«Следующий урок из восстания декабристов состоит в том, что Российское государство не может позволить себе быть слабым. Российское государство стоит [чего-то] лишь тогда, когда оно умеет защищаться. К сожалению, монархия была очень либеральной и, я бы сказал, даже излишне благородной».

«Не берусь утверждать, что коррупция гнездится в ДНК человека, но лично я убежден, что перед нами повсеместные и, судя по всему, неистребимые явления в истории человечества. Что поделать, человек естественно предрасположен везде и всюду искать и извлекать выгоду для себя. <…> Пока не доказано обратное, весь имеющийся в нашем распоряжении опыт заставляет предполагать, что во всех обществах всегда были, есть и будут те, чьи амбиции и жадность, стяжательство и алчность толкают к коррупции».

«Принятым законом [об иностранных агентах] расширен субъектный состав иностранных агентов. И сегодня хоть космонавт приземлится с любой планеты и начнет творить чудеса против нашей страны – он будет иноагентом».

«Если Съезд народных депутатов, он же Съезд Советов, в 1922 году создавал СССР, то и распускать нужно было его по решению съезда этих самых депутатов. А если юридическая была нарушена процедура, то получается – юридически СССР существует. Так говорят специалисты конституционного права. Кроме того, у верховных советов союзных республик не было полномочий для ратификации Беловежских соглашений. Но если СССР не распущен, то логически с правовой точки зрения получается, что украинский кризис – это внутренний процесс».

«Исламский Эмират Афганистан создал чистую исламскую систему, основанную на шариате. В этой системе права каждого человека полностью защищены. Наши тюрьмы являются центрами исправления. Это не просто место наказания, но школы моральной, религиозной и социальной реабилитации, воспитывающие чувство ответственности».

«Делается это, безусловно, для того, чтобы контролировать общество, контролировать людей, иметь возможность влиять на них. Мы против того, чтобы были какие-то обязательные такие системы для людей в то время, когда нет гарантий, нет условий для того, чтобы человек мог обеспечить тайну своей информации, своих данных о состоянии здоровья, о своих финансах, о родных, потому что иногда утечки таких данных будут стоить людям просто жизни».

«У нас нет традиции покаяния. Считается, что каяться должны слабые, униженные, проигравшие, но это глубочайшая ошибка, глубочайшее заблуждение, и это одна из вещей, опять же из которых нужно будет выходить, понимая, что примирение возможно через покаяние и совместное переживание, проживание произошедшего горя, произошедшей беды».

«Законы написаны так, чтобы наказанию мог быть подвергнут абсолютно любой человек, хотя бы что-то сказавший о вопросах политики, экономики, общественного развития. То есть, если ты про цветочки публикуешь и про кошечек, наверное, ты можешь этого избежать. Но не факт, потому что иногда у цветочков бывают такие сочетания цветов, что это тоже можно подвести под статью...».

«Трагедия заключается в том, что к миру не готовятся. И стремления искреннего – искреннего! – к тому, чтобы люди перестали убивать друг друга, нет по факту. Когда мы говорили о необходимости заключения незамедлительного соглашения о прекращении огня сразу после 24 февраля, то сначала это вызывало просто гнев со всех сторон, летели камни, а теперь и правда все больше людей понимает, что нет другого пути, нет другого выхода. Но, к сожалению, это не так быстро доходит до политиков.

Мы в этом отношении обращаемся ко всем сторонам: не надо ждать никакой победы, потому что уже все проиграли. Все проиграли тогда, когда доказали, что в XXI веке можно решать вопросы не путем переговоров политиков, дипломатов, а через силовые действия, – вот это был крупнейший проигрыш. И из этого нужно выходить и сберечь жизни людей».