В преддверии самого мистического праздника стоит упомянуть и самого таинственного русского автора - Н.В. Гоголя.
Строчка взята из повести "Вий" и принадлежит славянскому демоническому существу мужского пола, с которым был связан основной сюжет.
Строчка взята из повести "Вий" и принадлежит славянскому демоническому существу мужского пола, с которым был связан основной сюжет.
Уже первую книгу стихов Ахматовой «Вечер» (1912) благодушно оценили критики, но всероссийскую популярность принес поэтессе второй сборник, «Четки» (1914). Вместе с популярностью появились и многочисленные подражательницы, которых стали именовать «подахматовками».
«Подахматовками Гумилев называл всех неудачных подражательниц Ахматовой. — Это особый сорт грибов-поганок, растущих под „Четками“, — объяснял он, — подахматовки. Вроде мухоморов», — вспоминает в книге «На берегах Невы» мнение своего учителя поэтесса Ирина Одоевцева.
(Источник: https://arzamas.academy/materials/990)
«Подахматовками Гумилев называл всех неудачных подражательниц Ахматовой. — Это особый сорт грибов-поганок, растущих под „Четками“, — объяснял он, — подахматовки. Вроде мухоморов», — вспоминает в книге «На берегах Невы» мнение своего учителя поэтесса Ирина Одоевцева.
(Источник: https://arzamas.academy/materials/990)
Обыгрываются строчки из известного стихотворения С. Есенина "Шаганэ ты моя, Шаганэ!":
Там, на севере, девушка тоже,
На тебя она страшно похожа,
Может, думает обо мне…
Шаганэ ты моя, Шаганэ.
Исследователи называют такой тип стиха напевным. Современники, слышавшие авторское исполнение, свидетельствуют:
поэт не просто читал, а почти пел стихи, растягивая гласные, выделяя в произведении внутреннюю мелодию. Не случайно позднее на
есенинские тексты было написано множество песен; некоторые из них приобрели звание «народных».
(По И. Н. Сухих)
Там, на севере, девушка тоже,
На тебя она страшно похожа,
Может, думает обо мне…
Шаганэ ты моя, Шаганэ.
Исследователи называют такой тип стиха напевным. Современники, слышавшие авторское исполнение, свидетельствуют:
поэт не просто читал, а почти пел стихи, растягивая гласные, выделяя в произведении внутреннюю мелодию. Не случайно позднее на
есенинские тексты было написано множество песен; некоторые из них приобрели звание «народных».
(По И. Н. Сухих)
Знаменитая желтая кофта Владимира Маяковского, ставшая символом футуризма, а желтый цвет — цветом авангарда.
Кофта появилась в 1913 году, когда шла подготовка к первому выступлению поэта в Политехническом музее. Она была протестом против существующих правил. О появлении знаковой полосатой желтой кофте Бенедикт Лившиц пишет: «Решив, что наряд его примелькался, он потащил меня по мануфактурным магазинам, в которых изумительные приказчики вываливали нам на прилавок все самое яркое из лежавшего на полках. В. Маяковского ничего не удовлетворяло. После долгих поисков он набрел у Цинделя на черно-желтую полосатую ткань неизвестного назначения и на ней остановил свой выбор».
Источник: https://muzeimayakovskogo.ru/exhibitions/virtualnye/mayakovskiy-voskhozhdenie/chetyre-krika-doloy-/fragment-cherno-zheltoy-kofty-vladimira-mayakovskogo/
Кофта появилась в 1913 году, когда шла подготовка к первому выступлению поэта в Политехническом музее. Она была протестом против существующих правил. О появлении знаковой полосатой желтой кофте Бенедикт Лившиц пишет: «Решив, что наряд его примелькался, он потащил меня по мануфактурным магазинам, в которых изумительные приказчики вываливали нам на прилавок все самое яркое из лежавшего на полках. В. Маяковского ничего не удовлетворяло. После долгих поисков он набрел у Цинделя на черно-желтую полосатую ткань неизвестного назначения и на ней остановил свой выбор».
