Симбиотическая травма (травма любви): когда сама близость стала небезопасной
Человека всю жизнь ведут две потребности: быть в близости с другими и оставаться при этом собой, отдельным. В норме они не противоречат друг другу- можно быть рядом и не растворяться, быть автономным и не отгораживаться. Но у многих эта способность повреждена в самом начале, и корень уходит туда, куда обычная память не дотягивается, в первую связь с матерью.
ОИТП описывает это через понятие симбиотической травмы. Речь о ситуации, когда ребёнок, чья жизнь буквально зависит от материнской заботы, не получает достаточно тепла, контакта и любви. Для младенца это не «некомфортно» - это экзистенциально невыносимо, и психике приходится расколоться: отделить смертельный страх, гнев, боль и отчаяние, чтобы вообще продолжить существовать. Развитие такого ребёнка перестаёт быть целостным. Здоровая структура личности складывается с трудом, а движение к автономии блокируется - потому что вся энергия уходит на главную задачу выживания: как-то удержать связь с матерью, добиться её любви, не потерять её окончательно.
Из этих стратегий вырастает то, что в подходе называют симбиотическим переплетением. Ребёнок остаётся психически сросшимся с матерью и, что особенно важно, вбирает в себя её собственные непрожитые, расщеплённые чувства принимает их за свои. Так человек с самого начала теряет чёткую границу между «это чувствую я» и «это чувствует другой». Он вырастает, но эта спутанность остаётся встроенной в саму его психику.
Во взрослой жизни это узнаётся по вполне конкретным вещам. По неспособности понять, где заканчиваешься ты и начинается другой. По тому, как в отношениях человек растворяется - живёт настроением партнёра, отвечает за его состояние, теряет собственные желания из виду. По тому, как его одинаково пугает и близость, и отдельность: слишком близко - поглотит, слишком далеко - бросит. И по фоновой тоске, которую не закрывает ни один партнёр, потому что это тоска не по нему, а по той ранней надёжной связи, которой когда-то не было.
Особенно ясно переплетение проявляется в родительстве. Симбиотические потребности ребёнка возвращают взрослого к его собственному раннему опыту, и непрожитая травма оживает. Кто-то, спасаясь от неё, становится сверхопекающим и, сам того не замечая, путает живого ребёнка со своей внутренней раненой частью, растит по сути не его, а себя-маленького. Кто-то, наоборот, повторяет отвержение, вставая на место собственной холодной матери. В обоих случаях расщепление передаётся дальше следующему поколению.
Здесь важно быть профессионально честными: изначальную симбиотическую связь нельзя восполнить во взрослой жизни. Даже самый чуткий партнёр не сможет стать той матерью, которой не было, и любые попытки получить это от него обречены снова упираться в пустоту. Работа идёт в другую сторону. Не искать, кто наконец нас доносит на руках, а постепенно вернуть себе отколотые части, отделить свои чувства от чужих и достроить то автономное Я, развитие которого когда-то остановилось. Это не быстрый процесс и без гарантированных сроков. Но именно на этой опоре близость впервые перестаёт быть угрозой и становится возможной без потери себя.
Человека всю жизнь ведут две потребности: быть в близости с другими и оставаться при этом собой, отдельным. В норме они не противоречат друг другу- можно быть рядом и не растворяться, быть автономным и не отгораживаться. Но у многих эта способность повреждена в самом начале, и корень уходит туда, куда обычная память не дотягивается, в первую связь с матерью.
ОИТП описывает это через понятие симбиотической травмы. Речь о ситуации, когда ребёнок, чья жизнь буквально зависит от материнской заботы, не получает достаточно тепла, контакта и любви. Для младенца это не «некомфортно» - это экзистенциально невыносимо, и психике приходится расколоться: отделить смертельный страх, гнев, боль и отчаяние, чтобы вообще продолжить существовать. Развитие такого ребёнка перестаёт быть целостным. Здоровая структура личности складывается с трудом, а движение к автономии блокируется - потому что вся энергия уходит на главную задачу выживания: как-то удержать связь с матерью, добиться её любви, не потерять её окончательно.
