Где-то года полтора назад, будучи на самом мрачном днище кризиса среднего возраста, я погрузилась в изучение теории вертикального развития (спасибо А.!). С ее помощью я смогла себя хоть немного растолкать и понять, что вообще делать и куда ползти.
Про теорию вертикального развития невозможно говорить в отрыве от понятий возрастной психологии, которая описывает стадии развития и формирования эго у ребенка — от симбиотических стадий, на которых ребенок неотделим от матери, до стадии относительной взрослости, когда ребенок, наконец, вырастает, начинает самостоятельно зарабатывать и покидает родительское гнездо.
Традиционно психология развития смотрела именно на стадии формирования личности у детей, но начиная с 60-70х годов ее стали распространять и на взрослых тоже. Пришло понимание, что личность человека — это не нечто неподвижное и зафиксированное, а что-то, что находится в развитии на протяжении всей жизни.
Эта идея особенно прижилась в коучинге и корпоративном мире, где абстрактное “постоянное развитие” разложили на понятные стадии и стали продавать в виде тренингов личностного роста.
Мне эта теория зашла потому, что на нее очень хорошо накладывается и западная психология развития, и восточные контемплативные традиции. Теория вертикального развития по сути предлагает целостную рамку, в которой находится место и ранним, и зрелым эго-состояниям, и состояниям за пределами отождествления со своим эго, о которых говорят, например, буддизм и индуизм.
Подробно почитать об основных стадиях развития можно по этой ссылке (ну или послушать Евгению Волянскую в интервью, которое я упоминала выше).
В общих чертах — большинству людей в жизни удается пройти стадии оппортуниста, дипломата, эксперта и достиженца (в общей сложности на них приходится 85% людей). Развитию на этих стадиях способствует устройство человеческого общества: человек развивается через отношения с матерью, сверстниками, коллегами, подчиненными. По сути люди постигают то, как устроено общество и учатся пользоваться существующими правилами в своих интересах. Это конвенциональный путь, в котором человек отрабатывает заданные обществом роли, жизненные сценарии, гендерные стереотипы, общественные ожидания.
Оставшиеся 15% приходятся на “постконвенциональные” стадии развития: индивидуалиста, стратега, алхимика (иногда в этот ряд еще иногда добавляют ироника и “объединяющий” тип). В эти категории люди попадают только начав ставить под сомнение любые роли, уготованные им в рамках каких бы то ни было “-измов”. Постепенно люди осознают, что вообще все в этом мире — всего лишь конструкт и результат социальных обусловленностей.
Начинается постепенный процесс разбора и перекладывания фундамента, заложенного на первых четырех стадиях.
Фундамент перекладывается по принципу “мы разобрали все по кирпичам, но этого было недостаточно и теперь мы перетираем эти кирпичи в пыль”. На самых верхних стадиях человек живет, осознавая уже не только социальные обусловленности, но и влияние собственных фильтров в виде органов чувств, сознания, языка, случайных мыслей, эмоций, аппарата эго — и замечает как реальность в постоянном режиме формируется этими фильтрами.
Про теорию вертикального развития невозможно говорить в отрыве от понятий возрастной психологии, которая описывает стадии развития и формирования эго у ребенка — от симбиотических стадий, на которых ребенок неотделим от матери, до стадии относительной взрослости, когда ребенок, наконец, вырастает, начинает самостоятельно зарабатывать и покидает родительское гнездо.
Традиционно психология развития смотрела именно на стадии формирования личности у детей, но начиная с 60-70х годов ее стали распространять и на взрослых тоже. Пришло понимание, что личность человека — это не нечто неподвижное и зафиксированное, а что-то, что находится в развитии на протяжении всей жизни.
Эта идея особенно прижилась в коучинге и корпоративном мире, где абстрактное “постоянное развитие” разложили на понятные стадии и стали продавать в виде тренингов личностного роста.
Мне эта теория зашла потому, что на нее очень хорошо накладывается и западная психология развития, и восточные контемплативные традиции. Теория вертикального развития по сути предлагает целостную рамку, в которой находится место и ранним, и зрелым эго-состояниям, и состояниям за пределами отождествления со своим эго, о которых говорят, например, буддизм и индуизм.
Подробно почитать об основных стадиях развития можно по этой ссылке (ну или послушать Евгению Волянскую в интервью, которое я упоминала выше).
В общих чертах — большинству людей в жизни удается пройти стадии оппортуниста, дипломата, эксперта и достиженца (в общей сложности на них приходится 85% людей). Развитию на этих стадиях способствует устройство человеческого общества: человек развивается через отношения с матерью, сверстниками, коллегами, подчиненными. По сути люди постигают то, как устроено общество и учатся пользоваться существующими правилами в своих интересах. Это конвенциональный путь, в котором человек отрабатывает заданные обществом роли, жизненные сценарии, гендерные стереотипы, общественные ожидания.
Оставшиеся 15% приходятся на “постконвенциональные” стадии развития: индивидуалиста, стратега, алхимика (иногда в этот ряд еще иногда добавляют ироника и “объединяющий” тип). В эти категории люди попадают только начав ставить под сомнение любые роли, уготованные им в рамках каких бы то ни было “-измов”. Постепенно люди осознают, что вообще все в этом мире — всего лишь конструкт и результат социальных обусловленностей.
