У дискуссионного клуба «Атриум», который работает на базе школы «Новый взгляд» в Хамовниках, в понедельник будет любопытное мероприятие о роли бизнеса в развитии страны, в том числе, в историческом контексте.
Если интересно - участие бесплатное (заодно любопытно посмотреть крутую современную школу). Нужно только пройти регистрацию.
Если интересно - участие бесплатное (заодно любопытно посмотреть крутую современную школу). Нужно только пройти регистрацию.
Telegram
Дискуссионный клуб "Атриум"
Какова роль бизнеса в развитии страны? Обсудим?👇
15 мая в 18.00 приглашаем вас на вторую встречу дискуссионного клуба «Атриум», посвященную роли бизнеса и предпринимателей в развитии России — от дореволюционного меценатства до современных форм социальной…
15 мая в 18.00 приглашаем вас на вторую встречу дискуссионного клуба «Атриум», посвященную роли бизнеса и предпринимателей в развитии России — от дореволюционного меценатства до современных форм социальной…
👍10🙏2❤1
А еще сегодня я хочу призвать вас поучаствовать в классном проекте. Особенно приятно то, что один из его авторов - Александр Поволоцкий - наш читатель.
Александр — автор канала «Медицинские и немедицинские записки», эксперт по военной медицине. Он готовит к изданию уже вторую книгу четырехтомника «Москва-Севастополь-Москва». Книга художественная, но благодаря глубокому погружению авторов в тему, думаю, что ее смело можно отнести к жанру документальной прозы в самом, пожалуй, редком ее проявлении - это история о медицине на войне.
Как поддержать?
👉 Переходите на страничку сбора планета.ру.
Александр — автор канала «Медицинские и немедицинские записки», эксперт по военной медицине. Он готовит к изданию уже вторую книгу четырехтомника «Москва-Севастополь-Москва». Книга художественная, но благодаря глубокому погружению авторов в тему, думаю, что ее смело можно отнести к жанру документальной прозы в самом, пожалуй, редком ее проявлении - это история о медицине на войне.
Как поддержать?
👉 Переходите на страничку сбора планета.ру.
Telegram
Медицинские и немедицинские записки
Мысли и цитаты о прошлом и текущем
Для желающих поддержать рублем - Сбер 4276 3800 3649 0717
Если что, информация о канале будет на https://museum.over.ru/
Для желающих поддержать рублем - Сбер 4276 3800 3649 0717
Если что, информация о канале будет на https://museum.over.ru/
👍13🙏5💩3
Границы возлюбленной Земли
Египетский правящий класс эпохи Древнего царства явно не испытывал большой потребности ни в определении своей страны через какое-то имя в единственном числе, ни в четкой фиксации границ державы. Египетское территориальное государство описывалось в текстах как единство двух составляющих, объединенных одним правителем. Видимо, оно и не мыслилось отдельно от царя, формальная власть которого распространялась на всю вселенную, поэтому фактически не имело рубежей, лишь центр
Однако тяга к определенности возникла во время и после бедствий Первого переходного периода, ведь жизнь в мире без четких границ удобна для сильных и очень неудобна для слабых. Очевидно, что именно под впечатлением от социального, экологического и политического кризиса египетские элиты сформулировали в итоге политическую и географическую дихотомию: «Черная (земля)» (кемет) — «Красная (земля)» (дешрет). Тогда же территории к востоку от Нильской долины и дельты начинают именовать в текстах «Землей бога». Чуть позже, во II тыс. до н. э., возникает еще одно определение Египта как «Земли возлюбленной».
В литературе выражение «Земля бога» неоднократно обсуждалось. В основном дискуссия велась вокруг попытки выяснить, кто же был богом данной земли и где она располагалась.
Во времена упадка древнеегипетской монархии, которые были отмечены проникновением в Нильскую долину и дельту чужеземцев, социальными потрясениями и кровавыми междоусобицами, египтяне пережили, как бы сегодня сказали, сильный кризис идентичности. Большую часть III тыс. до н. э. терминология для обозначения внешних границ была весьма размыта и встречалась преимущественно в религиозных «Текстах пирамид», а мотивов демаркации рубежей государства в дошедших источниках фактически не встречается. Но с Первого переходного периода все изменилось.