Из этих стратегий вырастает то, что в подходе называют симбиотическим переплетением. Ребёнок остаётся психически сросшимся с матерью и, что особенно важно, вбирает в себя её собственные непрожитые, расщеплённые чувства принимает их за свои. Так человек с самого начала теряет чёткую границу между «это чувствую я» и «это чувствует другой». Он вырастает, но эта спутанность остаётся встроенной в саму его психику.
Во взрослой жизни это узнаётся по вполне конкретным вещам. По неспособности понять, где заканчиваешься ты и начинается другой. По тому, как в отношениях человек растворяется - живёт настроением партнёра, отвечает за его состояние, теряет собственные желания из виду. По тому, как его одинаково пугает и близость, и отдельность: слишком близко - поглотит, слишком далеко - бросит. И по фоновой тоске, которую не закрывает ни один партнёр, потому что это тоска не по нему, а по той ранней надёжной связи, которой когда-то не было.
Особенно ясно переплетение проявляется в родительстве. Симбиотические потребности ребёнка возвращают взрослого к его собственному раннему опыту, и непрожитая травма оживает. Кто-то, спасаясь от неё, становится сверхопекающим и, сам того не замечая, путает живого ребёнка со своей внутренней раненой частью, растит по сути не его, а себя-маленького. Кто-то, наоборот, повторяет отвержение, вставая на место собственной холодной матери. В обоих случаях расщепление передаётся дальше следующему поколению.
Здесь важно быть профессионально честными: изначальную симбиотическую связь нельзя восполнить во взрослой жизни. Даже самый чуткий партнёр не сможет стать той матерью, которой не было, и любые попытки получить это от него обречены снова упираться в пустоту. Работа идёт в другую сторону. Не искать, кто наконец нас доносит на руках, а постепенно вернуть себе отколотые части, отделить свои чувства от чужих и достроить то автономное Я, развитие которого когда-то остановилось. Это не быстрый процесс и без гарантированных сроков. Но именно на этой опоре близость впервые перестаёт быть угрозой и становится возможной без потери себя.
❤23🔥5💯5
Друзья, рады сообщить, что на живой интенсив с Францем Руппертом в Мюнхене осталось всего 4 места. 🤍
Уже 20-23 июля мы встретимся для четырёх дней глубокой очной работы.
Особенность этого интенсива в том, что каждый участник получит свой личный процесс от самого Франца Рупперта. Это действительно редкая возможность.
А ещё мы по традиции проведём совместный ужин с Францем. Это тёплая, неформальная встреча, где можно пообщаться с основателем метода, задать вопросы и просто провести вечер в хорошей компании.
Если вы планировали присоединиться, будем рады видеть вас. Если чувствуете, что это ваше время, лучше не откладывать, осталось всего четыре места. 💛
https://oitp.ru/munich
Уже 20-23 июля мы встретимся для четырёх дней глубокой очной работы.
Особенность этого интенсива в том, что каждый участник получит свой личный процесс от самого Франца Рупперта. Это действительно редкая возможность.
А ещё мы по традиции проведём совместный ужин с Францем. Это тёплая, неформальная встреча, где можно пообщаться с основателем метода, задать вопросы и просто провести вечер в хорошей компании.
Если вы планировали присоединиться, будем рады видеть вас. Если чувствуете, что это ваше время, лучше не откладывать, осталось всего четыре места. 💛
https://oitp.ru/munich
🔥8❤🔥4😍3
«Психология страха»
Цикл академических лекций с Францем Руппертом
Страх редко выглядит как страх. Чаще он проявляется тревожностью, бессонницей, гиперконтролем, раздражительностью, выгоранием, паническими атаками или постоянным внутренним напряжением, причину которого человек не может объяснить.
Этот цикл поможет понять, как формируется страх, что происходит с психикой во время травмы и почему тело и психика реагируют именно так.
