«Хиросимская бомба была тактическим ядерным оружием по современным стандартам. Что, если авиабомба или ракета промахнется и попадет не в какую-то изолированную цель, а в город? Или ее отклонит ракета-перехватчик?Вы разом уничтожите 50-80 тысяч человек, заразите огромную местность, вызовете сплошные пожары…

В ответ НАТО планирует нанести массированный удар обычными вооружениями. Те, кто продвигают эти идеи, говорят: "А мы тогда нанесем групповой ядерный удар". Ну и получим в ответ массированный ядерный залп. Потому что другая сторона решит: Рубикон уже перейден, а так будет хотя бы шанс снизить мощь ответного удара России. Именно так поступит Москва в зеркальной ситуации, что было сказано на самом высоком уровне.

И что тогда скажут эти ядерные "огнепоклонники"? Извините, ошибочка вышла, мы не это имели в виду? Поздно будет. Нельзя начинать шахматную партию, зная только первый ход е2-е4, итог будет плачевный».

«Много раз читал в письмах, что меня не представляют в тюрьме. Много раз слышал от сокамерников слова удивления, что я вообще тут делаю. Сотрудники учреждений тоже удивлялись. Что тогда говорить о моих близких?

Есть такое древнее выражение: когда срывают травинку, вздрагивает вся Вселенная. За всю Вселенную не скажу, но моя Вселенная из замечательных людей весь этот год окружала меня теплом и заботой. Особенно непросто пришлось моим родным. Было большой радостью, когда, спустя 11 месяцев заключения, мне позволили встретиться с мамой — хоть и через два стекла, решётку и телефонную трубку.

Радостно было получать тысячи писем и открыток из разных уголков России и мира, посылки, передачи, заказы из магазина. Такая поддержка помогала сохранять хорошее настроение, силы и находить новых друзей, с которыми мы ещё обязательно встретимся на воле.

Каждый день ждешь любую весточку. О чем только не переписываемся: о книгах, писателях, картинах, художниках, фильмах, сериалах, спорте, физкультуре, путешествиях, отдыхе, научных открытиях, вере, выборах, о личных и профессиональных историях, о новостях и многом другом. Так что пишите письма заключённым, они их очень ждут.

<…>

Всем, кто был рядом этот год, кто сопереживал, поддерживал, приходил на суды — благодарность от всего сердца».

«С одной стороны, потому, что подавляющая часть настоящих писателей, поэтов и критиков как прошлого, так и настоящего, прекрасно обходилась и обходится без всего этого бюрократического набора «функций», «умений» и «знаний».

А с другой стороны, потому, что овладение всеми этими знаниями и умениями (с подтверждением документами о соответствующих курсах, прослушанных в процессе получения образования) не делает человека ни писателем, ни поэтом, ни критиком.

Для этого нужно то, что в стандарте отсутствует, и что стандартизации не поддаётся, и чему нельзя научить – талант».

«Уверен, несмотря ни на что, всё будет хорошо. Может, со временем, но обязательно будет. Терпения нам и сил пройти через все эти испытания» (из письма Григория Мельконьянца).

«Верю, что будущее будет светлым и демократическим» (из письма Евгения Урлашова).

«Спасибо вам большое за поддержку и за добрые пожелания. Рано или поздно всё изменится к лучшему в том числе благодаря вам» (из письма Ксении Фадеевой за четыре месяца до освобождения).

«Я категорически не согласен с этим обвинением: я все эти годы пишу то, что считаю правдой, пусть горькой, но из любви к людям, а вовсе не из-за ненависти к тем или иным политическим деятелям», сказал Михайлов в последнем слове в суде.

«- Я не считал себя никаким демократом. Я считал себя человеком, который хочет решить исключительной сложности и важности и даже опасности задачу – перейти от административно-командной плановой экономики к свободно-рыночной. Вот я решал только эту задачу. Я видел, что люди делают глупости и безобразия. И уже в мае 1992 года я написал работу «Диагноз». И в этой работе было всё сказано – куда это идёт.

После этого я уехал к Немцову в Нижний. Я решил, что лучше я там буду заниматься чем-то полезным. Тогда появилась следующая часть моей экономической концепции – региональный аспект. У меня был макроэкономический аспект – «500 дней», потом «Согласие на шанс» – место России в мировой экономике, потом был экономический договор между бывшими союзными республиками. И четвёртая, последняя часть – это были реформы снизу. Это всё была концепция преобразования. Поэтому план был.

- И вы никаких должностей в этот момент не занимали?

- Нет, нет. Я просто работал с Борисом в Нижнем Новгороде как его помощник, советник. Я принципиально не занимал должностей, потому что не был согласен с этим политическим курсом».