Сначала появилась соответствующая «пограничная» терминология, а чуть позднее —
практика установки царских пограничных стел, тексты на которых призывали потомков к удержанию или расширению имеющихся рубежей. Тогда же редко использовавшийся и, видимо, весьма нейтральный в эпоху Древнего царства термин хастиу, определявший жителей Пустыни, превратился в обозначение людей ненавистных и живущих «не по-людски». Причем использовался
он теперь не только применительно к чужеземцам, но и к презревшим должный порядок вещей (Маат) египтянам. Можно сказать, что для представителей египетского правящего класса одним из результатов первого крупного кризиса их цивилизации стало переосмысление структуры вселенной и места в нем египетской земли
и египетского государства.
Книга: «Красная земля», Максим Лебедев
Египетский правящий класс эпохи Древнего царства явно не испытывал большой потребности ни в определении своей страны через какое-то имя в единственном числе, ни в четкой фиксации границ державы. Египетское территориальное государство описывалось в текстах как единство двух составляющих, объединенных одним правителем. Видимо, оно и не мыслилось отдельно от царя, формальная власть которого распространялась на всю вселенную, поэтому фактически не имело рубежей, лишь центр
Однако тяга к определенности возникла во время и после бедствий Первого переходного периода, ведь жизнь в мире без четких границ удобна для сильных и очень неудобна для слабых. Очевидно, что именно под впечатлением от социального, экологического и политического кризиса египетские элиты сформулировали в итоге политическую и географическую дихотомию: «Черная (земля)» (кемет) — «Красная (земля)» (дешрет). Тогда же территории к востоку от Нильской долины и дельты начинают именовать в текстах «Землей бога». Чуть позже, во II тыс. до н. э., возникает еще одно определение Египта как «Земли возлюбленной».
В литературе выражение «Земля бога» неоднократно обсуждалось. В основном дискуссия велась вокруг попытки выяснить, кто же был богом данной земли и где она располагалась.
Во времена упадка древнеегипетской монархии, которые были отмечены проникновением в Нильскую долину и дельту чужеземцев, социальными потрясениями и кровавыми междоусобицами, египтяне пережили, как бы сегодня сказали, сильный кризис идентичности. Большую часть III тыс. до н. э. терминология для обозначения внешних границ была весьма размыта и встречалась преимущественно в религиозных «Текстах пирамид», а мотивов демаркации рубежей государства в дошедших источниках фактически не встречается. Но с Первого переходного периода все изменилось.
Сначала появилась соответствующая «пограничная» терминология, а чуть позднее —
практика установки царских пограничных стел, тексты на которых призывали потомков к удержанию или расширению имеющихся рубежей. Тогда же редко использовавшийся и, видимо, весьма нейтральный в эпоху Древнего царства термин хастиу, определявший жителей Пустыни, превратился в обозначение людей ненавистных и живущих «не по-людски». Причем использовался
он теперь не только применительно к чужеземцам, но и к презревшим должный порядок вещей (Маат) египтянам. Можно сказать, что для представителей египетского правящего класса одним из результатов первого крупного кризиса их цивилизации стало переосмысление структуры вселенной и места в нем египетской земли
и египетского государства.
Книга: «Красная земля», Максим Лебедев
👍32❤11🔥9
Вы слишком подозрительны
С самого начала Французской Революции слово «подозрительный» появляется в законах вместе с карательными мерами в отношении соответствующих лиц. В последние месяцы 1789 года слово «подозрительный» (suspect) впервые проникает в революционную прессу, причем патриотическая газета Révolutions de Paris дает ему самое широкое определение, упоминая в январе
1790 года в связи с заговором по похищению короля, приписываемым маркизу де Фавра, некоего связанного с маркизом человека, «подозреваемого в том, что он не сторонник революции»
В сентябре 1790 года Декрет об обеспечении безопасности флотского арсенала предписывает арестовывать «всех подозрительных», оказавшихся без разрешения на месте (то есть на военных кораблях) и/или подстрекавших работников и моряков. В июне 1791 года, назавтра после ареста короля в Варенне, принимаются новые меры, имеющие целью увольнение и замену подозрительных офицеров. Накануне расстрела на Марсовом поле Учредительное собрание требует от муниципалитета Парижа держать под контролем «настроения жителей» с целью выявления «несознательных лиц». Отказывающиеся подвергнуться контролю должны заноситься в список «подозрительных» с указанием адресов; податели ложных данных считаются «неблагонадежными».