На лекциях вы узнаете:
• как формируется страх и как работает психика человека;
• почему возникают панические атаки;
• как стресс становится психотравмой;
• почему появляются реакции замирания и избегания;
• как страх отражается на теле;
• какую роль играет ранний детский опыт;
• как формируются тревожные и травматические состояния.
Для кого этот цикл?
Для психологов, психотерапевтов и специалистов помогающих профессий, которые работают с психотравмой или хотят глубже понимать процессы, лежащие в основе симптомов.
Также цикл будет полезен всем, кто живёт в постоянной тревоге, сталкивается с паническими атаками, внутренним напряжением или хочет лучше понять себя и своих близких.
Франц Рупперт - доктор психологических наук, психотерапевт, автор метода ОИТП и один из ведущих европейских специалистов в области психотравмы.
В программу входят 4 академические лекции по 1 часу 15 минут, глубокий теоретический материал и закрытый чат для участников.
Расписание (по московскому времени):
• 15 июля, 13:00
• 16 июля, 13:00
• 28 июля, 11:00
• 30 июля, 13:00
Стоимость полного цикла 13 000 ₽ вместо 19 000 ₽.
Доступна беспроцентная рассрочка.
Регистрация:
https://oitp.ru/page142760576.html
Цикл академических лекций с Францем Руппертом
Страх редко выглядит как страх. Чаще он проявляется тревожностью, бессонницей, гиперконтролем, раздражительностью, выгоранием, паническими атаками или постоянным внутренним напряжением, причину которого человек не может объяснить.
Этот цикл поможет понять, как формируется страх, что происходит с психикой во время травмы и почему тело и психика реагируют именно так.
На лекциях вы узнаете:
• как формируется страх и как работает психика человека;
• почему возникают панические атаки;
• как стресс становится психотравмой;
• почему появляются реакции замирания и избегания;
• как страх отражается на теле;
• какую роль играет ранний детский опыт;
• как формируются тревожные и травматические состояния.
Для кого этот цикл?
Для психологов, психотерапевтов и специалистов помогающих профессий, которые работают с психотравмой или хотят глубже понимать процессы, лежащие в основе симптомов.
Также цикл будет полезен всем, кто живёт в постоянной тревоге, сталкивается с паническими атаками, внутренним напряжением или хочет лучше понять себя и своих близких.
Франц Рупперт - доктор психологических наук, психотерапевт, автор метода ОИТП и один из ведущих европейских специалистов в области психотравмы.
В программу входят 4 академические лекции по 1 часу 15 минут, глубокий теоретический материал и закрытый чат для участников.
Расписание (по московскому времени):
• 15 июля, 13:00
• 16 июля, 13:00
• 28 июля, 11:00
• 30 июля, 13:00
Стоимость полного цикла 13 000 ₽ вместо 19 000 ₽.
Доступна беспроцентная рассрочка.
Регистрация:
https://oitp.ru/page142760576.html
❤3👍2🔥2😍2
Почему самые важные годы жизни невозможно вспомнить
Есть парадокс, с которым постоянно сталкиваешься в работе с травмой. Период, который влияет на человека сильнее всего - беременность, роды, первые два-три года, почти не сохраняется в сознательной памяти. Мы не помним, как нас держали на руках, как кормили, как реагировали на наш плач. И при этом именно это время во многом определяет, как взрослый человек будет любить, доверять, тревожиться и строить отношения. Опыт, к которому нет доступа через воспоминание, продолжает управлять жизнью.
Разгадка в том, что память у нас не одна. Есть эксплицитная память - осознанная, та, что хранит события в виде образов и слов и позволяет их пересказать. Она развивается позже, она избирательна и, как показывают исследования, довольно ненадёжна: со временем воспоминания искажаются, смещаются, тускнеют, а иногда человека вообще можно убедить в том, чего с ним не было. А есть имплицитная память - неосознаваемая. Она не хранит сюжет. Она хранит состояния, телесные реакции, готовые модели поведения, которые складываются из повторяющегося раннего опыта. И работает она без слов и без картинок.