Источник: https://muzeimayakovskogo.ru/exhibitions/virtualnye/mayakovskiy-voskhozhdenie/chetyre-krika-doloy-/fragment-cherno-zheltoy-kofty-vladimira-mayakovskogo/
Словосочетание "Муза плача" взято из стихотворения М. Цветаевой "О, Муза плача, прекраснейшая из муз..." (1916 г.). Посвящено оно именно А. Ахматовой:
О, Муза плача, прекраснейшая из муз!
О ты, шальное исчадие ночи белой!
Ты чёрную насылаешь метель на Русь,
И вопли твои вонзаются в нас, как стрелы.
И мы шарахаемся и глухое: ох! —
Стотысячное — тебе присягает: Анна
Ахматова! Это имя — огромный вздох,
И в глубь он падает, которая безымянна.
Мы коронованы тем, что одну с тобой
Мы землю топчем, что небо над нами — то же!
И тот, кто ранен смертельной твоей судьбой,
Уже бессмертным на смертное сходит ложе.
В певучем граде моём купола горят,
И Спаса светлого славит слепец бродячий…
И я дарю тебе свой колокольный град,
— Ахматова! — и сердце своё в придачу.
Для М. Цветаевой, тогда еще совсем молодого поэта (не поэтессы!), А. Ахматова была кумиром и примером для подражания.
О, Муза плача, прекраснейшая из муз!
О ты, шальное исчадие ночи белой!
Ты чёрную насылаешь метель на Русь,
И вопли твои вонзаются в нас, как стрелы.
И мы шарахаемся и глухое: ох! —
Стотысячное — тебе присягает: Анна
Ахматова! Это имя — огромный вздох,
И в глубь он падает, которая безымянна.
Мы коронованы тем, что одну с тобой
Мы землю топчем, что небо над нами — то же!
И тот, кто ранен смертельной твоей судьбой,
Уже бессмертным на смертное сходит ложе.
В певучем граде моём купола горят,
И Спаса светлого славит слепец бродячий…
И я дарю тебе свой колокольный град,
— Ахматова! — и сердце своё в придачу.
Для М. Цветаевой, тогда еще совсем молодого поэта (не поэтессы!), А. Ахматова была кумиром и примером для подражания.
В августе 1941 года, после начала войны, М. Цветаева вместе с другими писателями была эвакуирована в Елабугу, городок в Татарии на Каме. Поиски работы были безуспешны: без ответа осталось даже заявление Цветаевой о приеме на работу посудомойкой в писательскую столовую.
Когда-то она завершила ответы на вопросы в анкете ироничной фразой: "Жизнь - вокзал, скоро уеду, куда - не скажу".
31 августа 1941 года, оставшись в одиночестве в деревенском доме, М.И. Цветаева повесилась. А могила вскоре затерялась на елабужском кладбище.
(По И. Сухих)
Когда-то она завершила ответы на вопросы в анкете ироничной фразой: "Жизнь - вокзал, скоро уеду, куда - не скажу".
31 августа 1941 года, оставшись в одиночестве в деревенском доме, М.И. Цветаева повесилась. А могила вскоре затерялась на елабужском кладбище.
(По И. Сухих)
В первую болдинскую осень А.С. Пушкин пишет цикл произведений, получивший название "Маленькие трагедии". Один из вариантов их заглавия – "Опыт драматических изучений".
В них поэт-драматург смотрит на избранные им исторические эпохи и характеры взглядом Шекспира, ставит глубокие философские вопросы, иногда прямо используя вечные образы. "Быть может, ни в одном из созданий мировой поэзии грозные вопросы морали не поставлены
так резко и сложно, как в "Маленьких трагедиях" Пушкина" (А. А. Ахматова).
В основе сжатого сюжета – драматический парадокс, психологический оксюморон, который в двух из четырех трагедий отражен уже в заглавии.
В «Каменном госте» предстает в неожиданном свете вечный тип безудержного, ненасытного любовника: пушкинский Дон Гуан впервые по-настоящему влюбляется и гибнет с именем любимой женщины на устах.
