Кто принимает решение, лечиться или нет?
Опять я решила пофилософствовать. Но на самом деле, это пост- просьба.
В онкологии часто пациентов сопровождают родственники, во время консультаций и лечения, так уж заведено. Ни в кардиологии, ни в гастроэнтерологии или терапии такого обычно нет, пациенты приходят одни. И порой, происходят разные ситуации и чаще со стороны родных пациента.

«На прошлой неделе я спросила вас: кто принимает решение лечиться или нет?
63 % ответили: «Я и только я».
33 % — «Совместное решение».
И лишь 4 % отдали это решение врачу.

Спасибо всем, кто участвовал 🙏

Но давайте честно: в реальной жизни в кабинете всё часто выглядит иначе.

Я вижу снова и снова одну и ту же больную ситуацию.
Пациент говорит: «Я больше не хочу лечиться. Хватит».
А родственник кричит: «Нет, ты будешь! Я тебя вылечу, даже если ты против!» И родственник говорит врачу, он будет лечиться и на этом точка.
Начинается конфликт. Врач пытается услышать самого пациента — и в ответ получает грубость.

В последний раз мне сказали: «Помолчите, с вами не разговаривают».🤔

Я понимаю, откуда эта боль. Рак пугает. Родственники боятся потерять близкого. И это желание спасти любой ценой — оно из любви.
Но проходить лечение или не проходить — физически, эмоционально и морально придётся самому пациенту. Не врачу. Не родственнику.

Поэтому у меня очень важная просьба.

👉 Поговорите со своими близкими заранее.
Скажите честно:
— «Я хочу лечиться до конца, что бы ни случилось».
— Или: «Я выбираю качество жизни без химии. Пожалуйста, поддержите меня в этом».
Огласите свою позицию. И попросите родных — уважать её.

Врач в этой истории — не противник. Мы — одна команда против болезни.
Но окончательное решение всегда за тем, чьё тело проходит через лечение.

Пожалуйста, давайте беречь друг друга.
Оскорблять врача, который пытается помочь — это не борьба за жизнь. Это страх, которому не нужно место в кабинете.

Всем здоровья и добра, берегите друг друга❤️

"Лекарственное взаимодействие ингибиторов протонной помпы у онкологических больных: недооцененная причина неэффективности лечения"
Вот такой серьёзный заголовок звучал к статье 2023года в журнале ESMO. И наконец-то настал тот день, когда я хочу вам рассказать о том, что было изучено и подтверждено во многих клинических исследованиях. Считаю это важным, так как большое количество людей планеты годами принимают ингибиторы протонной помпы (ИПП): омепразол, рабепразол, нексиум и т.д.- для лечения проблем с ЖКТ, а также просто, для снятия дискомфорта в желудке, без каких-либо четких показаний, не считая их за серьезные лекарства.

Так правда ли, что применение ингибиторов протонной помпы(ИПП), может повлиять на эффективность противоопухолевой терапии или усилить её токсичность?
Свежие данные (обзор Raoul et al., 2023) подтверждают: это сочетание может быть опасным.
Главные механизмы вреда:
🔹ИПП повышают pH в желудке. Но многим таргетным препаратам для растворения и всасывания нужна именно кислая среда. Нет кислоты — препарат не попадает в кровь в нужной дозе.
🔹Микробиота: ИПП резко меняют состав бактерий в кишечнике (дисбиоз). Это критично для иммунотерапии, эффективность которой напрямую зависит от «здоровых» бактерий.
🔹Почечный клиренс: ИПП мешают почкам выводить некоторые виды химии, конкуренция ИПП и таргетных препаратов, за выведение почками из организма, что ведет к их накоплению и токсичности.

С какими препаратами ИПП взаимодействуют крайне неблагоприятно?
1. Таргетная терапия (TKI и CDK 4/6)
🔺Эрлотиниб, Гефитиниб, Пазопаниб: совместный прием с ИПП приводит к значительной потере эффективности. Для эрлотиниба и гефитиниба риск смерти повышается на 50-58%
🔺Палбоциклиб и Рибоциклиб: исследования показывают, что у пациентов на ИПП выживаемость без прогрессирования (PFS) была существенно ниже (например, 14 месяцев против 38 месяцев у палбоциклиба).
2. Иммунотерапия (ИКТ)
При лечении рака легкого (НМРЛ) и уротелиального рака прием ИПП связан с худшим ответом на препараты (атезолизумаб, пембролизумаб). Исследования показали, что у пациентов на ИПП польза от иммунотерапии может практически «стираться» из-за изменений в микробиоме.
3. Химиотерапия
🔺Капецитабин: данные противоречивы, но ряд крупных анализов (TRIO-013) показал, что ИПП могут снижать общую выживаемость у пациентов, принимающих Капецитабин.
🔺Метотрексат и Пеметрексед: ИПП блокируют их выведение через почки. Это в 2.5 раза повышает риск тяжелой гематологической токсичности (критическое падение показателей крови).

