Первое публичное выступление В. Маяковского с чтением своих стихов было в 1912 году в артистическом подвале «Бродячая собака».
«После г. Бурлюка выступил другой московский поэт — г. Маяковский, прочитавший несколько своих стихотворений, в которых слушатели сразу почувствовали настоящее большое поэтическое дарование. Стихи г. Маяковского были встречены рукоплесканиями»
(«Обозрение театров»).
Источник: https://arzamas.academy/materials/738
«После г. Бурлюка выступил другой московский поэт — г. Маяковский, прочитавший несколько своих стихотворений, в которых слушатели сразу почувствовали настоящее большое поэтическое дарование. Стихи г. Маяковского были встречены рукоплесканиями»
(«Обозрение театров»).
Источник: https://arzamas.academy/materials/738
Строчки взяты из разговора, записанного И. Одоевцевой - ученицей Н. Гумилева.
В ее книге воспоминаний "На берегах Невы" нашел свое отражение весь серебряный век.
Вот как она пишет о Н. Гумилеве:
"Кто был Гумилев?
Поэт, путешественник, воин, герой — это его официальная биография, и с этим спорить нельзя.
Но… но из четырех определений мне хочется сохранить только «поэт». Он был прежде всего и больше всего поэтом.
Ни путешественника, ни воина, ни даже героя могло не выйти из него — если бы судьба его сложилась иначе. Но поэтом он не мог не быть".
В ее книге воспоминаний "На берегах Невы" нашел свое отражение весь серебряный век.
Вот как она пишет о Н. Гумилеве:
"Кто был Гумилев?
Поэт, путешественник, воин, герой — это его официальная биография, и с этим спорить нельзя.
Но… но из четырех определений мне хочется сохранить только «поэт». Он был прежде всего и больше всего поэтом.
Ни путешественника, ни воина, ни даже героя могло не выйти из него — если бы судьба его сложилась иначе. Но поэтом он не мог не быть".
Ключевой темой лирики И. Бродского была тема осмысления ВРЕМЕНИ и ПРОСТРАНСТВА.
В одном из самых безнадежных циклов стихов, «Часть речи», Время превращает человека даже в грамматическую категорию.
…Жизнь, которой,
как дареной вещи, не смотрят в пасть,
обнажает зубы при каждой встрече.
От всего человека вам остается часть
речи. Часть речи вообще. Часть речи.
(«…и при слове «грядущее» из русского языка…», 1975)
Человек после смерти превращается в часть речи. Но речь, слово и спасает. По крайней мере, пишущего человека. Стихи становятся формой сопротивления, формой борьбы человека с беспощадным временем.
(По И.Н. Сухих)
В одном из самых безнадежных циклов стихов, «Часть речи», Время превращает человека даже в грамматическую категорию.
…Жизнь, которой,
как дареной вещи, не смотрят в пасть,
обнажает зубы при каждой встрече.
От всего человека вам остается часть
речи. Часть речи вообще. Часть речи.
(«…и при слове «грядущее» из русского языка…», 1975)
Человек после смерти превращается в часть речи. Но речь, слово и спасает. По крайней мере, пишущего человека. Стихи становятся формой сопротивления, формой борьбы человека с беспощадным временем.
(По И.Н. Сухих)
Андрей Белый, мучительно пытавшийся разобраться в прошлых любовных связях, произнес эту фразу в отношении Любови Менделеевой, жены Александра Блока.
Оба поэта были в хороших дружеских отношениях, однако неожиданно вспыхнувшая любовь А. Белого к Л. Менделеевой все изменила.
Вот как вспоминает это признание сам А. Белый:
"...мы пришли с нею к Саше в кабинет. Ведь я дал ей клятву. Его глаза просили: «не надо». Но я безжалостно: «Нам надо с тобой поговорить». И он, кривя губы от боли, улыбаясь сквозь боль, тихо: «Что ж? Я рад». И так открыто так по-детски смотрел на меня голубыми, чудными глазами, так беззащитно, беспомощно.
...
Она с дивана, где сидела, крикнула: — «Саша, да неужели же?…» Но он ничего не ответил. И мы с ней оба молча вышли и тихо плотно закрыли дверь за собой".
Спустя некоторое время Л. Менделеева всё-таки возвращается к А. Блоку.
"В августе 1906 г. Любовь Дмитриевна напишет письмо Белому с категорическим запретом бывать у них. Белый скажет про нее: "Я думал — Богородица, а она оказалась дьяволицей".