Неприсягнувшие священники, эмигранты и члены их семей, «несознательные лица», податели ложных заявлений, граждане, ведущие враждебные Революции речи, первыми попадают в «подозрительные»; к ним фактически добавляются спекулянты, к которым теперь может применяться смертная казнь.
Границы «подозрительности» остаются размытыми, пока не принимается следующий декрет, известный как «закон о подозрительных», где предпринята попытка уточнения и, главное, предписано впредь систематически арестовывать всех подозрительных.
К «подозрительным лицам» теперь (не гражданам - этого титула они недостойны) отнесены не только те, кто не смог указать своего источника существования, не исполняет гражданского долга и/или не получил документа о своей преданности отечеству, но и те, кто отстранен от должности Конвентом или командированными народными представителями, аристократы, родители и агенты эмигрантов, не проявлявшие «постоянной преданности Революции», и, наконец, категория с еще более размытыми границами: «те, кто своим поведением, связями, речами или писаниями свидетельствует о приверженности тирании, федерализму и враждебности свободе».
Скопом объявлены преступниками не только роялисты и бунтари-«федералисты», но и просто близкие им люди, которым теперь тоже грозит арест. Представлявший этот декрет Мерлен де Дуэ, юрист и депутат, заседающий в Болоте, позднее стал для своих хулителей «Подозрительным Мерленом».
Книга: «Террор», Мишель Биар и Мариса Линтон
С самого начала Французской Революции слово «подозрительный» появляется в законах вместе с карательными мерами в отношении соответствующих лиц. В последние месяцы 1789 года слово «подозрительный» (suspect) впервые проникает в революционную прессу, причем патриотическая газета Révolutions de Paris дает ему самое широкое определение, упоминая в январе
1790 года в связи с заговором по похищению короля, приписываемым маркизу де Фавра, некоего связанного с маркизом человека, «подозреваемого в том, что он не сторонник революции»
В сентябре 1790 года Декрет об обеспечении безопасности флотского арсенала предписывает арестовывать «всех подозрительных», оказавшихся без разрешения на месте (то есть на военных кораблях) и/или подстрекавших работников и моряков. В июне 1791 года, назавтра после ареста короля в Варенне, принимаются новые меры, имеющие целью увольнение и замену подозрительных офицеров. Накануне расстрела на Марсовом поле Учредительное собрание требует от муниципалитета Парижа держать под контролем «настроения жителей» с целью выявления «несознательных лиц». Отказывающиеся подвергнуться контролю должны заноситься в список «подозрительных» с указанием адресов; податели ложных данных считаются «неблагонадежными».
Неприсягнувшие священники, эмигранты и члены их семей, «несознательные лица», податели ложных заявлений, граждане, ведущие враждебные Революции речи, первыми попадают в «подозрительные»; к ним фактически добавляются спекулянты, к которым теперь может применяться смертная казнь.
Границы «подозрительности» остаются размытыми, пока не принимается следующий декрет, известный как «закон о подозрительных», где предпринята попытка уточнения и, главное, предписано впредь систематически арестовывать всех подозрительных.
К «подозрительным лицам» теперь (не гражданам - этого титула они недостойны) отнесены не только те, кто не смог указать своего источника существования, не исполняет гражданского долга и/или не получил документа о своей преданности отечеству, но и те, кто отстранен от должности Конвентом или командированными народными представителями, аристократы, родители и агенты эмигрантов, не проявлявшие «постоянной преданности Революции», и, наконец, категория с еще более размытыми границами: «те, кто своим поведением, связями, речами или писаниями свидетельствует о приверженности тирании, федерализму и враждебности свободе».
Скопом объявлены преступниками не только роялисты и бунтари-«федералисты», но и просто близкие им люди, которым теперь тоже грозит арест. Представлявший этот декрет Мерлен де Дуэ, юрист и депутат, заседающий в Болоте, позднее стал для своих хулителей «Подозрительным Мерленом».