Принципиальное отличие вот в чём. Осознанные воспоминания размываются, а стрессовые реакции, страх, боль и тревога, записанные имплицитно, остаются в нервной системе и не стираются. Травмирующий ранний опыт оставляет след, даже когда самого события человек вспомнить не может. Это не метафора «где-то глубоко внутри» это буквально закреплённые в теле паттерны реагирования.
Есть показательный пример. Недоношенный ребёнок в кувезе, подключённый к аппаратам, настолько хрупок, что каждое прикосновение оказывается перегрузкой и стрессом. Взрослым он никогда не вспомнит: «а потом появились чьи-то руки, и мне стало невыносимо, и так снова и снова». Но, вступая в близкие отношения, он с удивлением обнаруживает, что тянется к контакту и одновременно пугается его, что прикосновение поднимает необъяснимое напряжение. Тело помнит то, чего не помнит голова. Верно и обратное: тот, чьи ранние потребности раз за разом встречали чутким откликом, несёт по жизни базовое ощущение безопасности, не помня ни одного конкретного эпизода заботы.
Отсюда практический вывод, который многое меняет. Содержимое имплицитной памяти мы опознаём не по воспоминаниям, а по тому, как человек себя ведёт и как вступает в отношения. Именно поэтому «просто понять» свою историю и подробно проговорить детство часто оказывается недостаточно: то, что записано вне слов, невозможно достать одними словами. Разговор работает с эксплицитной памятью, а корень нередко лежит в имплицитной - в состоянии, а не в рассказе. Работать приходится там, где этот опыт реально живёт: в теле, в реакциях, в том, что поднимается в живом контакте.
И ещё одно, что стоит удерживать. То, что мы не можем вспомнить, не означает, что этого не было. Ранний опыт остаётся частью идентичности человека и действует в нём независимо от того, есть о нём воспоминания или нет. Он не рассосётся сам собой из живого организма. Поэтому за фразой «я просто такой - тревожный, закрытый, не умею расслабляться» чаще стоит не характер, а очень ранняя память, которая всё ещё делает свою работу. Разглядеть это - не финал, но та точка, с которой вообще становится возможным что-то менять.
Есть парадокс, с которым постоянно сталкиваешься в работе с травмой. Период, который влияет на человека сильнее всего - беременность, роды, первые два-три года, почти не сохраняется в сознательной памяти. Мы не помним, как нас держали на руках, как кормили, как реагировали на наш плач. И при этом именно это время во многом определяет, как взрослый человек будет любить, доверять, тревожиться и строить отношения. Опыт, к которому нет доступа через воспоминание, продолжает управлять жизнью.
Разгадка в том, что память у нас не одна. Есть эксплицитная память - осознанная, та, что хранит события в виде образов и слов и позволяет их пересказать. Она развивается позже, она избирательна и, как показывают исследования, довольно ненадёжна: со временем воспоминания искажаются, смещаются, тускнеют, а иногда человека вообще можно убедить в том, чего с ним не было. А есть имплицитная память - неосознаваемая. Она не хранит сюжет. Она хранит состояния, телесные реакции, готовые модели поведения, которые складываются из повторяющегося раннего опыта. И работает она без слов и без картинок.
Принципиальное отличие вот в чём. Осознанные воспоминания размываются, а стрессовые реакции, страх, боль и тревога, записанные имплицитно, остаются в нервной системе и не стираются. Травмирующий ранний опыт оставляет след, даже когда самого события человек вспомнить не может. Это не метафора «где-то глубоко внутри» это буквально закреплённые в теле паттерны реагирования.