(Из книги "На берегах Невы";
Подробнее об этой истории:https://spbu.ru/news-events/calendar/lyubov-mendeleeva-aleksandr-blok-andrey-belyy-byl-i-nebylicy-s-zhenoy)
Оба поэта были в хороших дружеских отношениях, однако неожиданно вспыхнувшая любовь А. Белого к Л. Менделеевой все изменила.
Вот как вспоминает это признание сам А. Белый:
"...мы пришли с нею к Саше в кабинет. Ведь я дал ей клятву. Его глаза просили: «не надо». Но я безжалостно: «Нам надо с тобой поговорить». И он, кривя губы от боли, улыбаясь сквозь боль, тихо: «Что ж? Я рад». И так открыто так по-детски смотрел на меня голубыми, чудными глазами, так беззащитно, беспомощно.
...
Она с дивана, где сидела, крикнула: — «Саша, да неужели же?…» Но он ничего не ответил. И мы с ней оба молча вышли и тихо плотно закрыли дверь за собой".
Спустя некоторое время Л. Менделеева всё-таки возвращается к А. Блоку.
"В августе 1906 г. Любовь Дмитриевна напишет письмо Белому с категорическим запретом бывать у них. Белый скажет про нее: "Я думал — Богородица, а она оказалась дьяволицей".
(Из книги "На берегах Невы";
Подробнее об этой истории:https://spbu.ru/news-events/calendar/lyubov-mendeleeva-aleksandr-blok-andrey-belyy-byl-i-nebylicy-s-zhenoy)
Строчки взяты из стихотворения И. Бродского для того, чтобы поздравить прекрасных с самым мартобрянским праздником из всех❤️
Пусть к вам приходят ниоткуда с любовью (и главное - не уходят после)!
Ниоткуда с любовью, надцатого мартобря,
дорогой, уважаемый, милая, но не важно
даже кто, ибо черт лица, говоря
откровенно, не вспомнить уже, не ваш, но
и ничей верный друг вас приветствует с одного
из пяти континентов, держащегося на ковбоях.
Я любил тебя больше, чем ангелов и самого,
и поэтому дальше теперь
от тебя, чем от них обоих.
Далеко, поздно ночью, в долине, на самом дне,
в городке, занесенном снегом по ручку двери,
извиваясь ночью на простыне,
как не сказано ниже, по крайней мере,
я взбиваю подушку мычащим «ты»,
за горами, которым конца и края,
в темноте всем телом твои черты
как безумное зеркало повторяя.
(1975-1976)
Пусть к вам приходят ниоткуда с любовью (и главное - не уходят после)!
Ниоткуда с любовью, надцатого мартобря,
дорогой, уважаемый, милая, но не важно
даже кто, ибо черт лица, говоря
откровенно, не вспомнить уже, не ваш, но
и ничей верный друг вас приветствует с одного
из пяти континентов, держащегося на ковбоях.
Я любил тебя больше, чем ангелов и самого,
и поэтому дальше теперь
от тебя, чем от них обоих.
Далеко, поздно ночью, в долине, на самом дне,
в городке, занесенном снегом по ручку двери,
извиваясь ночью на простыне,
как не сказано ниже, по крайней мере,
я взбиваю подушку мычащим «ты»,
за горами, которым конца и края,
в темноте всем телом твои черты
как безумное зеркало повторяя.
(1975-1976)
Стихотворение О. Мандельштама
Читайте и скорее ложитесь спать :)
Бессонница. Гомер. Тугие паруса.
Я список кораблей прочел до середины:
Сей длинный выводок, сей поезд журавлиный,
Что над Элладою когда-то поднялся.
Как журавлиный клин в чужие рубежи, —
На головах царей божественная пена, —
Куда плывете вы? Когда бы не Елена,
Что Троя вам одна, ахейские мужи?
И море, и Гомер — всё движется любовью.
Кого же слушать мне? И вот Гомер молчит,
И море черное, витийствуя, шумит
И с тяжким грохотом подходит к изголовью.
1915 г.
Читайте и скорее ложитесь спать :)
Бессонница. Гомер. Тугие паруса.
Я список кораблей прочел до середины:
Сей длинный выводок, сей поезд журавлиный,
Что над Элладою когда-то поднялся.
Как журавлиный клин в чужие рубежи, —
На головах царей божественная пена, —
Куда плывете вы? Когда бы не Елена,
Что Троя вам одна, ахейские мужи?
