Старый, но вечно прекрасный анекдот про образвание (говорят, оригинал на французском - судя по фразе Симона Зилота так и есть)

Увидев народ, Он взошел на гору; и, когда сел, приступили к Нему ученики Его. И Он, отверзши уста Свои, учил их, говоря: «Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное. Блаженны плачущие, ибо они утешатся. Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю. Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся. Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут. Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят. Блаженны миротворцы, ибо они будут наречены сынами Божиими. Блаженны изгнанные за правду, ибо их есть Царство Небесное.»

И тогда Симон Пётр сказал: «Нам надо будет всё это выучить?»
И Андрей сказал: «А что, надо было записывать?»
И Филипп сказал: «Листочка ни у кого не найдётся?»
И Иоанн сказал: «А другим по столько не задают!»
И Варфоломей сказал: «А это что, домашнее задание?»
И Иаков сказал: «Следующий раз будет опрос?»
И Марк сказал: «На оценку?»
И Матфей спустился с горы, говоря: «Мне надо в туалет».
И Симон Зилот сказал: «А скоро будем обедать?»
И Иуда сказал: «А что там было дальше, после нищих духом?»

И тогда один первосвященник подошёл к Иисусу и сказал: «А какая тут проблематика? Какие цели и задачи ты поставил? Почему не разделил учеников на подгруппы и не вовлёк в учебный процесс? Почему ты выбрал фронтальную форму обучения?»

И тогда Иисус заплакал.

Есть такие русскоязычные фантасты – Марина и Сергей Дяченки, которых я нежно люблю за книжку Vita Nostra, в которой рассказывается как выглядело бы настоящее, а не как в Гарри Поттере, обучение магии – с шаманской болезнью, беспрерывным отчаянием, непониманием что и зачем ты делаешь и тд. Их новый роман – «Луч» - неожиданно оказался настоящей педагогической поэмой, довольно развернутым обсуждением целей и стратегий педагогики.
Сеттинг в «Луче» такой (будет немножко спойлеров): к звездам летит корабль, в нем до прилета должно смениться три покаления. Герои книги могут раз в год осуществлять воздействие на пассажиров корабля, чтобы контролировать три парамента: счастье, цивилизованность и осысленность, понимаемую как «наличие смысла в жизни». Если параметры к моменту приземления будут в норме, то у героев все хорошо, если нет – все плохо. На самом деле читатель не знает – в самом ли деле летит корабль или это компьютерная симуляция, что-то вроде игры. В принципе, на самом ли деле герои существуют, читатель тоже может задуматься – но речь сейчас не о том.
По большому счету эти три параметра и есть то, вокруг чего строиться любая педагогическая стратегия: воспитать счастливых людей, с некоторым уровнем цивилизованности (ну, знания, обычаи, вот это все) и которые знают, зачем они живут. Книжка подростковая, поэтому у пассажиров «Луча» случаются предсказуемые подростковые кризисы (смерть, ложь родителей, поиски групповой идентичности и тд) – ну, и герои как-то должны помочь им с этими кризисами справиться.
Тут-то и выясняется в чем главная заковыка: самыми эффективными способами решения таких проблем почти все время оказываются ложь и манипуляция – то ли потому, что герои сами подростки, то ли потому, что иначе сюжет будте плохо работать, то ли авторы не могут быстро придумать другую удачную стратегию.
И тут я понял, что это отличный тестовый вопрос для вожатых и разных педагогов: вот, вы в положении героев. Что будите делать, чтобы помочь пассажирам сохранить смысл жизни, не потеряв при этом цивилизованность и счастье?
Надо честно сказать, что у меня тоже нет на этот вопрос быстрого и простого ответа – но если у кого-нибудь есть, то пишите куда-нибудь, я буду только рад обсудить.

Мы тут завели группу в фб, в которой обсуждаем всякие вопросы, косвенно связанные Academy Le Sallay.
Вот тут, в комментарии, я написал две страницы ответа на вопрос "зачем живущим за рубежом детям, родители которых уехали из России, иметь хоть в какой-то степени русскую идентичность?"
Ответ начинается со слов "как русский еврей, я скажу..."

На группу можно подписывать и принимать живое участие в беседах и обсуждениях (в особенности тем, кто не любит телеграмм)