В «Скупом рыцаре» главный герой тоже парадоксально совмещает черты двух сверхтипов – скупой оказывается не купцом-торгашом, а рыцарем, который традиционно представал фигурой возвышенно-поэтической.
В «Пире во время чумы» парадоксальна ситуация: несколько героев бесстрашно устраивают празднество в охваченном эпидемией городе. И председатель пира, похоронивший мать и любимую жену, поет гимн чуме, прославляя гибельный восторг, наслаждение на краю смерти.
«Моцарт и Сальери» – единственная трагедия, в которой изображаются реальные исторические лица: австрийский композитор, один из самых знаменитых за всю историю музыкального искусства, Вольфганг Амадей Моцарт (1756–1791) и его современник и друг,
итальянский композитор Антонио Сальери (1750–1825). В этом опыте драматического изучения герои с реальными именами становятся такими же вечными образами, как Дон Жуан или Фауст.
(По И.Н. Сухих)
В них поэт-драматург смотрит на избранные им исторические эпохи и характеры взглядом Шекспира, ставит глубокие философские вопросы, иногда прямо используя вечные образы. "Быть может, ни в одном из созданий мировой поэзии грозные вопросы морали не поставлены
так резко и сложно, как в "Маленьких трагедиях" Пушкина" (А. А. Ахматова).
В основе сжатого сюжета – драматический парадокс, психологический оксюморон, который в двух из четырех трагедий отражен уже в заглавии.
В «Каменном госте» предстает в неожиданном свете вечный тип безудержного, ненасытного любовника: пушкинский Дон Гуан впервые по-настоящему влюбляется и гибнет с именем любимой женщины на устах.
В «Скупом рыцаре» главный герой тоже парадоксально совмещает черты двух сверхтипов – скупой оказывается не купцом-торгашом, а рыцарем, который традиционно представал фигурой возвышенно-поэтической.
В «Пире во время чумы» парадоксальна ситуация: несколько героев бесстрашно устраивают празднество в охваченном эпидемией городе. И председатель пира, похоронивший мать и любимую жену, поет гимн чуме, прославляя гибельный восторг, наслаждение на краю смерти.
«Моцарт и Сальери» – единственная трагедия, в которой изображаются реальные исторические лица: австрийский композитор, один из самых знаменитых за всю историю музыкального искусства, Вольфганг Амадей Моцарт (1756–1791) и его современник и друг,
итальянский композитор Антонио Сальери (1750–1825). В этом опыте драматического изучения герои с реальными именами становятся такими же вечными образами, как Дон Жуан или Фауст.
(По И.Н. Сухих)
В сообщении возлюбленной обыгрываются слова А. Блока: «Всякое стихотворение — покрывало, растянутое на остриях нескольких слов. Эти слова светятся как звезды. Из-за них существует произведение».
Термин "будетляне" изобретён (образован от словоформы будет) Велимиром Хлебниковым для обозначения деятелей искусства футуристического толка. Само сообщение возлюбленной от раннего Маяковского на самом деле трагично.
И вот почему:
Ранний Маяковский — поэт обиды, одиночества, жалобы и жалости. Он настолько поглощен своими чувствами, настолько занят выяснением отношений с любимой, людьми, миром и Богом, что перспектива будущего для него закрыта. В этом смысле он не оправдывает звание футуриста. Пытаясь узреть будущее, он ощущает лишь собственную боль.
Погибнет все.
Сойдет на нет.
И тот,
кто жизнью движет,
последний луч
над тьмой планет
из солнц последних выжжет.
И только боль моя острей —
стою,
огнем обвит,
на несгорающем костре
немыслимой любви.
Настанет ли то желанное будущее с любимой?
(По И.Н. Сухих)
И вот почему:
Ранний Маяковский — поэт обиды, одиночества, жалобы и жалости. Он настолько поглощен своими чувствами, настолько занят выяснением отношений с любимой, людьми, миром и Богом, что перспектива будущего для него закрыта. В этом смысле он не оправдывает звание футуриста. Пытаясь узреть будущее, он ощущает лишь собственную боль.