Книга: «Террор», Мишель Биар и Мариса Линтон
👍28❤8🤡4😢1
Римская улыбка
Нам сложно себе представить взаимодействие между людьми и общественную жизнь без улыбок, но при этом найти эквивалент слова «улыбка» на латыни не так-то просто
В древнегреческом дела с этим обстоят несколько лучше. «Meidiaõ» традиционно переводится как улыбка, хотя некоторые нюансы смысла при этом, безусловно, теряются. В латыни же специального слова для обозначения чего-то подобного попросту нет. Рисуя образы «улыбающихся» гомеровских богов, Вергилий вынужден прибегать к производному от «ridere» - глаголу «subridere», который в строгом смысле означает «смеяться сдавленно, сдержанно» или «потихоньку».
Глагол «renidere» («сиять»), употребленный иносказательно, также может обозначать нечто похожее на молчаливую улыбку. Зубоскал Эгнатий - герой известного стихотворения Катулла именно «сияет», показывая свои белоснежные зубы, начищенные мочой («Egnatius... renidet»). Овидий прибегает к слову «renidens» дважды, описывая выражение глупого оптимизма на лице молодого Икара; Ливий характеризует с его помощью физиономию хвастливого хитреца; и, наконец, Квинтилиан употребляет это слово, говоря о неуместном проявлении радости (intempestive renidentis).
Речь часто идет о выражении лица в целом, а не о движении губ. Улыбались ли римляне?
Нет, отвечаю я, по крайней мере, не в нашем смысле этого слова.
Встречаясь на улице, римляне, скорее всего, приветствовали друг друга поцелуем, а не улыбкой.
Специфические черты латинского языка не единственный довод в пользу гипотезы о том, что улыбка не играла существенной роли (если вообще играла какую-либо роль) в знаковой системе римлян. Римские писатели попросту не проводят разграничения между смехом и улыбкой, которое столь важно для людей, подобных лорду Честерфилду: улыбка для них проявление благопристойности, тогда как «громкие раскаты хохота» верх неприличия.
Книга: «Смех в Древнем Риме», Мэри Бирд
Нам сложно себе представить взаимодействие между людьми и общественную жизнь без улыбок, но при этом найти эквивалент слова «улыбка» на латыни не так-то просто
В древнегреческом дела с этим обстоят несколько лучше. «Meidiaõ» традиционно переводится как улыбка, хотя некоторые нюансы смысла при этом, безусловно, теряются. В латыни же специального слова для обозначения чего-то подобного попросту нет. Рисуя образы «улыбающихся» гомеровских богов, Вергилий вынужден прибегать к производному от «ridere» - глаголу «subridere», который в строгом смысле означает «смеяться сдавленно, сдержанно» или «потихоньку».
Глагол «renidere» («сиять»), употребленный иносказательно, также может обозначать нечто похожее на молчаливую улыбку. Зубоскал Эгнатий - герой известного стихотворения Катулла именно «сияет», показывая свои белоснежные зубы, начищенные мочой («Egnatius... renidet»). Овидий прибегает к слову «renidens» дважды, описывая выражение глупого оптимизма на лице молодого Икара; Ливий характеризует с его помощью физиономию хвастливого хитреца; и, наконец, Квинтилиан употребляет это слово, говоря о неуместном проявлении радости (intempestive renidentis).
Речь часто идет о выражении лица в целом, а не о движении губ. Улыбались ли римляне?
Нет, отвечаю я, по крайней мере, не в нашем смысле этого слова.
Встречаясь на улице, римляне, скорее всего, приветствовали друг друга поцелуем, а не улыбкой.
Специфические черты латинского языка не единственный довод в пользу гипотезы о том, что улыбка не играла существенной роли (если вообще играла какую-либо роль) в знаковой системе римлян. Римские писатели попросту не проводят разграничения между смехом и улыбкой, которое столь важно для людей, подобных лорду Честерфилду: улыбка для них проявление благопристойности, тогда как «громкие раскаты хохота» верх неприличия.
Книга: «Смех в Древнем Риме», Мэри Бирд
👍27❤23🤯7🔥4
Forwarded from The Dilettantes' Society (Alla)
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Доброе утро!
Завтракаете? Кофе пьете? Я вам желаю отличного дня! И вот немного фактов.
🍴 В эпоху Тюдоров столовые приборы были куда проще современных: вилки ещё не вошли в обиход, а потому люди ели ложками, ножами и — что вполне обыденно для того времени — руками.