И море, и Гомер — всё движется любовью.
Кого же слушать мне? И вот Гомер молчит,
И море черное, витийствуя, шумит
И с тяжким грохотом подходит к изголовью.
1915 г.
На этой фотографии интерес представляет не столько сам поэт, сколько...его ослик.
"У Афанасия Фета был осёл по кличке Некрасов.
Это не случайность: после того, как они рассорились с поэтом Николаем Некрасовым, он назвал осла в его честь. Ссора произошла из-за того, что Некрасов написал хвалебную оду генералу Муравьёву, за что Фет назвал его “продажным рабом”.
"У Афанасия Фета был осёл по кличке Некрасов.
Это не случайность: после того, как они рассорились с поэтом Николаем Некрасовым, он назвал осла в его честь. Ссора произошла из-за того, что Некрасов написал хвалебную оду генералу Муравьёву, за что Фет назвал его “продажным рабом”.
Стихотворение "Незнакомка" - одно из самых хрестоматийных в творчестве А. Блока.
Оно о чарующем образе несбыточного в реальном мире, о волшебном чувстве и об истине, которую можно обнаружить в самых неожиданных местах:
Незнакомка
По вечерам над ресторанами
Горячий воздух дик и глух,
И правит окриками пьяными
Весенний и тлетворный дух.
Вдали над пылью переулочной,
Над скукой загородных дач,
Чуть золотится крендель булочной,
И раздается детский плач.
И каждый вечер, за шлагбаумами,
Заламывая котелки,
Среди канав гуляют с дамами
Испытанные остряки.
Над озером скрипят уключины
И раздается женский визг,
А в небе, ко всему приученный
Бессмысленно кривится диск.
И каждый вечер друг единственный
В моем стакане отражен
И влагой терпкой и таинственной,
Как я, смирен и оглушен.
А рядом у соседних столиков
Лакеи сонные торчат,
И пьяницы с глазами кроликов
«In vino veritas!»* кричат.
И каждый вечер, в час назначенный
(Иль это только снится мне?),
Девичий стан, шелками схваченный,
В туманном движется окне.
И медленно, пройдя меж пьяными,
Всегда без спутников, одна
Дыша духами и туманами,
Она садится у окна.
И веют древними поверьями
Ее упругие шелка,
И шляпа с траурными перьями,
И в кольцах узкая рука.
И странной близостью закованный,
Смотрю за темную вуаль,
И вижу берег очарованный
И очарованную даль.
Глухие тайны мне поручены,
Мне чье-то солнце вручено,
И все души моей излучины
Пронзило терпкое вино.
И перья страуса склоненные
В моем качаются мозгу,
И очи синие бездонные
Цветут на дальнем берегу.
В моей душе лежит сокровище,
И ключ поручен только мне!
Ты право, пьяное чудовище!
Я знаю: истина в вине.
* «In vino veritas!» (лат.) — «Истина — в вине!».
1906 г.
Оно о чарующем образе несбыточного в реальном мире, о волшебном чувстве и об истине, которую можно обнаружить в самых неожиданных местах:
Незнакомка
По вечерам над ресторанами
Горячий воздух дик и глух,
И правит окриками пьяными
Весенний и тлетворный дух.
Вдали над пылью переулочной,
Над скукой загородных дач,
Чуть золотится крендель булочной,
И раздается детский плач.
И каждый вечер, за шлагбаумами,
Заламывая котелки,
Среди канав гуляют с дамами
Испытанные остряки.
Над озером скрипят уключины
И раздается женский визг,
А в небе, ко всему приученный
Бессмысленно кривится диск.
И каждый вечер друг единственный
В моем стакане отражен
И влагой терпкой и таинственной,
Как я, смирен и оглушен.
А рядом у соседних столиков
Лакеи сонные торчат,
И пьяницы с глазами кроликов
«In vino veritas!»* кричат.
И каждый вечер, в час назначенный
(Иль это только снится мне?),
Девичий стан, шелками схваченный,
В туманном движется окне.
И медленно, пройдя меж пьяными,
Всегда без спутников, одна
Дыша духами и туманами,
Она садится у окна.
И веют древними поверьями
Ее упругие шелка,
И шляпа с траурными перьями,
И в кольцах узкая рука.
И странной близостью закованный,
Смотрю за темную вуаль,
И вижу берег очарованный
И очарованную даль.