Что нам советуют и я обычно также предлагаю пациентам заменить прием ИПП на другие препараты, если есть необходимость в гастропротективной терапии.
➖Если ИПП не жизненно важны, от них лучше отказаться (deprescribing) на время лечения.
➖Вместо ИПП можно обсудить с врачом антациды или Н2-блокаторы.
➖Правило 2 часов: Если без антацидов никак, их нужно принимать строго за 2 часа до или через 2 часа после противоопухолевого препарата.

Советую перед началом приема любых препаратов, проконсультироваться со своим лечащим врачом, ведь некоторое взаимодействие лекарств между собой, вроде бы казалось безопасных по-отдельности, может приводить к нежелательным явлениям или даже влиять на выживаемость.
#про_химию

Источник: ссылка

🔬 Новый стандарт адъювантной терапии люминального HER2-отрицательного рака молочной железы.

Мои дорогие женщины, важная новость для тех, кто проходит лечение (или только планирует его) по поводу гормонозависимого, HER2 отрицательного рака молочной железы (люминальный тип).

В арсенале онкологов появилось два новых мощных подхода, которые достоверно снижают риск рецидива. Раньше ингибиторы CDK4/6 (рибоциклиб, абемациклиб) применялись только при метастатическом раке в 1 линии и последующих. Но как мы видим, что если новые препараты хорошо себя показали в метастатической болезни, далее их начинают применять на ранних стадиях заболевания, в качестве профилактики и улучшения отдаленных результатов, сохранения жизни без возврата болезни на долгие долгие годы. Конечно, сначала проводятся множественные клинические исследования и уже затем, наилучшие результаты, становятся стандартом в лечении. Что мы и видим в случае ингибиторов CDK4/6, таких старых препаратов, но таких новых в их применении.

🔺Итак, кому, зачем и какие побочные эффекты ожидать.
Что же теперь назначается пациенткам с гормонозависимым подтипом. Это добавление таргетного препарата (ингибитора CDK4/6) к стандартной гормонотерапии (Ингибиторы ароматазы: летрозол/анастрозол). Гормонотерапия продолжается 5-10 лет, а таргетный препарат принимается ограниченное время:
➖Абемациклиб (Верзенио) — 2 года.
➖Рибоциклиб (Кискали) — 3 года.

Для кого была выработана такая тактика лечения?
🔹Пациенткам с HR+/HER2- раком молочной железы II-III стадии (люминальный тип).
🔹При высоком риске рецидива: пораженные лимфоузлы, крупная опухоль, высокая агрессивность (G3, Ki-67 ≥30%).
🔹Рибоциклиб теперь разрешен даже при N0 (без поражения узлов), если есть другие факторы риска.
🔹Абемациклиб — только при пораженных узлах.

📊 Немного данных по исследованиям, на которые мы теперь опираемся.

1️⃣ monarchE (Абемациклиб, 2 года), тут мы видим, что добавление Амебациклиба к стандартной гормонотерапии в адъюванте (после операции и лучевой терапии):
Снижает риск рецидива: ↓ на 32%
Абсолютная польза: +7.6% (83.6% vs 76.0% на 5 лет)
Лучше всего работает: при Ki-67 ≥20% (риск ↓ на 37%)

2️⃣NATALEE (Рибоциклиб, 3 года), добавление данного ингибитора CDK4/6:
Снижает риск рецидива: ↓ на 28%
Абсолютная польза: +4.5% (85.5% vs 81.0% на 5 лет)
Лучше всего работает: при N0 (риск ↓ на 40%) и III стадии (абсолютный прирост +5.9%)

⚠️ Самое неприятное во всем этом,длительный прием препаратов и побочные эффекты, которые порой могут быть крайне тяжелыми и приводить к тому, что от лечения приходится полностью отказаться.
Расскажу о самых частых побочных эффектах.
Абемациклиб (Верзенио):
✔️Диарея у 82% (у 8% — тяжелая) пациенток.
✔️Утомляемость: 38%.
✔️Нейтропения (снижение нейтрофилов): 45% (тяжелая — 19%).
✔️Тошнота: 28%.
✔️Головная боль: 17%.

Рибоциклиб (Кискали):
✔️Нейтропения: 63% (тяжелая — 44%) → нужен строгий контроль анализов.
✔️Боль в суставах: 39%.
✔️Повышение печеночных ферментов: АЛТ — 27% (тяжелая — 9%).
✔️Утомляемость: 23%.
✔️Тошнота: 23%.