🍪 Мясной рацион тюдоровской знати поражает своим разнообразием: на пиршественных столах часто появлялись лебедь,морская свинья (разновидность дельфина), тюлень, бобр и павлин. Особое место
среди этих деликатесов занимала морская свинья — в те времена её причисляли к рыбам, а не к млекопитающим, что позволяло употреблять её даже в постные дни. Это блюдо считалось символом статуса и украшало исключительно роскошные пиры, аего поклонницей была Екатерина Арагонская.
🍋 Что касается овощей и фруктов, их ели все, однако в сыром виде они считались опасными для здоровья. Поэтому их чаще варили, запекали или консервировали.
Завтракаете? Кофе пьете? Я вам желаю отличного дня! И вот немного фактов.
среди этих деликатесов занимала морская свинья — в те времена её причисляли к рыбам, а не к млекопитающим, что позволяло употреблять её даже в постные дни. Это блюдо считалось символом статуса и украшало исключительно роскошные пиры, аего поклонницей была Екатерина Арагонская.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
👍21❤11🔥2
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
«Личный состав заставы, оставшийся в живых, находится перед вами»
⠀
32 года назад 12-я застава российского погранотряда в Таджикистане вступила в бой с прорывавшимися через границу моджахедами.
На рассвете 13 июля 1993 года боевики атаковали заставу, пытаясь прорваться на территорию Таджикистана. Пограничники приняли неравный бой, длившийся больше 11 часов.
На кадрах хроники 25-летний лейтенант Андрей Мерзликин.
Он принял на себя командование заставой после гибели в первые же минуты командира группы. Именно благодаря ему 18 пограничников смогли живыми выйти из боя.
Из 48 человек погибли 25. Большинству из них не было и 21 года.
⠀
32 года назад 12-я застава российского погранотряда в Таджикистане вступила в бой с прорывавшимися через границу моджахедами.
На рассвете 13 июля 1993 года боевики атаковали заставу, пытаясь прорваться на территорию Таджикистана. Пограничники приняли неравный бой, длившийся больше 11 часов.
На кадрах хроники 25-летний лейтенант Андрей Мерзликин.
Он принял на себя командование заставой после гибели в первые же минуты командира группы. Именно благодаря ему 18 пограничников смогли живыми выйти из боя.
Из 48 человек погибли 25. Большинству из них не было и 21 года.
😢46🫡39🙏17❤11👎2👏2👍1💩1🤝1
Фуа-хрю
Больше всего сведений о римской кухне дошло до нас из собрания рецептов «Десять книг Апиция о поварском деле» (Apici decem libri de re conquinaria). Хотя точно не известно, кто в действительности был автором, текст приписывают богатому римскому торговцу Марку Плинию Габию Апицию. Апиций считался видным гурманом. В Риме он слыл чревоугодником и большим оригиналом. Величайшим гастрономическим подвигом Апиция стала разработка римского аналога французского деликатеса фуа-гра, только он взял печень не гуся, а животного, которого ценил выше всех других, — свиньи. Свиная печень,
полученная по методу Апиция (фуа-хрю, если хотите), считалась самым ценным из сырых продуктов, которые только можно было найти в Римской империи - к несчастью для свиней, потому что производство вели самым изуверским способом
Секрет Апиция заключался в том, что перед убоем свинью морили голодом, а затем перекармливали сушеным инжиром. Потом насильно поили большим количеством медового вина. Из-за вина инжир в желудке животного начинал разбухать. В итоге его распирало настолько, что ткани желудка рвались и свинья падала замертво. Варварство, изощренность, высокая имперская кухня.
Гедонизм элиты римского общества выражался и в том, что предпочтение они отдавали именно свиньям. Лошади служили средством передвижения, быки тянули плуг, коровы и козы давали молоко, а овцы - шерсть. Свиньям же оставалось только расти и ждать, пока их съедят.
В Риме свиней не использовали даже как естественных чистильщиков городских улиц. В отдельных стадах численность свиноматок доходила до нескольких сотен, а они приносили тысячи убойных поросят в год. Это намного больше, чем на самых крупных хозяйствах современной Норвегии. Кажется невероятным, чтобы такое могло быть в городе 2000 лет назад.
Книга: «Почти как мы. Вся правда о свиньях», Кристоффер Эндерсен.