Есть показательный пример. Недоношенный ребёнок в кувезе, подключённый к аппаратам, настолько хрупок, что каждое прикосновение оказывается перегрузкой и стрессом. Взрослым он никогда не вспомнит: «а потом появились чьи-то руки, и мне стало невыносимо, и так снова и снова». Но, вступая в близкие отношения, он с удивлением обнаруживает, что тянется к контакту и одновременно пугается его, что прикосновение поднимает необъяснимое напряжение. Тело помнит то, чего не помнит голова. Верно и обратное: тот, чьи ранние потребности раз за разом встречали чутким откликом, несёт по жизни базовое ощущение безопасности, не помня ни одного конкретного эпизода заботы.
Отсюда практический вывод, который многое меняет. Содержимое имплицитной памяти мы опознаём не по воспоминаниям, а по тому, как человек себя ведёт и как вступает в отношения. Именно поэтому «просто понять» свою историю и подробно проговорить детство часто оказывается недостаточно: то, что записано вне слов, невозможно достать одними словами. Разговор работает с эксплицитной памятью, а корень нередко лежит в имплицитной - в состоянии, а не в рассказе. Работать приходится там, где этот опыт реально живёт: в теле, в реакциях, в том, что поднимается в живом контакте.
И ещё одно, что стоит удерживать. То, что мы не можем вспомнить, не означает, что этого не было. Ранний опыт остаётся частью идентичности человека и действует в нём независимо от того, есть о нём воспоминания или нет. Он не рассосётся сам собой из живого организма. Поэтому за фразой «я просто такой - тревожный, закрытый, не умею расслабляться» чаще стоит не характер, а очень ранняя память, которая всё ещё делает свою работу. Разглядеть это - не финал, но та точка, с которой вообще становится возможным что-то менять.
❤18❤🔥6🔥2😢1
Ты бьёшь себя первым, чтобы не ударили другие
Это одна из самых незаметных ловушек. Ты можешь годами разбираться в себе, всё понимать про детство, читать умные книги и при этом продолжать жить с фоновым раздражением на самого себя. Что опять испугался. Что опять промолчал. Что не смог, не сумел, не потянул. Внутри как будто сидит кто-то с секундомером и линейкой, и что бы ты ни сделал, всегда выходит недостаточно.
Присмотрись к этому голосу. Каким тоном он с тобой говорит? Какими словами? «Соберись». «Опять ноешь». «Ну кто так делает». «Ничего сложного, а ты не можешь». Почти наверняка ты слышал это когда-то не внутри своей головы, а снаружи. Просто теперь этот голос звучит твоим собственным.
Так устроена внутренняя защита от боли.
Ребёнок не может уйти от того, кто его ругает, деваться некуда. И психика делает единственно возможное: она вбирает этот голос в себя. Внутри становится будто безопаснее, потому что теперь ты ругаешь себя сам, заранее, до того как это сделают другие. Ты бьёшь первым, чтобы удар снаружи не был таким внезапным. Это была неплохая стратегия для того, кому некуда было деться. Но она осталась с тобой и после того, как деться уже есть куда.
И вот что самое горькое. Этот голос почти всегда нападает именно там, где тебе больнее всего. Не на мелочи. На твой страх. На твою усталость. На твою потребность в тепле и в помощи. Он ругает тебя ровно за то, за что тебя когда-то не приняли. То есть он бьёт по той самой раненой части, которая и так уже пострадала и которой больше всего нужна была защита.
Поэтому «просто не слушать его» не выходит. Он звучит убедительно, потому что говорит голосом того, кому ты когда-то верил больше, чем себе. Ребёнок не может решить, что мама неправа. Он решает, что неправ он.
Но вот что можно начать замечать. Когда внутри поднимается это привычное «ты ничтожество, соберись», остановись на секунду и спроси себя: чей это голос? Чьё это лицо? Чья интонация? Иногда ответ приходит мгновенно, и это ошеломляет. Потому что становится ясно: это не правда о тебе. Это чужие слова, которые тебе когда-то сказали, а ты их запомнил наизусть и с тех пор повторяешь.