Погибнет все.
Сойдет на нет.
И тот,
кто жизнью движет,
последний луч
над тьмой планет
из солнц последних выжжет.
И только боль моя острей —
стою,
огнем обвит,
на несгорающем костре
немыслимой любви.
Настанет ли то желанное будущее с любимой?
(По И.Н. Сухих)
Фраза М. Лозинского, поэта-акмеиста и переводчика, была изначально адресована О. Э. Мандельштаму.
Неожиданно выяснилось, что исчезновение О. Мандельштама из Петербурга имело некоторые последствия: он женился.
Вот как об этом событии пишет И. Одоевская:
"Мандельштам исчез. Исчез. "И вести не шлет. И не пишет". Это, впрочем, никого не удивляло. Перепиской из нас никто не занимался. Почте перестали доверять.
Письма, и то очень редко, пересылали, как в старину, с оказией. Эпистолярное искусство почти заглохло в те дни. И вдруг — уже весной 22-го года до Петербурга долетел слух — Мандельштам в Москве. И он женат. Слуху этому плохо верили. Не может быть. Вздор. Женатого Мандельштама никто не мог себе представить..."
"То, что его брак может оказаться счастливым, никому не приходило в голову. — Наверно скоро разведется, если еще не развелся. Нет в мире женщины, которая могла бы с ним ужиться. Нет такой женщины. И быть не может".
Однако этой женщиной была Надежда Хазина (Мандельштам), в браке с которой Мандельштам прожил до самой смерти.
(Из книги "На берегах Невы")
Неожиданно выяснилось, что исчезновение О. Мандельштама из Петербурга имело некоторые последствия: он женился.
Вот как об этом событии пишет И. Одоевская:
"Мандельштам исчез. Исчез. "И вести не шлет. И не пишет". Это, впрочем, никого не удивляло. Перепиской из нас никто не занимался. Почте перестали доверять.
Письма, и то очень редко, пересылали, как в старину, с оказией. Эпистолярное искусство почти заглохло в те дни. И вдруг — уже весной 22-го года до Петербурга долетел слух — Мандельштам в Москве. И он женат. Слуху этому плохо верили. Не может быть. Вздор. Женатого Мандельштама никто не мог себе представить..."
"То, что его брак может оказаться счастливым, никому не приходило в голову. — Наверно скоро разведется, если еще не развелся. Нет в мире женщины, которая могла бы с ним ужиться. Нет такой женщины. И быть не может".
Однако этой женщиной была Надежда Хазина (Мандельштам), в браке с которой Мандельштам прожил до самой смерти.
(Из книги "На берегах Невы")
Поздравляем вас с чудесным праздником всех влюбленных!❤️
А писатели ведь тоже влюблены!
В сообщении представлен отрывок из письма Наталье Гончаровой 1833 года:
"Что, женка? Скучно тебе? Мне тоска без тебя. Кабы не стыдно было, воротился бы прямо к тебе, ни строчки не написав. Да нельзя, мой ангел. Взялся за гуж, не говори, что не дюж — то есть: уехал писать, так пиши же роман за романом, поэму за поэмой. А уж чувствую, что дурь на меня находит — я и в коляске сочиняю, что же будет в постеле?...
Как я хорошо веду себя! как ты была бы мной довольна! за барышнями не ухаживаю, смотрительшей не щиплю, с калмычками не кокетничаю — и на днях отказался от башкирки, несмотря на любопытство, очень простительное путешественнику. Знаешь ли ты, что есть пословица: на чужой сторонке и старушка божий дар. То-то, женка. Бери с меня пример".
А писатели ведь тоже влюблены!