Начинается постепенный процесс разбора и перекладывания фундамента, заложенного на первых четырех стадиях.
Фундамент перекладывается по принципу “мы разобрали все по кирпичам, но этого было недостаточно и теперь мы перетираем эти кирпичи в пыль”. На самых верхних стадиях человек живет, осознавая уже не только социальные обусловленности, но и влияние собственных фильтров в виде органов чувств, сознания, языка, случайных мыслей, эмоций, аппарата эго — и замечает как реальность в постоянном режиме формируется этими фильтрами.
1❤9👍1🤔1
Очень крутое интервью нейробиолога и психолога Лизы Фельдман-Барретт, которую называют одной из самых цитируемых исследовательниц в области нейронауки.
Фельдман-Барретт известна, в первую очередь, благодаря своей теории о том, что эмоции и их качество являются результатом работы мозга, а не обусловлены биологическими особенностями и генетическими предрасположенностями человека.
Почти весь разговор так или иначе развивается вокруг этой идеи и того, что из нее следует — если эмоции являются продуктом повседневности, значит из этой темы исчезает понятие “предопределенности” и появляется значительно большее пространство для авторства своей жизни и своего состояния.
Лично для меня наиболее любопытной в этом разговоре стала идея о том, что эмоции являются результатом обмена веществ, который постоянно происходит в теле человека. По сути Фельдман-Барретт предлагает взглянуть на связь между физиологией и ментальным состоянием — и отказаться от искусственного разделения тела и эмоционального состояния.
Это системный взгляд на человеческий организм: все что входит в систему (еда, сон, физические нагрузки, секс, стресс) обрабатывается, преобразуется в энергию и в дальнейшем как-то используется для поддержания жизни, реакций на окружающий мир и всевозможной деятельности.
Если в систему входит меньше, чем нужно для качественного существования, возникает “метаболический долг”, который среди прочего может выражаться в сниженном настроении и недостатке энергии, — состоянии, известном нам как “депрессия”. Соответственно, если нужно повысить настроение или количество энергии, имеет смысл посмотреть на всю систему в целом и свести доходную и расходную части своего “метаболического бюджета” — скорее всего, окажется, что бюджет не сходится.
Очень большая часть интервью посвящена обсуждению депрессии и антидепрессантов, на которые Фельдман-Барретт тоже смотрит как на “инструменты влияния на обмен веществ”. По ее мнению, воспринимать антидепрессанты как просто таблетки для регуляции настроения — это большое упрощение, поскольку серотонин, норадреналин и другие нейромедиаторы нужны для гораздо большего количества биологических процессов, чем просто “для регуляции эмоций”. Со слов Фельдман-Барретт выходит, что когда человек пьет антидепрессанты, он по сути настраивает общий обмен веществ и стабилизирует всю систему в целом, а улучшение настроения скорее является эффектом от этой общей стабилизации.
Ну и на закуску — непростой разговор о влиянии женских оральных контрацептивов на риск развития клинической депрессии. В одном исследовании на миллионе женщин было установлено, что в зависимости от типа контрацептивов, этот риск может составлять от 40 до 70% (просто вдумайтесь в эти цифры!). Фельдман-Барретт рассказывает о том, как на фоне приема оральных контрацептивов клиническая депрессия появилась у ее дочери-подростка и как они с мужем ее выхаживали.
Лечение было системным, в духе всего, что обсуждается в этом разговоре: отмена гормональных препаратов, настройка общего образа жизни и режима дня, ограничение соцсетей, хорошее здоровое питание, серьезные физические нагрузки. Сейчас у девочки все хорошо.
Фельдман-Барретт известна, в первую очередь, благодаря своей теории о том, что эмоции и их качество являются результатом работы мозга, а не обусловлены биологическими особенностями и генетическими предрасположенностями человека.
Почти весь разговор так или иначе развивается вокруг этой идеи и того, что из нее следует — если эмоции являются продуктом повседневности, значит из этой темы исчезает понятие “предопределенности” и появляется значительно большее пространство для авторства своей жизни и своего состояния.
Лично для меня наиболее любопытной в этом разговоре стала идея о том, что эмоции являются результатом обмена веществ, который постоянно происходит в теле человека. По сути Фельдман-Барретт предлагает взглянуть на связь между физиологией и ментальным состоянием — и отказаться от искусственного разделения тела и эмоционального состояния.
Это системный взгляд на человеческий организм: все что входит в систему (еда, сон, физические нагрузки, секс, стресс) обрабатывается, преобразуется в энергию и в дальнейшем как-то используется для поддержания жизни, реакций на окружающий мир и всевозможной деятельности.
Если в систему входит меньше, чем нужно для качественного существования, возникает “метаболический долг”, который среди прочего может выражаться в сниженном настроении и недостатке энергии, — состоянии, известном нам как “депрессия”. Соответственно, если нужно повысить настроение или количество энергии, имеет смысл посмотреть на всю систему в целом и свести доходную и расходную части своего “метаболического бюджета” — скорее всего, окажется, что бюджет не сходится.