В тебе просто живёт кто-то, кто говорит с тобой так, как с тобой однажды говорили. И, может быть, самое важное, что ты сможешь для себя сделать, это однажды заметить, что говорит он вовсе не твоим голосом.
Это одна из самых незаметных ловушек. Ты можешь годами разбираться в себе, всё понимать про детство, читать умные книги и при этом продолжать жить с фоновым раздражением на самого себя. Что опять испугался. Что опять промолчал. Что не смог, не сумел, не потянул. Внутри как будто сидит кто-то с секундомером и линейкой, и что бы ты ни сделал, всегда выходит недостаточно.
Присмотрись к этому голосу. Каким тоном он с тобой говорит? Какими словами? «Соберись». «Опять ноешь». «Ну кто так делает». «Ничего сложного, а ты не можешь». Почти наверняка ты слышал это когда-то не внутри своей головы, а снаружи. Просто теперь этот голос звучит твоим собственным.
Так устроена внутренняя защита от боли.
Ребёнок не может уйти от того, кто его ругает, деваться некуда. И психика делает единственно возможное: она вбирает этот голос в себя. Внутри становится будто безопаснее, потому что теперь ты ругаешь себя сам, заранее, до того как это сделают другие. Ты бьёшь первым, чтобы удар снаружи не был таким внезапным. Это была неплохая стратегия для того, кому некуда было деться. Но она осталась с тобой и после того, как деться уже есть куда.
И вот что самое горькое. Этот голос почти всегда нападает именно там, где тебе больнее всего. Не на мелочи. На твой страх. На твою усталость. На твою потребность в тепле и в помощи. Он ругает тебя ровно за то, за что тебя когда-то не приняли. То есть он бьёт по той самой раненой части, которая и так уже пострадала и которой больше всего нужна была защита.
Поэтому «просто не слушать его» не выходит. Он звучит убедительно, потому что говорит голосом того, кому ты когда-то верил больше, чем себе. Ребёнок не может решить, что мама неправа. Он решает, что неправ он.
Но вот что можно начать замечать. Когда внутри поднимается это привычное «ты ничтожество, соберись», остановись на секунду и спроси себя: чей это голос? Чьё это лицо? Чья интонация? Иногда ответ приходит мгновенно, и это ошеломляет. Потому что становится ясно: это не правда о тебе. Это чужие слова, которые тебе когда-то сказали, а ты их запомнил наизусть и с тех пор повторяешь.
В тебе просто живёт кто-то, кто говорит с тобой так, как с тобой однажды говорили. И, может быть, самое важное, что ты сможешь для себя сделать, это однажды заметить, что говорит он вовсе не твоим голосом.
❤19💯6🔥5
Уже через два дня мы встретимся с Францем Руппертом.
15 июля стартует цикл академических лекций «Психология страха».
Страх редко выглядит как страх. Чаще он прячется за тревожностью, бессонницей, гиперконтролем, раздражительностью, паническими атаками, невозможностью расслабиться или постоянным ощущением внутреннего напряжения. Мы привыкаем жить с этими состояниями и начинаем считать их частью своего характера. Но за каждым симптомом стоят определённые механизмы психики.
В течение четырёх лекций Франц Рупперт подробно разберёт:
• как формируется страх; • почему стресс становится психотравмой; • откуда возникают панические атаки; • почему психика выбирает замирание и избегание; • как страх отражается на теле; • почему ранний опыт продолжает влиять на взрослую жизнь.
Это фундаментальное понимание того, как устроена психика и почему она реагирует именно так.
Если вы давно хотели глубже разобраться в теме психотравмы, тревоги и механизмов страха, сейчас ещё есть возможность присоединиться.
https://oitp.ru/page142760576.html
До начала цикла осталось всего 2 дня.
Ждём вас. 💚
15 июля стартует цикл академических лекций «Психология страха».