Глухие тайны мне поручены,
Мне чье-то солнце вручено,
И все души моей излучины
Пронзило терпкое вино.
И перья страуса склоненные
В моем качаются мозгу,
И очи синие бездонные
Цветут на дальнем берегу.
В моей душе лежит сокровище,
И ключ поручен только мне!
Ты право, пьяное чудовище!
Я знаю: истина в вине.
* «In vino veritas!» (лат.) — «Истина — в вине!».
1906 г.
У М.М. Пришвина был несостоявшийся роман с русской девушкой, студенткой Сорбонны.
Об этой любви он вспоминал всю жизнь - отправлял многочисленные письма избраннице и свои новые произведения в попытках снискать ее одобрения.
О своей первой любви он не забыл и в период жизни с другой женщиной - Ефросиньей Бадыкиной, бедной крестьянкой, брак с которой случился во многом из желания М. Пришвина превратить необразованную и простую девушку в уточненную светскую даму.
Об этом поступке он после горько сожалел, критиковал жену в своих многочисленных дневниках, зная, что она их никогда не прочитает - потому что читать она попросту не умела.
Об этой любви он вспоминал всю жизнь - отправлял многочисленные письма избраннице и свои новые произведения в попытках снискать ее одобрения.
О своей первой любви он не забыл и в период жизни с другой женщиной - Ефросиньей Бадыкиной, бедной крестьянкой, брак с которой случился во многом из желания М. Пришвина превратить необразованную и простую девушку в уточненную светскую даму.
Об этом поступке он после горько сожалел, критиковал жену в своих многочисленных дневниках, зная, что она их никогда не прочитает - потому что читать она попросту не умела.
Современники М.Ю. Лермонтова расходятся во мнениях о внешности писателя. Некоторые считали его нескладным, некрасивым, особенно выделяя маленькие злые глаза. Другие же писали совершенно противоположное: «...он обладал глазами, сила обаяния которых до сих пор остается для меня загадкой. Глаза эти, умные, с черными ресницами, делавшими их ещё глубже, производили чарующее впечатление...» (М. Е. Меликов).
Шутка построена на обыгрывании ключевого приема В.В. Маяковского. Свои стихотворения он писал "лесенкой".
Вспомним начало стихотворения "Хорошее отношение к лошадям":
Били копыта. Пели будто:
— Гриб.
Грабь.
Гроб.
Груб.
Но зачем он это делал?
Подобная графическая "ступенчатая" запись помогала точнее передать ритм, который, по словам поэта, составлял главную "энергию" стихотворения.
Вспомним начало стихотворения "Хорошее отношение к лошадям":
Били копыта. Пели будто:
— Гриб.
Грабь.
Гроб.
Груб.
Но зачем он это делал?
Подобная графическая "ступенчатая" запись помогала точнее передать ритм, который, по словам поэта, составлял главную "энергию" стихотворения.
Поэзия А. Ахматовой принадлежит к акмеизму - литературному направлению, пришедшему вслед за символизмом.
Если символисты выносили на первый план вечность - главенство образов и символов, для акмеистов большее значение приобретает вещность: слову постепенно возвращается его предметное, прямое - а не переносное - значение.
Так беспомощно грудь холодела,
Но шаги мои были легки.
Я на правую руку надела
Перчатку с левой руки.
(1911 г.)
Если символисты выносили на первый план вечность - главенство образов и символов, для акмеистов большее значение приобретает вещность: слову постепенно возвращается его предметное, прямое - а не переносное - значение.
Так беспомощно грудь холодела,
Но шаги мои были легки.
Я на правую руку надела
Перчатку с левой руки.
(1911 г.)
История про дедлайн и настоящую любовь
В 1866 году из-за тяжелого финансового положения Ф.М. Достоевскому пришлось заключить практически невыполнимый договор со своим издателем: за 26 дней писателю необходимо было сдать в печать полноценный роман. В случае минимальной задержки рукописи права на все произведения Ф.М. Достоевского перешли бы к его издателю на целых 9 лет!
Ф.М. Достоевский практически не верит в успех задуманного, но тем не менее начинает роман "Игрок" и для более быстрой записи приглашает молодую стенографистку, Анну Григорьевну Сниткину.
...И произошло чудо. Роман был сдан в срок.
А еще произошла любовь.