Сегодня у нас в смежной группе (см. предыдущий пост) Катя Кадиева размышляет зачем вообще нужна школа? На самом деле, это вовсе не простой и очевидной вопрос, как может показаться. На самом деле, конечно же, школа всегда выполняет запрос, который явно или неявно ставит перед ней общество или родители. То есть, для школы очень важно, чего вы от нее ждете. Например, вы, как родитель, считаете, что надо готовить людей к реальной жизни. Надо уметь заполнять счета, забивать гвозди, чинить розетки, печь пироги и мыть полы на кухне, и это действительно классно, если человек это умеет: в некотором роде он готов к реальной жизни. Но также важно понимать, что это только одна из частей возможной реальной жизни. Потому что подобные навыки не всегда сочетаются с задачей поступления в Оксбридж, а иногда просто прямо им мешают.
Или еще пример: многие родители, делая запрос школе о том, какой она должна быть, отдельным важным пунктом выносят необходимость организации занятий, на которых ребенок будет учиться лидерским качествам, коммуникации с другими людьми, и прочим важным психологическим навыкам. Это понятный запрос, но, к сожалению, он превращает школу немного в психологический кружок, и очень ограничивает ее академические возможности. Родители вряд ли задумываются об этом, требуя от школы объять необъятное. Но было бы странно требовать от них, чтобы они думали о том, как именно должно быть устроено обучение: мне кажется, это как раз задачи школы рассказать им, что реально втиснуть в отведенное время, а что – нет, и от чего придется отказаться в каждом конкретном случае. В случае нашей школы мы готовы рассказать, что у нас в очные блоки будут интегрированы некоторые психологические тренинги: я сама психолог и групповой психотерапевт, и очень люблю эти инструменты. Другое дело, что я считаю бесхозяйственным тратить на это академические часы. Мы собираемся вынести психологические занятия в блок вожатских активностей, организовывать их более структурно, и заодно сделать за счет этого более интересными неучебные программ

Не могу не поделиться результатами опроса на тему "должны ли американские школы обязательно учить детей арабским цифрам?"
57% из 22 тысяч проголосовавших ответили "нет"
Интересно, сколько из ответивших "да", ответили так из соображений мультикультарализма, а не потому, что знают, что такое арабские цифры.

Если кто еще не знает, то Академия ле Салле объявила, что готова бесплатно взять ребенка из регионов (10-14 лет, рабочий английский язык).
Подробности - по ссылке ниже.

Отвечая на вопрос, что делать тем, кто не из регионов, скажу, что они могут либо заплатить полную сумму, либо сказать, что у них есть только часть суммы и ждать, не найдутся ли специальные спонсоры/стипендии на их случай. Иногда находятся, так что попробовать имеет смысл.

Если меня читают люди, у которых есть региональные читатели/подписчики - расшарьте, плз.
https://www.facebook.com/lesallayacademy/photos/a.958425890998565/1184144148426737/?type=3&theater

Свежие нобелиаты про образование:

В одном из первых проектов супруги (Банерджи и Дюфлол - СК) проверяли, что повышает уровень образования в школе: другие учебники, иной способ преподавания, улучшенное питание. Максимальный эффект показала группа, в которой отстающим детям помогали догнать класс, если они чего-то не поняли или пропустили. С тех пор индийское правительство ввело коррекционные программы обучения для отстающих в 100 000 школ.

То есть, можно сказать, что мы это и так знали, но утверждается, что Банерджи и Дюфло как раз разработали методику контрольного эксперимента, которая позволяет такие вещи мерить достаточно корректно.

Подробности - по ссылке
https://www.vedomosti.ru/economics/articles/2019/10/17/814013-kartine-bednosti

Ну и заодно, всем привет, давно не виделись :)

Прочитал небольшую лекцию на Дожде. Видео, как всегда, за пейволом, но тут, в качестве лонгрида можно прочесть транскрипт

Чему надо учить детей, чтобы они не остались без работы через 20 лет
https://tvrain.ru/lite/teleshow/lectures_on_the_rain/pokolenie_google-496189/)

Добрый день, меня зовут Сергей Кузнецов и я один из основателей средней школы "Le Sallay Academy", и сегодня мы поговорим о том, чему же надо учить детей в школе, учитывая, чем нас пугают. Итак, чем же нас пугают? Начнем со страшного. Много говорят в последнее время про искусственный интеллект, о том, как профессии будут исчезать на глазах. Если сначала речь шла о том, что когда искусственный интеллект научится водить машину, нам будут не нужны дальнобойщики и вообще водители, то постепенно начинают говорить, что скоро искусственный интеллект прекрасно будет переводить, это уже близко к реальности по крайней мере по ряду документов, будет выполнять работу юристов, работу бухгалтеров. И это вот буквально уже завтра, а через 20 лет, когда вырастут дети, то он, видимо, уже будет уметь делать фактически все.

Я сейчас даже не говорю насколько мы с вами в это реально верим, потому что мы знаем, что часто какая-то технология сначала развивается быстро, а потом упирается в некоторый порог своего развития. Но даже предположим, что это так и будет и, поэтому главный вопрос, который задают все родители — "Чему же надо учить детей, когда мы не знаем какие профессии будут востребованы через 20 лет?"

У меня есть для вас хорошая новость — ничего нового в этой ситуации нет. Люди моего поколения, очевидно, учились не просто в стране, которой нет сегодня, но и в совершенно другой социокультурной ситуации. Профессии, которые многие из нас освоили просто не существовали, когда мы учились в школе. А те из них, которые существовали, с тех пор фантастически изменились. Поэтому все много чему научились. Долгое время мои сверстники думали, что это такая уникальная история, случившееся в нашем поколении, но если мы посмотрим, скажем, на поколение наших бабушек и дедушек, людей родившихся в самом начале 20 века, то у них же было то же самое: случился большой индустриальный скачок во всем мире, они тоже, как заведенные, осваивали новые профессии о которых в своих школах (если они ходили в школы) и подумать не могли.

