перешли на самогон разных видов , большинство из которых были попросту опасными. И не только на самогон, кстати. Бюджет лишился солидной прибавки, люди получили головную боль - в итоге пришлось все возвращать и пытаться как-то цивилизовывать.

С вейпами история та же. Через какое-то время все вернется, просто немалое число людей погибнет или искалечится контрафактом, но разве депутатам и министрам есть до этого дело? Они заняты борьбой за здоровье нации, им не до пустяков.

Проблема не в Силуанове или Набиуллиной. Когда половина бюджета идет на военные нужды, невозможно балансировать нормальное развитие оставшейся экономики. Здесь задача немонетарная, но требование решать ее именно этими методами приведет к предсказуемому результату - усугублению проблем.

Затяжная война в любом своем виде приводит к формированию взаимоисключающих пар противоречий, разрешить которые одновременно невозможно. Своего рода классическая трилемма, исключающая одну из трех основных поставленных задач. Либо победа в войне, либо развитие экономики и социальная стабильность, либо сбалансированная кредитно-денежная политика.

Все три компонента образуют между собой пары, которые исключают третий компонент. Ставить задачу добиться разрешения всех трех противоречий означает не разрешить ни одно.

«Драть семь шкур» никогда еще не было настолько наглядно. Движение по дорогам оплачено всеми участниками дорожного движения не один раз. Это и налоги, и сборы, и акцизы, которые взимаются как непосредственно с водителей и владельцев автомобилей и всех остальных транспортных средств, так и заложенные во все цены всех товаров расходы на транспортировку. И сверх этого предлагается содрать еще немножко.

Кроме того, не стоит забывать, что вообще-то дорога - это общественное пространство. Примерно как воздух. И брать деньги за воздух - это тоже, мягко говоря, идея не очень.

Но эти ребята крепко усвоили только политику принца Лимона - брать за всё. А как именно это будет обосновано - да какая разница. Что-нибудь придумают…

Стоит ожидать всплеска продаж максимально недорогих смартфонов в связи с принудительным характером установки «спец»-мессенджера МАХ («спец» от слова «спецслужбы»). Вполне очевидным ответом на угрозы тотализации контроля станет покупка второго смартфона, который будет использоваться исключительно для общения в этом мессенджере. «Основной» телефон будут беречь от него как можно тщательнее.

Чем-то это напоминает кампанию принудительной «вакцинации» во время пандемийного террора. Десятки тысяч найденных на помойках доз супервакцин, не имеющих аналогов в мире, лучше всего говорили о масштабных фальсификациях отчетности и схемах, когда человек буквально покупал справку о вакцинации, но не давал себя для проведения экспериментов.

Стоит ожидать, что грубое насильственное внедрение мессенджера приведет к разным схемам, при которых угрозы (причем даже неважно - реальные или мнимые) будут обходиться. С другой стороны, для чиновника главное - это отчетность, и если по бумагам будет вырисовываться радужная картина охвата, то в детали никто особенно вдаваться не будет.

Вообще-то в такой же ментальности живут и все остальные. В Кремле расчет на то, что еще немного - и разгром врага обеспечен. Европейцы ждут, что еще один пакет с пакетами санкций - и экономика России рухнет. Российская эмиграция живет в предвкушении «вот-вот» какого-нибудь чуда - переворота, смерти диктатора (секта «генерала СВР» - в выносе тела из холодильника).

Все это называется инерция мышления. И не более того. Полное нежелание принимать реальность и подмена её своей собственной выдуманной. Зеленский здесь - только часть общего паззла.

(1)

Для традиционной фазы развития естественные биологические правила поведения в области демографии полностью укладываются в экономические потребности крестьянской или ремесленной семьи. Большая традиционная крестьянская семья — норма. Для знати в традиционном обществе большое количество наследников гарантирует передачу наследства по родственной линии. (Правда, это немедленно создает проблему появления массового безземельного рыцарства/дворянства в европейской традиции, где майорат не подлежал делению или в русской традиции быстро приводило к дроблению вотчин и появлению известной нам «феодальной раздробленности»). Для самой высшей страты большое количество наследников чревато бесконечными дворцовыми переворотами и династийными войнами. Тем не менее, лозунг «плодитесь и размножайтесь» был обоснован экономически, а затраты на каждого нового ребенка в силу натуральности и неденежности хозяйства были весьма невелики.