В сообщении представлен отрывок из письма Наталье Гончаровой 1833 года:
"Что, женка? Скучно тебе? Мне тоска без тебя. Кабы не стыдно было, воротился бы прямо к тебе, ни строчки не написав. Да нельзя, мой ангел. Взялся за гуж, не говори, что не дюж — то есть: уехал писать, так пиши же роман за романом, поэму за поэмой. А уж чувствую, что дурь на меня находит — я и в коляске сочиняю, что же будет в постеле?...
Как я хорошо веду себя! как ты была бы мной довольна! за барышнями не ухаживаю, смотрительшей не щиплю, с калмычками не кокетничаю — и на днях отказался от башкирки, несмотря на любопытство, очень простительное путешественнику. Знаешь ли ты, что есть пословица: на чужой сторонке и старушка божий дар. То-то, женка. Бери с меня пример".
Первое публичное выступление В. Маяковского с чтением своих стихов было в 1912 году в артистическом подвале «Бродячая собака».
«После г. Бурлюка выступил другой московский поэт — г. Маяковский, прочитавший несколько своих стихотворений, в которых слушатели сразу почувствовали настоящее большое поэтическое дарование. Стихи г. Маяковского были встречены рукоплесканиями»
(«Обозрение театров»).
Источник: https://arzamas.academy/materials/738
«После г. Бурлюка выступил другой московский поэт — г. Маяковский, прочитавший несколько своих стихотворений, в которых слушатели сразу почувствовали настоящее большое поэтическое дарование. Стихи г. Маяковского были встречены рукоплесканиями»
(«Обозрение театров»).
Источник: https://arzamas.academy/materials/738
Строчки взяты из разговора, записанного И. Одоевцевой - ученицей Н. Гумилева.
В ее книге воспоминаний "На берегах Невы" нашел свое отражение весь серебряный век.
Вот как она пишет о Н. Гумилеве:
"Кто был Гумилев?
Поэт, путешественник, воин, герой — это его официальная биография, и с этим спорить нельзя.
Но… но из четырех определений мне хочется сохранить только «поэт». Он был прежде всего и больше всего поэтом.
Ни путешественника, ни воина, ни даже героя могло не выйти из него — если бы судьба его сложилась иначе. Но поэтом он не мог не быть".
В ее книге воспоминаний "На берегах Невы" нашел свое отражение весь серебряный век.
Вот как она пишет о Н. Гумилеве:
"Кто был Гумилев?
Поэт, путешественник, воин, герой — это его официальная биография, и с этим спорить нельзя.
Но… но из четырех определений мне хочется сохранить только «поэт». Он был прежде всего и больше всего поэтом.
Ни путешественника, ни воина, ни даже героя могло не выйти из него — если бы судьба его сложилась иначе. Но поэтом он не мог не быть".
Ключевой темой лирики И. Бродского была тема осмысления ВРЕМЕНИ и ПРОСТРАНСТВА.
В одном из самых безнадежных циклов стихов, «Часть речи», Время превращает человека даже в грамматическую категорию.
…Жизнь, которой,
как дареной вещи, не смотрят в пасть,
обнажает зубы при каждой встрече.
От всего человека вам остается часть
речи. Часть речи вообще. Часть речи.
(«…и при слове «грядущее» из русского языка…», 1975)
Человек после смерти превращается в часть речи. Но речь, слово и спасает. По крайней мере, пишущего человека. Стихи становятся формой сопротивления, формой борьбы человека с беспощадным временем.
(По И.Н. Сухих)
В одном из самых безнадежных циклов стихов, «Часть речи», Время превращает человека даже в грамматическую категорию.
…Жизнь, которой,
как дареной вещи, не смотрят в пасть,
обнажает зубы при каждой встрече.
От всего человека вам остается часть
речи. Часть речи вообще. Часть речи.
(«…и при слове «грядущее» из русского языка…», 1975)
Человек после смерти превращается в часть речи. Но речь, слово и спасает. По крайней мере, пишущего человека. Стихи становятся формой сопротивления, формой борьбы человека с беспощадным временем.
(По И.Н. Сухих)
Андрей Белый, мучительно пытавшийся разобраться в прошлых любовных связях, произнес эту фразу в отношении Любови Менделеевой, жены Александра Блока.