На самом деле, если мы будем изучать историю, то мы увидим, что примерно с того момента, как средние века закончились, все понеслось вскачь. Сейчас быстрее, чем раньше, но, тем не менее, с того момента выяснилось как, что модель: "если твой отец был сапожник, то ты сам сапожник и твои внуки тоже будут сапожники и ничего здесь не меняется", больше не работает, с тех пор, как возникли технологии, которые постепенно трансформировали работу сапожника, а потом привели к тому что начались продажи готовой обуви, стало ясно, что любая профессия может взять и исчезнуть в ближайшие сколько-то лет. Так что в этом смысле ничего принципиально нового здесь нет, это должно утешать вас, дорогие родители, что можно не очень беспокоиться.

Если предыдущие поколения как-то справились, то надо надеяться, что и наши дети тоже. Но это не отменяет практического вопроса: чему же надо учить детей? Глядя в современные учебники, мы часто видим вещи, которые кажутся совершенно там неуместными. Зачем ребенку заучивать даты, когда у него есть "Google"? Зачем ребенку знать, как устроен двигатель внутреннего сгорания, когда он точно никогда сам не будет ремонтировать свою машину? Зачем ему нужно быстро считать в уме, когда у него есть калькулятор? Это вопрос, который возникал, еще когда я учился в школе. На часть из этих вопросов есть ответ в смысле, зачем это нужно, но тем не менее, чтобы дать его давайте постараемся подумать, кем должен быть человек чтобы в этом неопределенном будущем, где профессии, как мыльные пузыри, появляются и лопаются, преуспеть, чтобы не оказаться в каком-нибудь низу даже не пищевой цепочки, а не конкурировать с искусственным интеллектом в заведомо проигрышной борьбе.

Первый ответ очевиден — если человек уникальный специалист в любой области, то у него все хорошо. Если о

н суперский, фантастический переводчик, то ему на его жизнь еще хватит этой работы, как бы хорошо не переводил искусственный интеллект. Есть синхронный перевод, перевод художественной литературы, есть люди, которые хотят, чтоб их переводил живой человек, а не робот — много есть вещей, где это может прекрасно пригодиться. То же самое относится фактически к любой другой профессии, какая бы она не была. У этого прекрасного ответа есть один недостаток — его на всех не наденешь. Не может быть несколько миллиардов супер-успешных в своей области людей.

Главная проблема, когда мы говорим про возраст средней школы, совершенно не ясно, в какой области он будет успешным. Где он станет супер-специалистом? В старших классах кому-то лучше дается математика, кому-то история, и тут можно уже начать его или её в этом направлении продвигать. А когда человеку 10-11 лет, ему часто кажется, что ему больше нравится математика или, наоборот, литература, но это скорее связано с тем, с каким учителем ему повезло, чем занимаются его родители. На самом деле ничего не говорит о нем или о ней самой.

Чему же его учить в это время? Когда все практические штуки устаревают, и в общем в Гугле все можно посмотреть. Давайте задумаемся о том, какие качества человеческого мышления были востребованы всегда и, я склонен предполагать, будут востребованы даже в будущем, где искусственный интеллект будет много чего делать. Я для себя выделяю три качества человеческого сознания, три качества мышления, которые всегда работают и в том числе они облегчают процесс смены профессии. Название, как всегда, условное, но я постараюсь каждое из них раскрыть сейчас: первое называется "системность". Что это такое?По большому счету это умение видеть взаимосвязи разных явлений. Можно иногда причинно-следственной связи, иногда это какие-то другие взаимосвязи, которые существуют. То есть человек видит не только какой-то "одиночный кусочек", а видит его взаимосвязь со всем на свете. Если говорить про примеры и про то, почему это нужно сегодня, то простейший пример, скажем, из области истории: если для человека история это не набор выученных фактов и дат, а какие-то процессы, в которых есть внутренняя логика, то ему в общем не нужно даты учить. Я как-то играл со своим сыном в игру, когда он говорил мне "А знаешь ли ты когда было вот это?", а я пытался определить дату с точностью до десяти лет. Это часто получалось, потому что какие-то базовые даты в голове у меня остались с каких-то пор, и в результате нормального обучения тоже должны оставаться.

Возьмем любое историческое событие на которое мы посмотрим. Если мы будем держать в голове общую логику происходящей истории, мы можем сказать было ли оно раньше или позже другого, или примерно одновременно с тем, что происходило в другой стране. И в этом смысле, уж заведомо с точностью до века, понимая общую логику, можно определить дату. Внутри века, конечно, уже чуть сложнее, тут надо более внимательно изучать. Это хорошая тема, как системность решает вопрос "Зачем учить даты, когда есть "Google"? Даты учить не надо, их надо уметь определить с точностью до порядка. Когда у нас Колумб открыл Америку? Давайте соображать: мы помним, что открытие Америки — это такой рубеж, после которого, как принято считать, начинается Новое время, Ренессанс и Реформация, заканчиваются Средние века. Значит, крестовые походы были раньше, а Ренессанс и Реформация были позже. Дальше мы пытаемся определить даты Ренессанса и Реформации. Я, например, вспоминаю и говорю: "Окей, я например, помню, что Пожар Лондона был в 1666 году" (666, число Зверя, все запомнили — боялись катастрофы, вот она и случилась). И это было уже вполне, когда Реформация уже происходила, конечно. И так мы примерно начинаем определять век, когда она была. "Это, значит, был XVII век, здесь XVI, здесь — XIV". И так медленно-медленно, движениями нисхождения мы добираемся до того, что это был, наверное, конец XV века. А то, что это был 1492 год — это уже можно и подсмотреть. Итак, эта системность — я сделал на примере истории, на примере физики это еще виднее. Почему всю первую половину XX в