Страх редко выглядит как страх. Чаще он прячется за тревожностью, бессонницей, гиперконтролем, раздражительностью, паническими атаками, невозможностью расслабиться или постоянным ощущением внутреннего напряжения. Мы привыкаем жить с этими состояниями и начинаем считать их частью своего характера. Но за каждым симптомом стоят определённые механизмы психики.
В течение четырёх лекций Франц Рупперт подробно разберёт:
• как формируется страх; • почему стресс становится психотравмой; • откуда возникают панические атаки; • почему психика выбирает замирание и избегание; • как страх отражается на теле; • почему ранний опыт продолжает влиять на взрослую жизнь.
Это фундаментальное понимание того, как устроена психика и почему она реагирует именно так.
Если вы давно хотели глубже разобраться в теме психотравмы, тревоги и механизмов страха, сейчас ещё есть возможность присоединиться.
https://oitp.ru/page142760576.html
До начала цикла осталось всего 2 дня.
Ждём вас. 💚
❤3🔥1😍1
Друзья, напоминаем, что совсем скоро состоится живой 4-дневный интенсив Франца Рупперта в Мюнхене.
В течение четырёх дней Франц проведёт теоретическую часть и личные процессы участников. Каждый день вы сможете наблюдать работу метода вживую, участвовать в резонансах и задавать вопросы.
✨ В программу также входит совместный ужин с Францем Руппертом. Это возможность пообщаться с ним в неформальной обстановке, задать вопросы и просто провести вечер в кругу единомышленников.
‼️На сегодняшний день осталось всего несколько свободных мест.
https://oitp.ru/munich
Если вы давно мечтали познакомиться с методом в его первоисточнике и получить этот опыт лично, сейчас ещё есть возможность присоединиться.
В течение четырёх дней Франц проведёт теоретическую часть и личные процессы участников. Каждый день вы сможете наблюдать работу метода вживую, участвовать в резонансах и задавать вопросы.
✨ В программу также входит совместный ужин с Францем Руппертом. Это возможность пообщаться с ним в неформальной обстановке, задать вопросы и просто провести вечер в кругу единомышленников.
‼️На сегодняшний день осталось всего несколько свободных мест.
https://oitp.ru/munich
Если вы давно мечтали познакомиться с методом в его первоисточнике и получить этот опыт лично, сейчас ещё есть возможность присоединиться.
❤3🔥2😍2
Друзья, уже завтра стартует цикл академических лекций Франца Рупперта «Психология страха». 🌿
Если вы давно планировали присоединиться, сейчас самое время. Завтра встречаемся на первой лекции.
https://oitp.ru/page142760576.html
Если вы ещё не с нами, успевайте присоединиться. Будем рады видеть каждого! 💚
Если вы давно планировали присоединиться, сейчас самое время. Завтра встречаемся на первой лекции.
https://oitp.ru/page142760576.html
Если вы ещё не с нами, успевайте присоединиться. Будем рады видеть каждого! 💚
oitp.ru
Психология страха
Цикл академических лекций
❤2❤🔥2
Друзья! 🌿
Все, кто приобрёл цикл лекций Франца Рупперта «Психология страха», но ещё не вступил в чат участников, пожалуйста, проверьте свою электронную почту.
После оплаты вам автоматически приходит письмо со всеми доступами, включая ссылку на Telegram-чат участников.
Если письма нет, обязательно проверьте папки «Спам», «Промоакции» или «Рассылки».
Если вы не нашли письмо, пожалуйста, напишите нам, и мы обязательно поможем. 💚
Все, кто приобрёл цикл лекций Франца Рупперта «Психология страха», но ещё не вступил в чат участников, пожалуйста, проверьте свою электронную почту.
После оплаты вам автоматически приходит письмо со всеми доступами, включая ссылку на Telegram-чат участников.
Если письма нет, обязательно проверьте папки «Спам», «Промоакции» или «Рассылки».