Оба поэта были в хороших дружеских отношениях, однако неожиданно вспыхнувшая любовь А. Белого к Л. Менделеевой все изменила.
Вот как вспоминает это признание сам А. Белый:
"...мы пришли с нею к Саше в кабинет. Ведь я дал ей клятву. Его глаза просили: «не надо». Но я безжалостно: «Нам надо с тобой поговорить». И он, кривя губы от боли, улыбаясь сквозь боль, тихо: «Что ж? Я рад». И так открыто так по-детски смотрел на меня голубыми, чудными глазами, так беззащитно, беспомощно.
...
Она с дивана, где сидела, крикнула: — «Саша, да неужели же?…» Но он ничего не ответил. И мы с ней оба молча вышли и тихо плотно закрыли дверь за собой".
Спустя некоторое время Л. Менделеева всё-таки возвращается к А. Блоку.
"В августе 1906 г. Любовь Дмитриевна напишет письмо Белому с категорическим запретом бывать у них. Белый скажет про нее: "Я думал — Богородица, а она оказалась дьяволицей".
(Из книги "На берегах Невы";
Подробнее об этой истории:https://spbu.ru/news-events/calendar/lyubov-mendeleeva-aleksandr-blok-andrey-belyy-byl-i-nebylicy-s-zhenoy)
Оба поэта были в хороших дружеских отношениях, однако неожиданно вспыхнувшая любовь А. Белого к Л. Менделеевой все изменила.
Вот как вспоминает это признание сам А. Белый:
"...мы пришли с нею к Саше в кабинет. Ведь я дал ей клятву. Его глаза просили: «не надо». Но я безжалостно: «Нам надо с тобой поговорить». И он, кривя губы от боли, улыбаясь сквозь боль, тихо: «Что ж? Я рад». И так открыто так по-детски смотрел на меня голубыми, чудными глазами, так беззащитно, беспомощно.
...
Она с дивана, где сидела, крикнула: — «Саша, да неужели же?…» Но он ничего не ответил. И мы с ней оба молча вышли и тихо плотно закрыли дверь за собой".
Спустя некоторое время Л. Менделеева всё-таки возвращается к А. Блоку.
"В августе 1906 г. Любовь Дмитриевна напишет письмо Белому с категорическим запретом бывать у них. Белый скажет про нее: "Я думал — Богородица, а она оказалась дьяволицей".
(Из книги "На берегах Невы";
Подробнее об этой истории:https://spbu.ru/news-events/calendar/lyubov-mendeleeva-aleksandr-blok-andrey-belyy-byl-i-nebylicy-s-zhenoy)
Строчки взяты из стихотворения И. Бродского для того, чтобы поздравить прекрасных с самым мартобрянским праздником из всех❤️
Пусть к вам приходят ниоткуда с любовью (и главное - не уходят после)!
Ниоткуда с любовью, надцатого мартобря,
дорогой, уважаемый, милая, но не важно
даже кто, ибо черт лица, говоря
откровенно, не вспомнить уже, не ваш, но
и ничей верный друг вас приветствует с одного
из пяти континентов, держащегося на ковбоях.
Я любил тебя больше, чем ангелов и самого,
и поэтому дальше теперь
от тебя, чем от них обоих.
Далеко, поздно ночью, в долине, на самом дне,
в городке, занесенном снегом по ручку двери,
извиваясь ночью на простыне,
как не сказано ниже, по крайней мере,
я взбиваю подушку мычащим «ты»,
за горами, которым конца и края,
в темноте всем телом твои черты
как безумное зеркало повторяя.
(1975-1976)
Пусть к вам приходят ниоткуда с любовью (и главное - не уходят после)!
Ниоткуда с любовью, надцатого мартобря,
дорогой, уважаемый, милая, но не важно
даже кто, ибо черт лица, говоря
откровенно, не вспомнить уже, не ваш, но
и ничей верный друг вас приветствует с одного
из пяти континентов, держащегося на ковбоях.