Больше всего сведений о римской кухне дошло до нас из собрания рецептов «Десять книг Апиция о поварском деле» (Apici decem libri de re conquinaria). Хотя точно не известно, кто в действительности был автором, текст приписывают богатому римскому торговцу Марку Плинию Габию Апицию. Апиций считался видным гурманом. В Риме он слыл чревоугодником и большим оригиналом. Величайшим гастрономическим подвигом Апиция стала разработка римского аналога французского деликатеса фуа-гра, только он взял печень не гуся, а животного, которого ценил выше всех других, — свиньи. Свиная печень,
полученная по методу Апиция (фуа-хрю, если хотите), считалась самым ценным из сырых продуктов, которые только можно было найти в Римской империи - к несчастью для свиней, потому что производство вели самым изуверским способом
Секрет Апиция заключался в том, что перед убоем свинью морили голодом, а затем перекармливали сушеным инжиром. Потом насильно поили большим количеством медового вина. Из-за вина инжир в желудке животного начинал разбухать. В итоге его распирало настолько, что ткани желудка рвались и свинья падала замертво. Варварство, изощренность, высокая имперская кухня.
Гедонизм элиты римского общества выражался и в том, что предпочтение они отдавали именно свиньям. Лошади служили средством передвижения, быки тянули плуг, коровы и козы давали молоко, а овцы - шерсть. Свиньям же оставалось только расти и ждать, пока их съедят.
В Риме свиней не использовали даже как естественных чистильщиков городских улиц. В отдельных стадах численность свиноматок доходила до нескольких сотен, а они приносили тысячи убойных поросят в год. Это намного больше, чем на самых крупных хозяйствах современной Норвегии. Кажется невероятным, чтобы такое могло быть в городе 2000 лет назад.
Книга: «Почти как мы. Вся правда о свиньях», Кристоффер Эндерсен.
👍32🔥15❤8🤔5👀4😨3
Всем привет!
Канал, как вы наверняка отметили, к сожалению, затух😅
Причина проста и банальна - отсутствие времени. Но есть же события, которые игнорировать просто нельзя. Одно из таких - прошедший в выходные зимний нон-фикшн.
На фото — улов автора.
(Кстати, лайфхак к выставке: приходите к открытию - это единственный шанс не стоять в очереди у каждого стенда в течение дня)
Итак, пройдёмся по списку слева направо:
«Посреди Гражданской войны» - монография Нарского о суровом быте гражданского населения, захваченного боевыми действиями Гражданской войны на Урале. Как не умереть от пули, шашки, голода и болезней? Где работать, на что и как жить?
«Дочери Ареса» - с самой книгой все понятно. Она о том, что современная наука знает об античных амазонках. Важнее, наверное, сказать пару слов об авторе. Олег Ивик - это литературный псевдоним двух авторов - Ольги Колобовой и Валерия Иванова, которые образуют на мой вкус идеальный тандем журналистики и науки. Если вы не читали их «Вокруг того света» и «Трою», то обязательно подступитесь. Ах, еще, конечно, «Еда древнего мира». На канале, кстати, Олег Ивик встречается не редко.
«Конец всему» - исследование Виктора Дэаиса Хэнсона о гибели великих империй прошлого: Фивы, Карфаген, Византия, Ацтеки. Судьба каждой империи - гибель, но каждая гибнет по-разному.
«Античная и византийская военная теория» - труд одного из главных русских современных исследователей военного дела - Александра Нефедкина. В названии, в общем, отражена суть: 500-страничное скрупулёзное исследование военной теории прошлого.
«Конунг навсегда» - биография Олафа Харальдсона - норвежского конунга и по совместительству одного из самых почитаемых скандинавских святых. Уже неплохое начало.
«Эстетика войны» - работа Андрес Энберг-Педерсен о войне как искусстве. Война - серьёзная, красивая и жуткая игра?
«Война» Луи-Фердинанда Селина - новый перевод невыносимого классика французской литературы.
«Битва за сырьё» - размышление немцев, оказавшихся в 1918 году посреди Евразии. О загадочном русском «nitschewo».
«На коне». В 21-м счастливом веке мы уже и забыли, что некогда лошадь была основой движения в мире — в том числе движения на войне. Книга Дэвида Хейфица о тех, кто правил в степи.