ека так упирали на естественные науки? Они очень системные. Людей удобно учить системности, обучая их физике и, в особенности, математике. К слову сказать, латынь — очень логичный язык, поэтому, когда я учил математику, один из моих преподавателей говорил: "В Средние века латынь учили так, как мы с вами учим матанализ", она выполняла ту же социальную функцию. Но, поскольку практической надобности в физике становится все меньше и меньше у многих людей, то на самом деле можно смело сказать, что системности можно учить на чем угодно: например, на психологии. Есть хорошие направления психологии, системной психологии, которые отлично подходят для того, чтобы на их примере — разговаривая про семью или про что-то еще — обсуждать, как все системно устроено, изменение одной части системы вызывает изменение всей системы в целом и т.д. Можно не на физике, можно про людей рассказывать, про литературу, про что угодно.

Системность — прекрасная вещь, потому что она, естественно, помогает учиться. Когда ты запоминаешь в своей голове систему и схему взаимосвязей, ты запоминаешь не разрозненные факты, а структуру. Структуру всегда проще запомнить. И в этом смысле если тебе понадобится когда-нибудь менять профессию, то ты ее легче сменишь — потому что структуры, существующие, скажем, в областях гуманитарного знания довольно похожи, и перемещаться из одной области в другую будет гораздо легче, чем если системности у тебя нет.

Вторая вещь это критичность мышления. Об этом обычно говорят в связи с тем, что мы живем в эпоху постправды, фейкньюс и всего подобного и поэтому, если нет критичного мышления, люди легко падут жертвой манипуляции. Опять же, должен сказать, что, вероятно, оно так было всегда. Понятия "газетная утка", "желтая пресса" идут из XIX века — тогда вполне хватало информации, которую нужно было критично воспринимать. ХХ век показал нам мощь пропаганды, и тут тоже критичный взгляд очень помог бы (почти никому не помог, но очень помог тем, кому мог помочь). Иными словами, в "идейно-политической" теме мы много знаем про критичность, но на самом деле она относится не только к этому. Если мы говорим про математику — там это обнаружить очень легко: когда мы должны прочитать доказательство и найти ошибку, если оно ложное. Спланировать эксперимент (если это физика) и понять, где тут ошибка в планировании эксперимента. Тип математической задачки, которая начинается вполне логично, а заканчивается абсурдным высказыванием типа 1=0, и надо внимательно ее прочесть и понять, где и что было сделано не так. Таким образом, есть эти области где это качество отлично отрабатывается — и, конечно, в гуманитарной области тоже. Потому что критичность мышления это способность разбирать доводы, не соглашаться сразу, а пытаться понять причины, пытаться понять логические связи, понять, какие силлогизмы у нас рабочие, а какие обманчивые. В этом смысле особенно в Европе накоплен огромный опыт публичных диспутов, идущий со Средних веков, который во многом способствует развитию у людей критического мышления, способности выстроить свое общение с миром как некую логически связную вещь, и умения в логически связной речи собеседника находить моменты манипуляции, передержки и всего остального.

Этому отлично можно учить на примере истории: у нас есть несколько теорий, объясняющих, почему европейцы колонизировали Азию и Америку, а не наоборот. Давайте разберем, где дырки в каждой из этих теорий или они все правдивы одновременно. Это прекрасная работа с критическим мышлением на примере истории.

И, наконец, третья вещь, которая мне кажется не менее важной чем системное и критического мышление — это творческое мышление. Потому что, конечно, способность придумывать новое — это важное качество, и чем более подвижный и меняющийся мир будет окружать наших детей когда они вырастут, тем в большей степени оно будет им необходимо. Принято считать, что творческое мышление воспитывают в нас гуманитарные предметы — история, литература, искусство. Они, конечно, его воспитывают, но математика и науки тоже прекрасно это делают. Было бы желание учителя воспитывать это в детях — и

была бы готовность детей это воспринять. По большому счету, один из ключевых моментов для развития творческого мышления — отсутствие страха ошибаться. Человек, который рисует картинку, пишет стишок или решает задачку — это не важно — должен не бояться сделать ошибку. Это уже позволяет ему чувствовать себя более уверенно и более спокойно. И в том числе, получить какие-то неожиданные, парадоксальные решения не зарубая их на самом подходе.