Объяснение между влюбленными было литературное. Ф. Достоевский начал рассказывать сюжет как бы задуманного им романа. В нем художник влюблялся в молодую девушку: «Поставьте себя на минуту на ее место, — сказал он дрожащим голосом. — Представьте, что этот художник — я, что я признался вам в любви и просил быть моей женой. Скажите, что вы бы мне ответили?» — «Я бы вам ответила, что вас люблю и буду любить всю жизнь!»
В 1866 году из-за тяжелого финансового положения Ф.М. Достоевскому пришлось заключить практически невыполнимый договор со своим издателем: за 26 дней писателю необходимо было сдать в печать полноценный роман. В случае минимальной задержки рукописи права на все произведения Ф.М. Достоевского перешли бы к его издателю на целых 9 лет!
Ф.М. Достоевский практически не верит в успех задуманного, но тем не менее начинает роман "Игрок" и для более быстрой записи приглашает молодую стенографистку, Анну Григорьевну Сниткину.
...И произошло чудо. Роман был сдан в срок.
А еще произошла любовь.
Объяснение между влюбленными было литературное. Ф. Достоевский начал рассказывать сюжет как бы задуманного им романа. В нем художник влюблялся в молодую девушку: «Поставьте себя на минуту на ее место, — сказал он дрожащим голосом. — Представьте, что этот художник — я, что я признался вам в любви и просил быть моей женой. Скажите, что вы бы мне ответили?» — «Я бы вам ответила, что вас люблю и буду любить всю жизнь!»
Символично, что именно сегодня нам захотелось вернуться в «С любовью, ваш». Надеемся, что вы тоже рады встрече ❤️
А вот Л. Н. Толстой так и не вернулся в Ясную Поляну. Ведь он отправился искать истину. С 27 на 28 октября 1910 года Л. Н. Толстой уходит из дома, а уже 7 ноября его находят на станции Астапово. Он скажет в предсмертном бреду: «Искать, все время искать».
Так что отправляемся искать дальше.
А вот Л. Н. Толстой так и не вернулся в Ясную Поляну. Ведь он отправился искать истину. С 27 на 28 октября 1910 года Л. Н. Толстой уходит из дома, а уже 7 ноября его находят на станции Астапово. Он скажет в предсмертном бреду: «Искать, все время искать».
Так что отправляемся искать дальше.
Владимир Набоков использовал псевдоним Сирин в своих ранних произведениях, написанных на русском языке, в основном во время эмиграции.
В мифологии сирин — это птица с человеческим лицом, предвестник будущего.
В мифологии сирин — это птица с человеческим лицом, предвестник будущего.
Н. В. Гоголь очень любил сладкое!
Часто он рассовывал кусочки сахара или конфеты по карманам, чтобы в случае необходимости их съесть.
А необходимость, как вы понимаете, случалась довольно часто.
Вот как вспоминает об этой любви Павел Анненков:
Между тем мы подошли к дилижансу: там уже впрягали лошадей, и пассажиры начали суетиться около мест своих. «А что, разве вы и в самом деле останетесь без обеда?» — спросил я. «Да, кстати, хорошо, что напомнили: нет ли здесь где кондитерской или пирожной?» Пирожная была под рукою. Гоголь выбрал аккуратно десяток сладких пирожков, с яблоками, черносливом и вареньем, велел их завернуть в бумагу и потащил с собой этот обед, который, конечно, не был способен укрепить его силы.
Часто он рассовывал кусочки сахара или конфеты по карманам, чтобы в случае необходимости их съесть.
А необходимость, как вы понимаете, случалась довольно часто.
Вот как вспоминает об этой любви Павел Анненков:
Между тем мы подошли к дилижансу: там уже впрягали лошадей, и пассажиры начали суетиться около мест своих. «А что, разве вы и в самом деле останетесь без обеда?» — спросил я. «Да, кстати, хорошо, что напомнили: нет ли здесь где кондитерской или пирожной?» Пирожная была под рукою. Гоголь выбрал аккуратно десяток сладких пирожков, с яблоками, черносливом и вареньем, велел их завернуть в бумагу и потащил с собой этот обед, который, конечно, не был способен укрепить его силы.
У А. Ахматовой встречаем вот такое ироничное четверостишие (цикл «Тайны ремесла»):
Могла ли Биче, словно Дант, творить,
Или Лаура жар любви восславить?
Я научила женщин говорить…
Но, боже, как их замолчать заставить!
(«Эпиграмма», 1958)
Могла ли Биче, словно Дант, творить,
Или Лаура жар любви восславить?
Я научила женщин говорить…
Но, боже, как их замолчать заставить!