Я любил тебя больше, чем ангелов и самого,
и поэтому дальше теперь
от тебя, чем от них обоих.
Далеко, поздно ночью, в долине, на самом дне,
в городке, занесенном снегом по ручку двери,
извиваясь ночью на простыне,
как не сказано ниже, по крайней мере,
я взбиваю подушку мычащим «ты»,
за горами, которым конца и края,
в темноте всем телом твои черты
как безумное зеркало повторяя.
(1975-1976)
Стихотворение О. Мандельштама
Читайте и скорее ложитесь спать :)
Бессонница. Гомер. Тугие паруса.
Я список кораблей прочел до середины:
Сей длинный выводок, сей поезд журавлиный,
Что над Элладою когда-то поднялся.
Как журавлиный клин в чужие рубежи, —
На головах царей божественная пена, —
Куда плывете вы? Когда бы не Елена,
Что Троя вам одна, ахейские мужи?
И море, и Гомер — всё движется любовью.
Кого же слушать мне? И вот Гомер молчит,
И море черное, витийствуя, шумит
И с тяжким грохотом подходит к изголовью.
1915 г.
Читайте и скорее ложитесь спать :)
Бессонница. Гомер. Тугие паруса.
Я список кораблей прочел до середины:
Сей длинный выводок, сей поезд журавлиный,
Что над Элладою когда-то поднялся.
Как журавлиный клин в чужие рубежи, —
На головах царей божественная пена, —
Куда плывете вы? Когда бы не Елена,
Что Троя вам одна, ахейские мужи?
И море, и Гомер — всё движется любовью.
Кого же слушать мне? И вот Гомер молчит,
И море черное, витийствуя, шумит
И с тяжким грохотом подходит к изголовью.
1915 г.
На этой фотографии интерес представляет не столько сам поэт, сколько...его ослик.
"У Афанасия Фета был осёл по кличке Некрасов.
Это не случайность: после того, как они рассорились с поэтом Николаем Некрасовым, он назвал осла в его честь. Ссора произошла из-за того, что Некрасов написал хвалебную оду генералу Муравьёву, за что Фет назвал его “продажным рабом”.
"У Афанасия Фета был осёл по кличке Некрасов.
Это не случайность: после того, как они рассорились с поэтом Николаем Некрасовым, он назвал осла в его честь. Ссора произошла из-за того, что Некрасов написал хвалебную оду генералу Муравьёву, за что Фет назвал его “продажным рабом”.
Стихотворение "Незнакомка" - одно из самых хрестоматийных в творчестве А. Блока.
Оно о чарующем образе несбыточного в реальном мире, о волшебном чувстве и об истине, которую можно обнаружить в самых неожиданных местах:
Незнакомка
По вечерам над ресторанами
Горячий воздух дик и глух,
И правит окриками пьяными
Весенний и тлетворный дух.
Вдали над пылью переулочной,
Над скукой загородных дач,
Чуть золотится крендель булочной,
И раздается детский плач.
И каждый вечер, за шлагбаумами,
Заламывая котелки,
Среди канав гуляют с дамами
Испытанные остряки.
Над озером скрипят уключины
И раздается женский визг,
А в небе, ко всему приученный
Бессмысленно кривится диск.
И каждый вечер друг единственный
В моем стакане отражен
И влагой терпкой и таинственной,
Как я, смирен и оглушен.
А рядом у соседних столиков
Лакеи сонные торчат,
И пьяницы с глазами кроликов
«In vino veritas!»* кричат.
И каждый вечер, в час назначенный
(Иль это только снится мне?),
Девичий стан, шелками схваченный,
В туманном движется окне.
И медленно, пройдя меж пьяными,
Всегда без спутников, одна
Дыша духами и туманами,
Она садится у окна.
И веют древними поверьями
Ее упругие шелка,
И шляпа с траурными перьями,
И в кольцах узкая рука.
И странной близостью закованный,
Смотрю за темную вуаль,
И вижу берег очарованный
И очарованную даль.