И вторая вещь, которая обеспечивает творческое мышление, помимо отсутствия страха ошибки, это умение человека войти в такое специальное состояние — его иногда называют потоковым, иногда как-то еще называют — но есть старое доброе выражение "вдохновение". Вот тот момент, когда ты решаешь задачку и неожиданно чувствуешь озарение — вот же она как решается! Это отлично работает и когда ты пишешь стихи, роман или рисуешь картину. Ты долго занимаешься какой-то бессмысленной фигней. Рисуешь что-то, пишешь, пытаешься так и сяк повертеть чертеж и порисовать разные формулы и следствия из теорем. И вдруг раздается щелчок и ты понимаешь, что дальше все происходит само. Это фантастическое чувство: я думаю, оно всем моим зрителям тоже знакомо. И мне кажется, важная задача школы его зафиксировать, обратить внимание ученика: "Смотри, как это случилось". Посмотри, откуда оно взялось. У нас есть период такой работы, а потом есть такой "щелк!". Это дико здорово. И тогда человек — ученик или взрослый — перестает не только бояться делать ошибки; он понимает, для чего он это делает. Потому что это одно из самых больших удовольствий в жизни, когда это у тебя происходит, когда оно у тебя вдруг сложилось и дальше тебя несет вперед. И опять же, как я сказал, это можно делать и на литературе, и на математике, это можно делать на любом предмете.

Итак, три вещи, о которых я говорил — системное, критическое и творческое мышление — могут быть воспитаны на любом предмете. Хороший учитель может их воспитывать на физкультуре, это совершенно неважно. И когда они воспитываются в ребенке — год за годом, последовательно — он вырастает в человека, который способен взять любой новый кусок информации, быстро уложить его в своей голове в какую-то систему, посмотреть, какие дыры есть в этой системе и на всякий случай уложить в другую систему, чтобы их было несколько (хоть одна, да сработает в каждом конкретном случае). И дальше он начнет их двигать, перемешивать, что-то с ними делать, потому что он не боится, ему нравится что-то творчески перерабатывать. И все это делает этого человека, скажем так, довольно хорошим конкурентом для искусственного интеллекта. Мы понимаем, что не знаем, как устроен искусственный интеллект — может быть, он всему этому в какой-то момент тоже научится, и будет славно. Но если человек этих трех вещей не умеет, то мне кажется, что в этом будущем, о котором мы говорим, ничего хорошего ребенка не ждет. Интересной работы он не получит. Окей, если у него будет два из трех, тогда шанс есть, если ни одного — тогда шанса нет.

В этом смысле когда родитель задает вопрос: "Чему же учить детей? Программированию? Языкам? Чему-то еще?" (кстати, искусственный интеллект тоже уже неплохо умеет программировать сегодня), то на самом деле, не так важно чему учить, важно, что возникнет в качестве побочного результата этого обучения. И в этом смысле надо больше смотреть на школу, на преподавателя, чем на список предметов и даже на академическую усложненность программы. Хотя, конечно, академически сложная программа лучше работает на эти цели, чем простая.

Ну что же, если мне удалось немножко успокоить страх перед тревожным будущим, которое ожидает ваших детей, я очень рад. Хочу вам пожелать найти хорошую школу, где бы помогли решить эти задачи

Не могу не поделиться
https://t.me/hyperbolea/970

Сын рассказал мнемоническое правило, которое им во французской школе сказал учитель, для запоминания известной тригонометрической формулы.
- Синус, - сказал учитель, - он симпатичный, то есть хороший. Это значит, что он - не расист и всегда говорит правду.
Тут надо сделать паузу и предложить угадать формулу.
.......
Пауза закончилась.
sin(a+b)= sin a * cos b + cos a * sin b
Правдивый он потому что если внутри скобки плюс, то и в формуле плюс.
А не расист потому что... та дам!.. синусы и косинусы смешиваются! Образуют, то есть, смешанные пары.

Очень по-французски, по-моему.
Не быть расистом - это вступать в...эээ... парные отношения с теми, кто на тебя не похож.
(если без шуток, то во всех воспоминаниях про Париж тридцатых есть кусок о том, как черные джазмены из Штатов были потрясены тем, что их не только селят в гостиницах для белых, но и белые девушки с ними танцуют и спят без всяких последствий для себя и для них. Теперь мы знаем,что это потому, что французские девушки были симпатичные как синус: правдивые и не расистки)

Ах да, комментировать это можно вот тут:
https://www.facebook.com/skuzn/posts/10163428327890468

Всем привет!
Я тут написал огромный текст про то, чему и зачем мы учим детей. Реальный лонгрид :)
Кто не спрятался, я не виноват.

Про образование: чему и зачем мы учим детей?

Последние два месяца, после наступления почти повсеместного карантина, мы много общались с людьми, которые работают в сфере образования. Мы обсуждали, как надо устроить обучение детей. Какие методики использовать. Как обучать «софтам и скилам», то есть навыкам, которые по-английски называются soft skills. Насколько велик должен быть игровой момент в обучении. Насколько ученики могут сами определять, что им учить. Как реализовать инклюзивное обучение, чтобы от этого всем стало лучше, а не хуже. Как решать все эти задачи в онлайне. И так далее.