«Испания в огне» - книга британца Пола Престона, который известен и у нас, в том числе, одной из лучших биографий генерала Франко. Наконец-то нам на русском доступна его работа об истории Гражданской войны, написанная аж 20 лет назад.
«Книга Z» - второй том сборника воспоминаний участников и свидетелей войны на Украине. Собранный и талантливо обработанный двумя прекрасными авторами из плеяды сияющего некогда и в моей жизни «Спутника и Погрома» - Андреем Фунтом и Евгением Нориным.
«Фаланги и легионы» - титанический труд Андрея Банникова о военной машине Рима. Если вы увлекаетесь военной историей античности, то автор вам, конечно, известен. А если 700 страниц о легионах вам всё-таки многовато, то возьмите, например, «Быть легионером» того же Банникова - увлекательное и необременительное чтение на пару вечеров.
Надеюсь, что подборка была вам полезна. Не расходимся;)
Канал, как вы наверняка отметили, к сожалению, затух😅
Причина проста и банальна - отсутствие времени. Но есть же события, которые игнорировать просто нельзя. Одно из таких - прошедший в выходные зимний нон-фикшн.
На фото — улов автора.
(Кстати, лайфхак к выставке: приходите к открытию - это единственный шанс не стоять в очереди у каждого стенда в течение дня)
Итак, пройдёмся по списку слева направо:
«Посреди Гражданской войны» - монография Нарского о суровом быте гражданского населения, захваченного боевыми действиями Гражданской войны на Урале. Как не умереть от пули, шашки, голода и болезней? Где работать, на что и как жить?
«Дочери Ареса» - с самой книгой все понятно. Она о том, что современная наука знает об античных амазонках. Важнее, наверное, сказать пару слов об авторе. Олег Ивик - это литературный псевдоним двух авторов - Ольги Колобовой и Валерия Иванова, которые образуют на мой вкус идеальный тандем журналистики и науки. Если вы не читали их «Вокруг того света» и «Трою», то обязательно подступитесь. Ах, еще, конечно, «Еда древнего мира». На канале, кстати, Олег Ивик встречается не редко.
«Конец всему» - исследование Виктора Дэаиса Хэнсона о гибели великих империй прошлого: Фивы, Карфаген, Византия, Ацтеки. Судьба каждой империи - гибель, но каждая гибнет по-разному.
«Античная и византийская военная теория» - труд одного из главных русских современных исследователей военного дела - Александра Нефедкина. В названии, в общем, отражена суть: 500-страничное скрупулёзное исследование военной теории прошлого.
«Конунг навсегда» - биография Олафа Харальдсона - норвежского конунга и по совместительству одного из самых почитаемых скандинавских святых. Уже неплохое начало.
«Эстетика войны» - работа Андрес Энберг-Педерсен о войне как искусстве. Война - серьёзная, красивая и жуткая игра?
«Война» Луи-Фердинанда Селина - новый перевод невыносимого классика французской литературы.
«Битва за сырьё» - размышление немцев, оказавшихся в 1918 году посреди Евразии. О загадочном русском «nitschewo».
«На коне». В 21-м счастливом веке мы уже и забыли, что некогда лошадь была основой движения в мире — в том числе движения на войне. Книга Дэвида Хейфица о тех, кто правил в степи.
«Испания в огне» - книга британца Пола Престона, который известен и у нас, в том числе, одной из лучших биографий генерала Франко. Наконец-то нам на русском доступна его работа об истории Гражданской войны, написанная аж 20 лет назад.
«Книга Z» - второй том сборника воспоминаний участников и свидетелей войны на Украине. Собранный и талантливо обработанный двумя прекрасными авторами из плеяды сияющего некогда и в моей жизни «Спутника и Погрома» - Андреем Фунтом и Евгением Нориным.
«Фаланги и легионы» - титанический труд Андрея Банникова о военной машине Рима. Если вы увлекаетесь военной историей античности, то автор вам, конечно, известен. А если 700 страниц о легионах вам всё-таки многовато, то возьмите, например, «Быть легионером» того же Банникова - увлекательное и необременительное чтение на пару вечеров.
Надеюсь, что подборка была вам полезна. Не расходимся;)
🔥39👍33❤18💩7👏2🥰1🥴1