Глухие тайны мне поручены,
Мне чье-то солнце вручено,
И все души моей излучины
Пронзило терпкое вино.
И перья страуса склоненные
В моем качаются мозгу,
И очи синие бездонные
Цветут на дальнем берегу.
В моей душе лежит сокровище,
И ключ поручен только мне!
Ты право, пьяное чудовище!
Я знаю: истина в вине.
* «In vino veritas!» (лат.) — «Истина — в вине!».
1906 г.
Оно о чарующем образе несбыточного в реальном мире, о волшебном чувстве и об истине, которую можно обнаружить в самых неожиданных местах:
Незнакомка
По вечерам над ресторанами
Горячий воздух дик и глух,
И правит окриками пьяными
Весенний и тлетворный дух.
Вдали над пылью переулочной,
Над скукой загородных дач,
Чуть золотится крендель булочной,
И раздается детский плач.
И каждый вечер, за шлагбаумами,
Заламывая котелки,
Среди канав гуляют с дамами
Испытанные остряки.
Над озером скрипят уключины
И раздается женский визг,
А в небе, ко всему приученный
Бессмысленно кривится диск.
И каждый вечер друг единственный
В моем стакане отражен
И влагой терпкой и таинственной,
Как я, смирен и оглушен.
А рядом у соседних столиков
Лакеи сонные торчат,
И пьяницы с глазами кроликов
«In vino veritas!»* кричат.
И каждый вечер, в час назначенный
(Иль это только снится мне?),
Девичий стан, шелками схваченный,
В туманном движется окне.
И медленно, пройдя меж пьяными,
Всегда без спутников, одна
Дыша духами и туманами,
Она садится у окна.
И веют древними поверьями
Ее упругие шелка,
И шляпа с траурными перьями,
И в кольцах узкая рука.
И странной близостью закованный,
Смотрю за темную вуаль,
И вижу берег очарованный
И очарованную даль.
Глухие тайны мне поручены,
Мне чье-то солнце вручено,
И все души моей излучины
Пронзило терпкое вино.
И перья страуса склоненные
В моем качаются мозгу,
И очи синие бездонные
Цветут на дальнем берегу.
В моей душе лежит сокровище,
И ключ поручен только мне!
Ты право, пьяное чудовище!
Я знаю: истина в вине.
* «In vino veritas!» (лат.) — «Истина — в вине!».
1906 г.
У М.М. Пришвина был несостоявшийся роман с русской девушкой, студенткой Сорбонны.
Об этой любви он вспоминал всю жизнь - отправлял многочисленные письма избраннице и свои новые произведения в попытках снискать ее одобрения.
О своей первой любви он не забыл и в период жизни с другой женщиной - Ефросиньей Бадыкиной, бедной крестьянкой, брак с которой случился во многом из желания М. Пришвина превратить необразованную и простую девушку в уточненную светскую даму.
Об этом поступке он после горько сожалел, критиковал жену в своих многочисленных дневниках, зная, что она их никогда не прочитает - потому что читать она попросту не умела.
Об этой любви он вспоминал всю жизнь - отправлял многочисленные письма избраннице и свои новые произведения в попытках снискать ее одобрения.
О своей первой любви он не забыл и в период жизни с другой женщиной - Ефросиньей Бадыкиной, бедной крестьянкой, брак с которой случился во многом из желания М. Пришвина превратить необразованную и простую девушку в уточненную светскую даму.
Об этом поступке он после горько сожалел, критиковал жену в своих многочисленных дневниках, зная, что она их никогда не прочитает - потому что читать она попросту не умела.
Современники М.Ю. Лермонтова расходятся во мнениях о внешности писателя. Некоторые считали его нескладным, некрасивым, особенно выделяя маленькие злые глаза. Другие же писали совершенно противоположное: «...он обладал глазами, сила обаяния которых до сих пор остается для меня загадкой. Глаза эти, умные, с черными ресницами, делавшими их ещё глубже, производили чарующее впечатление...» (М. Е. Меликов).