Аристократка

Григорий Иванович шумно вздохнул, вытер подбородок рукавом и начал рассказывать:

– Я, братцы мои, не люблю баб, которые в шляпках. Ежели баба в шляпке, ежели чулочки на ней фильдекосовые, или мопсик у ней на руках, или зуб золотой, то такая аристократка мне и не баба вовсе, а гладкое место.

А в своё время я, конечно, увлекался одной аристократкой. Гулял с ней и в театр водил. В театре-то всё и вышло. В театре она и развернула свою идеологию во всём объеме.

А встретился я с ней во дворе дома. На собрании. Гляжу, стоит этакая фря. Чулочки на ней, зуб золоченый.
– Откуда, – говорю, – ты, гражданка? Из какого номера?
– Я, – говорит, – из седьмого.
– Пожалуйста, – говорю, – живите.

И сразу как-то она мне ужасно понравилась. Зачастил я к ней. В седьмой номер. Бывало, приду, как лицо официальное. Дескать, как у вас, гражданка, в смысле порчи водопровода и уборной? Действует?
– Да, – отвечает, – действует.

И сама кутается в байковый платок, и ни мур-мур больше. Только глазами стрижёт. И зуб во рте блестит. Походил я к ней месяц – привыкла. Стала подробней отвечать. Дескать, действует водопровод, спасибо вам, Григорий Иванович.

Дальше – больше, стали мы с ней по улицам гулять. Выйдем на улицу, а она велит себя под руку принять. Приму её под руку и волочусь, что щука. И чего сказать – не знаю, и перед народом совестно.

Ну, а раз она мне и говорит:
– Что вы, говорит, меня всё по улицам водите? Аж голова закрутилась. Вы бы, говорит, как кавалер и у власти, сводили бы меня, например, в театр.
– Можно, – говорю.

И как раз на другой день прислала комячейка билеты в оперу. Один билет я получил, а другой мне Васька-слесарь пожертвовал.

На билеты я не посмотрел, а они разные. Который мой – внизу сидеть, а который Васькин – аж на самой галерке.

Вот мы и пошли. Сели в театр. Она села на мой билет, я – на Васькин. Сижу на верхотурье и ни хрена не вижу. А ежели нагнуться через барьер, то её вижу. Хотя плохо. Поскучал я, поскучал, вниз сошёл. Гляжу – антракт. А она в антракте ходит.

– Здравствуйте, – говорю.
– Здравствуйте.
– Интересно, – говорю, – действует ли тут водопровод?
– Не знаю, – говорит.

И сама в буфет. Я за ней. Ходит она по буфету и на стойку смотрит. А на стойке блюдо. На блюде пирожные.
А я этаким гусем, этаким буржуем нерезаным вьюсь вокруг её и предлагаю:

– Ежели, говорю, вам охота скушать одно пирожное, то не стесняйтесь. Я заплачу.
– Мерси, – говорит.

И вдруг подходит развратной походкой к блюду и цоп с кремом и жрёт.

А денег у меня – кот наплакал. Самое большое, что на три пирожных. Она кушает, а я с беспокойством по карманам шарю, смотрю рукой, сколько у меня денег. А денег – с гулькин нос.

Съела она с кремом, цоп другое. Я аж крякнул. И молчу. Взяла меня этакая буржуйская стыдливость. Дескать, кавалер, а не при деньгах.

Я хожу вокруг неё, что петух, а она хохочет и на комплименты напрашивается.

Я говорю:
– Не пора ли нам в театр сесть? Звонили, может быть.
А она говорит:
– Нет.
И берёт третье.
Я говорю:
– Натощак – не много ли? Может вытошнить.
А она:
– Нет, – говорит, – мы привыкшие.
И берёт четвёртое.

Тут ударила мне кровь в голову.
– Ложи, – говорю, – взад!

А она испужалась. Открыла рот, а во рте зуб блестит.
А мне будто попала вожжа под хвост. Всё равно, думаю, теперь с ней не гулять.
– Ложи, – говорю, – к чёртовой матери!
Положила она назад. А я говорю хозяину:
– Сколько с нас за скушанные три пирожные?

А хозяин держится индифферентно – ваньку валяет.
– С вас, – говорит, – за скушанные четыре штуки столько-то.
– Как, – говорю, – за четыре?! Когда четвёртое в блюде находится.
– Нету, – отвечает, – хотя оно и в блюде находится, но надкус на ём сделан и пальцем смято.
– Как, – говорю, – надкус, помилуйте! Это ваши смешные фантазии.
А хозяин держится индифферентно – перед рожей руками крутит.

Ну, народ, конечно, собрался. Эксперты.
Одни говорят – надкус сделан, другие – нету.

А я вывернул карманы – всякое, конечно, барахло на пол вывалилось, народ хохочет. А мне не смешно. Я деньги считаю.
Сосчитал деньги – в обрез за четыре штуки. Зря, мать честная, спорил.