Но, не смотря на наличие различных побочных эффектов, все они 1-2 степени, не угрожают жизни, с ними можно справляться. Требуется наблюдение у своего лечащего врача, постоянный контроль клинического и биохимического анализов крови, не стоит терпеть какие-то побочки, лучше сразу обратиться к врачу, он назначит сопроводительную терапию, откорректирует дозу препарата.
Полная отмена из-за побочек — около 18-20%. Большинство сложностей — в первые 4 месяца, потом организм адаптируется.

Обратитесь к своему лечащему врачу и уточните у него, нужно ли вам добавление препарата данной группы.
Всем здоровья❤️
Пост основан на данных исследований monarchE (NEJM 2023) и NATALEE (ESMO 2025, SABCS 2024).

Интересные истории. Как студент-медик и пачка сигарет перевернули онкологию. Краткая история одного открытия.
Сегодня мы знаем: курить → риск рака лёгкого × 15–20 раз. Но так было не всегда. Ещё в 1940-х врачи курили в кабинетах, а сигареты рекламировали везде и всюду. Связь между курением и раком казалась абсурдной.

И вот — эпидемия. Смертность от рака лёгкого взлетела в 15 раз. Причина неизвестна. Подозревали смог, выхлопные газы, асфальт, но не сигареты.

Акт первый: случай в морге
1948 год, Сент-Луис. Студент-медик Эрнст Виндер присутствует на вскрытии 42-летнего мужчины, умершего от рака лёгкого. Лёгкие — чёрные, как уголь. Виндер решает: нужна проверка.
Он идёт к известному хирургу Эвартсу Грэхему. Тот соглашается помочь — чтобы опровергнуть эту «глупую теорию». Грэхем курит сам, много лет.
В 1950 году Виндер публикует статью: среди больных раком лёгкого курильщиков — подавляющее большинство.

Акт второй: британские доктора
В том же 1950 году в Лондоне статистик Остин Хилл и молодой исследователь Ричард Долл получают 600 фунтов на студента-полуставки. Их метод: опрашивать больных в палатах. И замечают: в онкологических палатах пахнет табаком. В контрольных — нет.
Но этого мало. Нужно лучшее доказательство.
1951 год. Долл и Хилл рассылают анкеты всем британским врачам — 59 тысяч человек. И наблюдают десятилетиями. Результат ошеломляет:
✔️риск рака лёгкого у курящих — в десятки раз выше;
✔️риск прямо зависит от количества сигарет;
✔️и главное: у тех, кто бросил курить, риск падает.

Акт третий: горькая ирония
Помните хирурга Грэхема, который помогал Виндеру «опровергнуть» связь? Под давлением собственных данных он бросил курить в 1952 году. А в 1957 году умер от рака лёгкого. Перед смертью написал Виндеру: «Вы были правы».

Исследование британских врачей завершилось только в 2001 году. Итог: курящие живут в среднем на 10 лет меньше. Но:
🔺отказ от курения до 30 лет → почти полное исчезновение риска;
🔺отказ в 50 лет → потеря жизни сокращается вдвое.

Продолжение в следующем посте⤵️

"Лучший фильтр — Конгресс": как табачные компании обманывали мир 50 лет.

В предыдущей части я рассказала, как учёные доказали: сигареты вызывают рак лёгкого. Казалось бы — всё, конец. Но нет. Началась самая грязная битва.

Дымовая завеса вместо правды
Табачная индустрия в 1950-х — это миллиарды долларов. Каждый второй американец курит. И вдруг какие-то врачи говорят, что это убивает.

Ответ был молниеносным. В 1954 году компании публикуют «Откровенное заявление курильщикам» в 400 газетах. Текст был шедевром лжи: «Мы считаем, что наша продукция безвредна». И добавляли квинтэссенцию цинизма: «Проблема нуждается в дополнительных исследованиях. И мы готовы их профинансировать» .
Стратегия оказалась гениальной.

Когда Долл и Хилл показали: курящие умирают в 20 раз чаще, табачные адвокаты парировали: «Корреляция — не причинность!»
Их аргумент: может, есть «ген рака»? Может, дело в асфальте или выхлопах? Курить любят тревожные люди, а тревога сама вызывает рак.
Короче: докажите что это сигареты, а не что-то ещё. Требование звучало наукообразно. Но на деле это была бесконечная игра. Каждое новое доказательство встречалось новым «да, но…»

Самый хитрый ход — Tobacco Industry Research Committee (Комитет по исследованиям табачной промышленности).
Табачники делали вид, что они за науку. Они давали гранты. Но под своим контролем. «Мы честно ищем истину», — говорили они. На самом деле — создавали видимость дискуссии. Пока учёные спорят, индустрия продаёт сигареты. Это работало десятилетиями .