При этом ребенок уже с малых лет мог брать на себя выполнение простых, а затем и более сложных хозяйственных задач, по сути становясь бесплатной («за еду») рабочей силой. Рост семьи означал рост числа работников и потенциально увеличивал зажиточность хозяйства. Исследования экономики крестьянских домохозяйств русского экономиста Нечволодова в начале 20 века можно рассматривать и в демографическом разрезе — он указывал на вполне сносную экономическую эффективность такого хозяйствования при формальной финансовой убыточности этой деятельности.

(2)

Эффективное (с учетом смертности) число детей в крестьянской семье составляет примерно 5-6 человек, годовой прирост населения в таком случае мог соответствовать 4-6, а в хорошие урожайные годы — и до 10 процентов. Взрывной рост численности населения, правда, при этом не возникал, так как постоянно прерывался войнами и неблагоприятными неурожайными годами и эпидемиями, так что итоговый рост «на длинной дистанции» был не слишком велик, но в целом оставался положительным. Лишь аномальные катастрофы (вроде чумной эпидемии в Западной Европе или серии катастрофических неурожайных лет в России во времена правления Бориса Годунова) могли на время приводить к существенному падению численности населения.

Однако с развитием не просто товарных, а товарно-денежных отношений ситуация начинает меняться. Первый демографический кризис системного масштаба (с последующим переходом к катастрофе) возник еще в Древнем Риме в его имперской фазе развития, когда возникла весьма развитая финансовая система и то, что можно было бы назвать пускай и примитивными, но вполне рыночными отношениями по формуле «деньги-товар-деньги». Первыми в кризис вошли зажиточные слои императорского Рима, вслед за вырождением патрицианских семей кризис распространился и на римских плебеев. Падение Рима и следующее за ним тысячелетие Темных веков вернуло демографическую ситуацию к «норме», однако возникновение протестантизма, ставшего идейной предтечей капитализма, и возрождение денежных отношений как основы экономической деятельности вернуло и зарождение первых признаков будущего демографического кризиса. Переход к индустриальному обществу привел к кардинальной смене типа воспроизводства. От первого типа (высокая рождаемость и высокая детская смертность) произошел переход ко второму типу (низкая рождаемость и низкая детская смертность). Переходный период, как и любое кризисное и катастрофическое явление, прошел весьма хаотично, он привел к экспоненциальному росту населения как отдельных стран, так и планеты в целом. В течении перехода рождаемость падала существенно медленнее, чем детская смертность, что и дало невиданный в истории человечества всплеск численности всей популяции. Естественно, это привело к колоссальным побочным явлениям, породило индустриальные войны с многомиллионными армиями и такими же миллионными жертвами. Однако после того, как переход состоялся, а также в связи с резким удорожанием военных конфликтов развитые страны вновь перешли к традиционным войнам «малой кровью» (по меньшей мере для своих армий). Отсталые страны оказались неспособными к подобной трансформации военной культуры и продолжают вести чудовищно затратные массовые военные конфликты (российская СВО на Украине — достаточно показательная иллюстрация такой отсталости, примером можно назвать затяжной и бессмысленный ирано-иракский конфликт), но в целом войны перестают быть негативным фактором демографических процессов.

Вообще, если отступить от темы, войны в европейской традиции экономически всегда были весьма дорогим занятием, так как столкнулись с противоречием: подготовка рыцаря плюс его экипировка и вооружение были настолько дорогими, что потеря в бою даже нескольких рыцарей могло означать прямое поражение стороны, допустившей такие потери. То же касалось и инфраструктуры войны: замки, как основа любой обороны территории, были невероятно дорогими сооружениями, поэтому потеря даже одного замка могла привести к капитуляции, в особенности, если он занимал ключевую позицию в связности общей обороны территории. Использование ополчения и массовых нерегулярных военных сил было крайне нецелесообразным в силу того, что ополчение, не имеющее военной подготовки, несло колоссальные потери, а значит — подрывалась экономика всей территории.