Заплатил.

продолжение 👇🏻

Обращаюсь к даме:
– Докушайте, говорю, гражданка. Заплачено.

А дама не двигается. И конфузится докушивать.
А тут какой-то дядя ввязался.
– Давай, – говорит, – я докушаю.
И докушал, сволочь. За мои-то деньги.

Сели мы в театр. Досмотрели оперу. И домой.
А у дома она мне и говорит своим буржуйским тоном:
– Довольно свинство с вашей стороны. Которые без денег – не ездют с дамами.

А я говорю:
– Не в деньгах, гражданка, счастье. Извините за выражение.

Так мы с ней и разошлись.
Не нравятся мне аристократки.

Михаил Михайлович Зощенко

Арсений Дежуров — кандидат филологических наук, искусствовед, писатель, преподаватель

Он натёр лицо лимонным соком. Ограбил два банка. Улыбнулся камерам. Был пойман через час. И навсегда изменил психологию.
в 1995 году житель Питтсбурга по имени Макартур Уилер ворвался в два банка средь бела дня. Без маски, без перчаток, без единой попытки скрыть лицо - только с лимонным соком, нанесённым на кожу. Он был искренне уверен: если лимонный сок делает текст невидимым на бумаге, он сделает невидимым и его лицо для камер наблюдения. Уилер смотрел прямо в объективы и ослепительно улыбался, позируя системе безопасности.
Запись его «подвигов» показали в вечерних новостях.
Полиция получила сотни звонков и задержала грабителя меньше чем через час.
Позже, когда следователи продемонстрировали Уилеру видео, он в недоумении уставился на экран и произнёс фразу, вошедшую в историю: «Но я же был весь в соке». Как выяснилось, он экспериментировал дома: натирал лицо лимоном и фотографировался на камеру Polaroid. На снимках его действительно не было. Проблема была в другом — сок попал в глаза, он жмурился и случайно направлял объектив в потолок.
Этот абсурдный случай привлёк внимание психологов
Дэвида Даннинга и Джастина Крюгера из Корнельского университета. В 1999 году они опубликовали исследование, описав явление, которое теперь известно как эффект Даннинга — Крюгера: когнитивное искажение, при котором люди с низким уровнем квалификации делают ошибочные выводы и принимают неверные решения, но из-за своей некомпетентности не способны осознать глубину своих ошибок, оставаясь искренне уверенными в собственной правоте.

С днем Святого Патрика! Святой Патрик — покровитель Ирландии, живший в V веке. Он родился в римской Британии, но в подростковом возрасте был похищен и увезен в Ирландию в рабство. Спустя несколько лет ему удалось бежать, однако позже он вернулся на остров. Святой Патрик основал в Ирландии монастыри, церкви и школы. По преданию, он объяснял идею Святой Троицы — Отца, Сына и Святого Духа — с помощью трехлистного клевера, который впоследствии стал одним из символов праздника. Праздник начали отмечать в Ирландии примерно в IX–X веках как религиозный день памяти святого. Он приходится на период Великого поста, поэтому ирландцы утром посещали церковь, а после устраивали семейные застолья. В этот день разрешалось нарушить запреты: люди танцевали, пировали и ели традиционное блюдо из бекона и капусты. Еще один символ праздника — лепрекон, мифическое маленькое существо из ирландского фольклора, известное хитростью и уединенным образом жизни. По легендам, лепреконы работали сапожниками и прятали свои богатства в горшках с золотом, скрывая их в лесах, горах или в конце радуги. Хотя лепреконы не имеют прямого отношения к религиозным истокам праздника, они стали частью символики Дня святого Патрика, олицетворяя веселье, удачу и ирландское наследие. Их изображения встречаются на парадных платформах, костюмах и украшениях

Omega - Gyöngyhajú lány, 1969
Венгерская рок-группа Omega за свою полувековую историю написала немало замечательных песен, многие из которых известны далеко за пределами их родины. Главной темой этого коллектива, по которому его узнают во всем мире, является «Девушка с жемчужными волосами» (Gyöngyhajú lány). Эта красивая композиция, возможно, была бы уж совсем подзабыта всеми, кроме фанатов «Омеги», если бы в 1994 году более знаменитая рок-группа Scorpions не использовала музыку из Gyöngyhajú lány в своей White Dove. Песня была написана буквально за неделю специально для благотворительного сингла. Выручку от его продажи передали беженцам из Руанды, которую охватила очередная гражданская война. Так как в словах двух песен нет ничего общего, говорить о том, что White Dove является кавером Gyöngyhajú lány не приходится. Если оригинал откровенно лирический, то версия Scorpions имеет ярко выраженный социально-политический подтекст (что не помешало ей появиться на огромном количестве сборников в духе Romantic Collection). У музыкантов Omega никогда не было претензий к Scorpions по поводу использования их музыки. Более того, рок-группы давали объединенные концерты и совместно исполняли White Dove.