Реклама как оружие.
Помните «ковбоя Мальборо»? К 1955 году он стал самым успешным рекламным образом в истории. Сигареты продавали как символ мужественности, свободы, сексуальности.

А когда стало совсем горячо, поставили фильтры. Реклама кричала: «Фильтр спасает!» Никаких доказательств не было. Просто кусок ваты, чтобы успокоить людей. Это назвали «психологическим фильтром» .

Главное: политики были на их стороне
Самое страшное — это прочитать у Мукерджи: «Политики были гораздо более защитниками узких интересов табачной промышленности, чем широких интересов общественного здоровья» .

Табак — это экономика южных штатов. Доходы фермеров. Рабочие места. И, конечно, пожертвования в избирательные кампании. Ни один конгрессмен не хотел ссориться с таким лобби.

В 1965 году Конгресс наконец заставил ставить на пачки предупреждение: «Внимание: курение может быть опасно для здоровья». Никаких слов «убивает», «рак», «смерть». И эта надпись была такой маленькой и невнятной, что журналистка Элизабет Дрю написала: «Конгресс оказался лучшим фильтром, чем все сигареты вместе взятые» .

Перелом: телевидение и иск рядовой курильщицы
Всё изменилось в конце 1960-х. Федеральная комиссия по коммуникациям заявила: если вы крутите рекламу сигарет, вы должны бесплатно давать эфир для социальной рекламы о вреде курения. Пропорция — 1 к 1.

Табачники поняли: они не выиграют эту войну. И в 1970 году сами убрали рекламу с телевидения. Последний ролик сигарет вышел в эфир в понедельник, 1 января 1971 года в 11:50 вечера, во время трансляции футбольного матча .

Но настоящий прорыв случился в 1990-х, когда начались судебные иски. Не от правительства — от обычных людей. Семья Роуз Чиполлоне, умершей от рака лёгкого, потребовала доступ к внутренним документам компаний.

И там вскрылось страшное: они знали. Знали ещё в 1950-х, что никотин вызывает зависимость, а смолы — рак. Они прятали собственные исследования. Они манипулировали уровнем никотина, чтобы сделать сигареты ещё более «вкусными» и привыкательными .

Миллионы жизней. Вот цена того, что табачные компании называли «честной научной дискуссией».

Процесс против табачных гигантов стал крупнейшим в истории США. В 1998 году они согласились выплатить штатам более 200 миллиардов долларов компенсации.

Но главное — мир наконец узнал правду.

Вот такая интересная история про сигареты-рак и табачные компании. 🧐
Источник: Книга Сиддхартхой Мукерджи «Царь всех болезней. Биография рака»

❗️Новые новости в гинекологии, эндокринологии. Синдрома поликистозных яичников, больше не существует.

Почему врачебное сообщество решило переименовать данное заболевание, название которого с нами всю сознательную жизнь. Авторы статьи в журнале The Lanset, подробно объяснили, зачем и почему решили изменить название синдрома, ведь оно никогда не отражало сути заболевания, его этиологии и клинических проявлений.

Авторы на основе глобального консенсуса предлагают переименовать синдром поликистозных яичников (PCOS) в полиэндокринный метаболический овариальный синдром (PMOS).

Почему меняют название?
· Текущий термин «поликистоз» неточен и вводит в заблуждение — при PCOS нет патологических кист яичников.
· Название отражает только один орган, хотя заболевание имеет мультисистемный характер: эндокринные, метаболические, репродуктивные, психологические и дерматологические нарушения.
· Это вызывает стигму, задержки диагностики (до 70% не диагностированы), фрагментацию помощи и путаницу у врачей и пациентов.

· Опросы 14 360 человек (пациенты и врачи из всех регионов мира).
· Дельфи-метод, воркшопы с участием 56 организаций.
· Ключевые принципы: научная точность, отсутствие стигмы, культурная приемлемость, лёгкость внедрения.

Новое название:
Polyendocrine Metabolic Ovarian Syndrome (PMOS) — включает три ключевых слова: полиэндокринный, метаболический, овариальный, убирая ложную отсылку к кистам.

Как будут внедрять:
· Переходный период — 3 года.
· Обновление международных руководств, систем кодирования (включая МКБ), электронных медкарт, учебников.
· Создание многоязычных ресурсов для пациентов и врачей.

А итоге, переименование должно улучшить диагностику, качество помощи, научную коммуникацию и снизить стигматизацию для более чем 170 миллионов женщин с этим синдромом.

Ниже файл с полным текстом статьи, для тех, кто хочет более подробно ознакомиться с данной темой 👇