Очень большая часть интервью посвящена обсуждению депрессии и антидепрессантов, на которые Фельдман-Барретт тоже смотрит как на “инструменты влияния на обмен веществ”. По ее мнению, воспринимать антидепрессанты как просто таблетки для регуляции настроения — это большое упрощение, поскольку серотонин, норадреналин и другие нейромедиаторы нужны для гораздо большего количества биологических процессов, чем просто “для регуляции эмоций”. Со слов Фельдман-Барретт выходит, что когда человек пьет антидепрессанты, он по сути настраивает общий обмен веществ и стабилизирует всю систему в целом, а улучшение настроения скорее является эффектом от этой общей стабилизации.
Ну и на закуску — непростой разговор о влиянии женских оральных контрацептивов на риск развития клинической депрессии. В одном исследовании на миллионе женщин было установлено, что в зависимости от типа контрацептивов, этот риск может составлять от 40 до 70% (просто вдумайтесь в эти цифры!). Фельдман-Барретт рассказывает о том, как на фоне приема оральных контрацептивов клиническая депрессия появилась у ее дочери-подростка и как они с мужем ее выхаживали.
Лечение было системным, в духе всего, что обсуждается в этом разговоре: отмена гормональных препаратов, настройка общего образа жизни и режима дня, ограничение соцсетей, хорошее здоровое питание, серьезные физические нагрузки. Сейчас у девочки все хорошо.
YouTube
No.1 Neuroscientist: you can change who you are in 30 days
Dr. Lisa Feldman Barrett is a Professor of Psychology and among the top 0.1% of most cited scientists for her revolutionary research in psychology and neuroscience. She is also the author of books such as ‘Seven and a Half Lessons About the Brain’.
00:00…
00:00…
❤7👍3🔥2🫡1
Уже десять дней как я инопланетянин — знаете, когда возвращаешься из далекой поездки, иногда бывает такое состояние, что ты не от мира сего.
Я прилетела из Тибета в прошлое воскресенье, и с тех пор как будто бы существую одновременно в двух мирах. Одна часть сознания разглядывает лондонских модников и пьет матчу, на которой эти модники с недавних пор помешались, другая — продолжает идти вокруг Кайлаша.
Друзья наперебой говорят: “Расскажи про поездку”.
А я не знаю, что сказать. Мои впечатления от поездки — это куски и глыбы опыта, случайно разбросанные как камни на тропе вокруг Кайлаша. Собрать их в цельный рассказ — значит структурировать опыт, придать ему форму и… упростить. Но я не хочу упрощать, я хочу быть с этой странной грудой камней.
Теперь я чуть лучше понимаю, почему во многих священных текстах Бога описывают фразами “то, что нельзя выразить”, “то, что не поддается описанию”. Есть переживания, которые нельзя объять словами.
И пока я сижу со всем этим, я перебираю снятые на телефон случайные моменты и мгновения. Здесь все вперемешку прямо как в моей памяти: Лхаса, красные флаги, города и деревни, древние бабули продают огурцы с оплатой по кьюар-коду, военные просят пройти через очередной чекпоинт, реки, монастыри, пещеры, следы пуджи на берегу Брахмапутры, комарье на безымянном болоте, яблоки на Манасароваре, синие губы, Кайлаш в облаках, горы, очень много гор, камни, кругом одни камни. И постоянно присутствующий во всем этом Дух.
Мои доказательства, что все это действительно было и мне это все не приснилось.
Я прилетела из Тибета в прошлое воскресенье, и с тех пор как будто бы существую одновременно в двух мирах. Одна часть сознания разглядывает лондонских модников и пьет матчу, на которой эти модники с недавних пор помешались, другая — продолжает идти вокруг Кайлаша.
Друзья наперебой говорят: “Расскажи про поездку”.
А я не знаю, что сказать. Мои впечатления от поездки — это куски и глыбы опыта, случайно разбросанные как камни на тропе вокруг Кайлаша. Собрать их в цельный рассказ — значит структурировать опыт, придать ему форму и… упростить. Но я не хочу упрощать, я хочу быть с этой странной грудой камней.
Теперь я чуть лучше понимаю, почему во многих священных текстах Бога описывают фразами “то, что нельзя выразить”, “то, что не поддается описанию”. Есть переживания, которые нельзя объять словами.
И пока я сижу со всем этим, я перебираю снятые на телефон случайные моменты и мгновения. Здесь все вперемешку прямо как в моей памяти: Лхаса, красные флаги, города и деревни, древние бабули продают огурцы с оплатой по кьюар-коду, военные просят пройти через очередной чекпоинт, реки, монастыри, пещеры, следы пуджи на берегу Брахмапутры, комарье на безымянном болоте, яблоки на Манасароваре, синие губы, Кайлаш в облаках, горы, очень много гор, камни, кругом одни камни. И постоянно присутствующий во всем этом Дух.
Мои доказательства, что все это действительно было и мне это все не приснилось.
❤23🔥10❤🔥4😁1