(«Эпиграмма», 1958)
А мы тоже очень ждем. С наступающим новым годом!
31 декабря
Этот день — как зима, если осень причислить к зиме,
и продолжить весной, и прибавить холодное лето.
Этот день — словно год, происходит и длится во мне,
и конца ему нет. О, не слишком ли долго все это?
Год и день, равный году. Печальная прибыль седин.
Развеселый убыток вина, и надежд, и отваги.
Как не мил я себе. Я себе тяжело досадил.
Я не смог приручить одичалость пера и бумаги.
Год и день угасают. Уже не настолько я слеп,
чтоб узреть над собою удачи звезду молодую.
Но, быть может, в пространстве останется след,
или вдруг я уйду — словно слабую свечку задую.
Начинаются новости нового года и дня.
Мир дурачит умы, представляясь блистательно новым.
Новизною своей Новый год не отринет меня
от медлительной вечности меж немотою и словом.
Б. Ахмадулина
31 декабря
Этот день — как зима, если осень причислить к зиме,
и продолжить весной, и прибавить холодное лето.
Этот день — словно год, происходит и длится во мне,
и конца ему нет. О, не слишком ли долго все это?
Год и день, равный году. Печальная прибыль седин.
Развеселый убыток вина, и надежд, и отваги.
Как не мил я себе. Я себе тяжело досадил.
Я не смог приручить одичалость пера и бумаги.
Год и день угасают. Уже не настолько я слеп,
чтоб узреть над собою удачи звезду молодую.
Но, быть может, в пространстве останется след,
или вдруг я уйду — словно слабую свечку задую.
Начинаются новости нового года и дня.
Мир дурачит умы, представляясь блистательно новым.
Новизною своей Новый год не отринет меня
от медлительной вечности меж немотою и словом.
Б. Ахмадулина
Времеборцем назвал А. Фета критик Н. Недоброво (1910 г.), подчеркивая тем самым ключевую особенность его творчества: даже если мы постараемся отследить хронологически стилевые или содержательные изменения в стихотворениях А. Фета, мы вряд ли их обнаружим.
А. Фет — это поэт без истории (как справедливо заметила М. Цветаева в своей статье «Поэты с историей и поэты без истории» (1933)). В его поэтическом мире мы не встретим лирического героя, а значит и эволюционные изменения его лирического «я».
По И. Н. Сухих
А. Фет — это поэт без истории (как справедливо заметила М. Цветаева в своей статье «Поэты с историей и поэты без истории» (1933)). В его поэтическом мире мы не встретим лирического героя, а значит и эволюционные изменения его лирического «я».
По И. Н. Сухих
Одно из самых известных и прекрасных стихотворений Аркадия Кутилова, омского поэта и прозаика, конечно, о любви.
Ну а про что еще сегодня говорить?)
Я люблю! через горы и годы!..
Я люблю! сквозь любые погоды!..
Я люблю! сквозь погосты-кресты,
сквозь туманы-дороги-мосты!..
Сквозь цветы восковые у морга,
сквозь судьбу, что к молитвам глуха!
Я люблю! ослеплённо и гордо!
От любви перекошена морда,
от любви перехвачено горло,
от любви не хватает дыха...
Ну а про что еще сегодня говорить?)
Я люблю! через горы и годы!..
Я люблю! сквозь любые погоды!..
Я люблю! сквозь погосты-кресты,
сквозь туманы-дороги-мосты!..
Сквозь цветы восковые у морга,
сквозь судьбу, что к молитвам глуха!
Я люблю! ослеплённо и гордо!
От любви перекошена морда,
от любви перехвачено горло,
от любви не хватает дыха...
Одно из самых знаменитых стихотворений Ф. И. Тютчева, где ярко показано пантеистическое мировосприятие: вселенная становится частью человеческого сознания.
Душа хотела б быть звездой;
Но не тогда, как с неба полуночи
Сии светила, как живые очи,
Глядят на сонный мир земной, —
Но днем, когда, сокрытые как дымом
Палящих солнечных лучей,
Они, как божества, горят светлей
В эфире чистом и незримом.
1828 г.
Душа хотела б быть звездой;
Но не тогда, как с неба полуночи
Сии светила, как живые очи,
Глядят на сонный мир земной, —
Но днем, когда, сокрытые как дымом
Палящих солнечных лучей,
Они, как божества, горят светлей
В эфире чистом и незримом.
1828 г.