Внезапно я понял, что мне не хватает в этих обсуждениях одной важной вещи: собственно, обсуждения вопроса «зачем мы учим детей нашему предмету и что мы хотим получить в результате». Возможно, все просто обсудили это раньше, но это именно тот вопрос, который я задаю учителям, когда мы обсуждаем с ними возможное сотрудничество: зачем учить детей истории (математике, физике, литературе – неважно) и что будет хорошим результатом.
Понятно, что в качестве результата родители ждут от школы хороших результатов на экзаменов и (потенциально) поступления в хорошие ВУЗы. Разумеется, все учителя помнят про эти задачи. Но они не могут быть единственными: трудно представить себе человека, который решил стать учителем, чтобы готовить детей к экзаменам – наверное, когда он выбирал профессию, у него были какие-то другие цели?

Другой частый ответ: «я бы хотел, чтобы мои ученики полюбили мой предмет, чтобы они увидели его красоту». Это разумно: ведь чем больше разных видов красоты познания увидит ученик, тем больше радости это сможет принести ему в жизни. Это прекрасная задача для образовательного лагеря типа «Марабу» - приехал ребенок, которые боялся математики, а вернулся ребенок, которые знает, что математика - это красиво. Приехал ребенок, который не знает, зачем люди читают стихи или слушают классическую музыку – а вернулся ребенок, который получает удовольствие от «лианозовцев» или от Шуберта. Но когда мы говорим о школе, эта задача явно недостаточна: у нас впереди не две недели, а несколько лет. И что мы будем делать с ребенком, который уже любит математику или литературу?

Еще одна важная задача, о которой часто говорят - это научить ученика учиться и научить его работать. Это совершенно верный подход, но, к сожалению, для разных учителей “научить работать” означает разные вещи - для кого-то это воспитание готовности выполнять однотипные задания, а для кого-то - воспитание умения ставить себе цели и искать неочевидные решения.
Поэтому я бы сказал, что любой хороший учитель учит учиться и работать, а также старается сделать так, чтобы ученик полюбил его предмет и получал удовольствие от учебы. Но мне хотелось бы поговорить о том, каковы же академические цели образования.

Академические – это связанные не с soft skills, типа командной работы или навыками саморепрезентации, а именно с конкретными предметами – литературой, математикой, физикой и тд. Это цели, которые мы держим в уме, когда обсуждаем учебную программу. Для нас ответ на этот вопрос особенно важен: мы создавали Le Sallay Academy именно потому, что были уверены, что именно интеллектуально-обедненная и скучная программа ответственна за потерю учебной мотивации учениками средней школы во всем мире.

Мне кажется, это важный вопрос еще и потому, что сегодня почти все согласны, что старый метод обучения, когда ученик должен был положить себе в голову много информации, больше не работает – любая информация доступна в интернете, бери - не хочу. Именно поэтому мы так часто слышим, что сегодня самое главное в школе – это навыки, а не знания. Мне это противопоставление кажется надуманным, но, в любом случае, какие-то знания ученики в школе получают – и вот я спрашиваю «зачем они их получают?» и «какие знания нужны в первую очередь?»

Есть старая шутка: «все, что вы учите в школе, вы забудете – но нейронные связи, которые образовались у вас в мозгу, останутся с вами на всю жизнь». Часто ее приводят как раз в рамках разговора про «знания и навыки», но мне кажется, что главное в этой фразе – понимание того, что целью работы учителя в любом случае является изменение сознания ученика, обучение его новым способам мыслить. И нам кажется, что этот «способ мыслить» не может быть сведен к «навыкам»
Да, конечно, при обучении разным предметам ученики учатся мыслить по-разному. Но нам важно выделить «общий знаменатель». И тут постановка вопроса – «мы обучаем детей мыслить иначе, чем они привыкли» - может помочь нам понять, чему именно мы собираемся их учить, какие знания и какую информацию мы считаем особенно важными для нашего курса.

Мы считаем, что есть три важные качества, которые мы хотели бы воспитать в наших ученика, и все они связаны с методологий мышления, с различными способами мыслить. Мы называем эти качества системным подходом, критическим мышлением и творчеством.
Люди часто думают, что «творчество» - это про гуманитарные предметы, а «системность» - про физику и математику. Однако, это не так. Любой человек, который вдруг увидел решение математической задачи, понимает, что этот процесс «озарения» чем-то схож с поэтическим вдохновением. А хороший историк или литературовед мыслят ничуть не менее системно, чем хороший физик или математик.
С другой стороны, все три понятия настолько девальвированы на сегодняшний день, что могут означать что угодно. Поэтому я уточню, как именно мы понимаем каждое из них.

«Системность», или «системный подход», исходит из того, что явления, с которыми мы имеем дело, не существуют изолированно, они взаимосвязаны друг с другом. Литературные произведения не появляются ниоткуда и не исчезают в никуда – у каждого текста есть предшественники и (если это стоящий текст) последователи. Любое историческое событие имеет причины и следствия. Любой закон физики существует во взаимосвязи с другими законами, а изменение одной физической константы вызвало бы изменение всего мира, в котором мы живем.

Мы можем говорить о системности в естественных науках, в литературе, в истории, в психологии – в чем угодно. Умение видеть каждое явление во взаимосвязи со множеством других пригодится нашим ученикам, чем бы они не занимались, даже если они не займутся ни наукой, ни бизнесом, ни административно-менеджерской работой. Например, родителю, который воспитывает ребенка, было бы полезно понимать, что ребенок – часть семейной системы, и во многих случаях нельзя изменить поведение ребенка, не изменив своего поведения. Даже человек, который живет один, сведя к минимуму общение с другими людьми, должен понимать, что его собственная жизнь тоже подчиняется все тем же законам причин и следствий – хотя бы для того, чтобы не стать героем любимого анекдота психотерапевтов: «доктор, а вы можете сделать так, чтобы я совсем не менялся, а жизнь моя изменилась?»

Считая воспитание системного подхода одной из наших задач, мы понимаем, что, например, мы не можем проходить историю как набор разрозненных исторических анекдотов по типу «сегодня, дети, мы проходим Древний Египет, а завтра – Древний Рим» - мы должны не только показать, как влияла египетская культура на Римскую империю, но и увидеть обе цивилизации в развитии, обсудить, какие процессы происходили внутри них, в чем они были схожи, а чем различались. Американские родители часто жалуются, что их дети проходят вторую мировую войну и Холокост, ничего при этом не зная ни про Версальский мир, ни про тысячелетние традиции антисемитизма, ни про то, чем была для Европы первая мировая война – это и есть одно из следствий отсутствия системности в преподавании истории.

Конечно, классическим инструментом для развития критического мышления являются риторика и логика (в том числе – формальная и математическая). Но я хотел бы еще раз подчеркнуть важность связи критического мышления и системного подхода: это позволит нам избежать частой ошибки, когда считают, что критическое мышление – это прежде всего умение «не принимать ничего на веру». Любой конспиролог уверен, что он ничего не принимает на веру, однако он всего лишь выстраивать доступные ему факты в одну, привычную ему, довольно незатейливую цепчку. Однако на самом деле, критическое мышление прежде всего связано с готовностью к анализу, к изучению той или иной системы, внутри которой существуют обсуждаемые тексты или явления.
В естественных науках критическое мышление связано с экспериментом, с изучением критериев научности и научного подхода – и в практическом плане это значит, что следует прежде всего сосредоточиться на изучении того, что дети могут сами проверить. Конечно, можно рассказать десятилеткам про теорию относительности и квантовую физику, но надо понимать, что, скорее всего, этот рассказ будет воспринят как увлекательная сказка, и не приблизит детей к пониманию того, что такое физика и каковы способы мыслить, который развивает в себе ученый. Родители, конечно, будут гордиться тем, что “моя уже в десять лет знает, что такое принцип неопределенности!”, но это, совсем не та цель, которую мы себе ставим.
В гуманитарных науках критическое мышление связано с анализом источников и умением работать с текстом. Конечно, вряд ли школьник сможет сформировать собственное мнение по таким вопросам как «Кто автор «Тихого Дона»?» или «Является ли фальшивкой «Слово о Полку Игореве?» (тут ему придется изучить, что писали об этом филологи) – но, по крайней мере, он может не принимать на веру любую увиденную в интернете цитату из Бисмарка или Фаины Раневской.

Третьим пунктом в нашем списке идет «творчество» или, как многие говорят сегодня, «креативность». Конечно, речь не идет исключительно о рисовании, театре или музыки – креативность интересует нас как особенность мышления, а не только как способ создания произведений искусства. Креативность тесно связана с системным подходом и критическим мышлением, она наиболее эффективно включается тогда, когда мы представляем, как функционирует система и работают причинно-следственные связи. Тогда, если нас не устраивает то, с чем мы имеем дело сегодня, мы изобретаем что-то новое, что приведет к другому результату, который, возможно, понравится нам больше. Это может быть новый способ решения задач, если старый перестал работать, это может быть готовность писать по-другому, если старые тексты перестали радовать, это может быть новая гипотеза, если существующие теории не объясняют результаты эксперимента, и так далее.
Можно сказать, что креативность – это готовность придумывать новое, чтобы получить новый результат, или, возвращаясь к шутке про то, как изменить свою жизнь, не меняясь самому – это готовность менять что-то в себе, чтобы изменить свою жизнь.

При таком подходе видно, что креативность требует большого мужества – и поэтому мы стараемся делать так, чтобы наши ученики не боялись ошибаться. Тут очень помогает то, о чем я написал чуть выше – изучая системность, мы стараемся показать, что существует несколько разных подходов, позволяющих описывать те или иные явления. Только отказавшись от идеи «единственно-верного решения», ученик может развить в себе творческое начало, позволяющее ему пробовать, ошибаться и снова пробовать.

Понятно, что то же самое касается литературы. Нельзя вырывать отдельные произведения и изучать их в отрыве от того, что повлияло на их авторов и тех, на кого эти авторы повлияли в свой черед. В частности, это означает, что нельзя проходить национальную литературу, ничего не говоря про всемирную. Нельзя понять Онегина и Печорина, если ничего не знать о Байроне. Нельзя обсуждать «Войну и мир», игнорируя Гегеля или европейский психологический роман. Нельзя говорить о Маяковском, забыв об истории мирового авангарда.

Таким образом, системность требует от нас давать детям знания из самых разных областей: не только русская (или англо-американская) литература, но и мировая. Не только история Европы или России – но история всего мира. Не просто «смешав вещество А и Б мы получим вещество В» - но рассказ о механизмах химических реакций, о том, почему А и Б образуют В, а не что-нибудь другое.

Говоря о системном подходе, я не случайно отбирал примеры именно из гуманитарных наук: принято считать, что в физике или химии системность образуется «сама по себе», ведь системность – важная часть науки как таковой. Конечно, «само по себе» ничего нигде не образуется – в стандартном школьном курсе химии системности меньше, чем в стандартном курсе истории, но, вместе с тем, наука (в смысле science) во многом нацелена на объяснение происходящего, на поиск причин и анализ следствий – а причинно-следственные связи, конечно, важная часть системного подхода.
Если мы под этим углом зрения посмотрим на системный подход к литературе или истории, то мы увидим, что существует не один, а множество способов описывать причины и следствия исторического события или литературного текста. В советской школе нас учили видеть историю как развитие производственных сил и производительных отношений, в современной науке уделяется все большее внимание таким факторам как климат, география, типы религиозности, применяемые методы познания, развитие дискурсивных практик и тд. Достаточно посмотреть, как разные авторы ищут ответы на такой вопрос как «почему европейцы колонизировали Африку, Америку и Азию, а не наоборот?». Подход Джареда Даймонда («Ружья, микробы и сталь») и Нила Фергюссона («Цивилизация») принципиально различаются, плюс к тому каждый из них называет не один, а много факторов. Разумеется, хороший учитель не должен выбирать одну или другую систему описания – он должен показывать ученикам их множественность.

Это подводит нас ко второму пункту – развитию критического мышления. О его важности много говорят последние десятилетия – и дело не только в fake news, но и в более приземленных вещах. Например, человеку, зарабатывающему в рублях и берущему под низкий процент кредит в валюте, не хватает именно критического мышления: он попросту не задается вопросом «почему мне предложили такие выгодные условия? Где здесь мои риски?». Чтобы избежать такой ошибки, не обязательно изучать экономику – достаточно иметь навык критического анализа того, что происходит вокруг.
Критическое мышление, конечно, тесно связано с системностью: если мы привыкаем видеть каждое явление во взаимосвязи с другими, то, например, прочитав статью, мы не только посмотрим, кто ее автор и где она напечатана, но, осознав ангажированность автора, попытаемся узнать, что думают на тему статьи люди с другими взглядами и подходами. Поэтому важно знать, что нет одной-единственной системы, моделирующей реальность - их много, разные люди выбирают для себя разные и это важно знать, анализируя их слова или действия. Это, кстати, одна из причин, почему мы часто практикуем совместное ведение уроков нашими учителями, позволяющее ученикам увидеть одну и ту же проблему с разных углов зрения.

Как вы видите, эти три принципа мышления тесно связаны друг с другом, и все они могут быть применены для определения методики преподавания или для решения вопроса о том, какой материал выбрать. Конечно, мы не единственные, кто видят важность этих принципов и подходов – например, они упомянуты в качестве регулятивных ценностей в IB. Креативное и критическое мышление вынесены в качестве главных элементов в перечне ATL skills, а системы - это ключевой концепт, проходящий сквозь все программы IB MYP. Работу над их развитием иногда относят к soft skills – такой подход кажется мне вполне допустимым, но сегодня мне хотелось показать, как установка на системный подход, критическое мышление и развитие креативности помогает формировать академическую программу по разным предметам, обосновывая важность конкретного знания. Неважно, где ученик его ищет, в учебнике или в Гугле – важно то, что для того, чтобы понять, как устроена (например) история, нужно знать какое-то количество исторических фактов.

Эти три принципа были очень важны для нас, когда мы создавали международную англоязычную школу Le Sallay Academy – и они остаются главными и сегодня, когда мы думаем над созданием похожей школы на русском языке. Конечно, они не новы: учителя занимались развитием мышления как минимум со времен Сократа. Умение мыслить творчески, критически и системно было важно всегда - но, возможно, сегодня, в век роботов и искусственного интеллекта, это умение становится нашим главным конкурентным преимуществом.

Зачастую, если ребенку не понравилась математика в начальных классах, он считает себя гуманитарием. И наоборот: если тяжело давались языки или история, ребенок думает, что он технарь. Наша задача — показать ученикам, что этого разделения нет. Что все свои знания и навыки можно применять в абсолютно разных областях.
То есть даже если ученик не станет в будущем экономистом, пропорции и проценты ему пригодятся в повседневной жизни. И только через опыт решения реальных задач, через моделирование и постановку экспериментов мы можем развить у ребят смелость решать любые жизненные задачи.

https://www.facebook.com/marabou.club/posts/3582151195136851