Если вы не нашли письмо, пожалуйста, напишите нам, и мы обязательно поможем. 💚
❤1
Твоё тело говорит за тебя
Ты обошёл всех врачей. Сдал анализы, сделал снимки, прошёл обследования. И каждый раз слышишь примерно одно: органически всё в порядке, показатели в норме, ничего не находим. А спина болит. А желудок скручивает. А горло сжимает так, что трудно глотать. А сердце заходится посреди спокойного вечера.
И где-то на третьем враче в тебя закрадывается унизительная мысль: может, я всё это выдумываю. Может, я ипохондрик, симулянт, слабак.
Ты не выдумываешь. Просто ищешь не там.
Когда с человеком происходит невыносимое, психика раскалывается и убирает непереносимое подальше от сознания. Опыт при этом не исчезает он остаётся в теле. Особенно если случилось это очень рано, когда слов ещё не было и рассказать о происходящем было нечем. Тогда тело становится единственным носителем памяти. Оно помнит то, чего не помнит голова, и хранит это не картинками, а состояниями: сжатием, спазмом, готовностью к худшему.
А ещё тело говорит там, где человеку говорить запретили. Ребёнок, которому нельзя было плакать, злиться, требовать, быть неудобным, довольно быстро перестаёт это делать. Но потребность-то остаётся. Просто из слов она уходит в мышцы, в дыхание, в желудок. И вот уже взрослый годами живёт с комом в горле - в горле, которым он когда-то не смог закричать. С каменной спиной, потому что слишком рано начал держать то, что было ему не по силам. С желудком, который не переваривает того, что пришлось проглотить.
Заметь, как точно порой совпадает язык. «Не могу это переварить». «Меня от этого тошнит». «Сидит в печёнках». «Не продохнуть». Это не поэтические обороты. Это довольно буквальное описание того, что делает тело, когда психике некуда деть невыносимое.
И вот что здесь важно. Симптом это не поломка и не каприз организма. Это сообщение. Тело годами пытается сказать то, что ты когда-то запретил себе чувствовать, и делает это единственным доступным ему языком. Оно не мешает тебе жить. Оно тебя зовёт.
Это не значит, что к врачам ходить не нужно, нужно обязательно, и сначала. Но если врачи раз за разом разводят руками, стоит задать себе другой вопрос. Не «что со мной не так», а «о чём это». Что я не разрешаю себе чувствовать. Что я так долго держу, что уже не замечаю тяжести. Кому я не сказал «нет» тогда и продолжаю не говорить сейчас.
Иногда тело оказывается честнее нас. Оно не умеет притворяться, что всё нормально. И, может быть, стоит наконец не заглушать его, а послушать.
Библиотека :
https://oitp.ru/page135028126.html
Интенсив в Мюнхене:
https://oitp.ru/munich
Ты обошёл всех врачей. Сдал анализы, сделал снимки, прошёл обследования. И каждый раз слышишь примерно одно: органически всё в порядке, показатели в норме, ничего не находим. А спина болит. А желудок скручивает. А горло сжимает так, что трудно глотать. А сердце заходится посреди спокойного вечера.
И где-то на третьем враче в тебя закрадывается унизительная мысль: может, я всё это выдумываю. Может, я ипохондрик, симулянт, слабак.
Ты не выдумываешь. Просто ищешь не там.
Когда с человеком происходит невыносимое, психика раскалывается и убирает непереносимое подальше от сознания. Опыт при этом не исчезает он остаётся в теле. Особенно если случилось это очень рано, когда слов ещё не было и рассказать о происходящем было нечем. Тогда тело становится единственным носителем памяти. Оно помнит то, чего не помнит голова, и хранит это не картинками, а состояниями: сжатием, спазмом, готовностью к худшему.
А ещё тело говорит там, где человеку говорить запретили. Ребёнок, которому нельзя было плакать, злиться, требовать, быть неудобным, довольно быстро перестаёт это делать. Но потребность-то остаётся. Просто из слов она уходит в мышцы, в дыхание, в желудок. И вот уже взрослый годами живёт с комом в горле - в горле, которым он когда-то не смог закричать. С каменной спиной, потому что слишком рано начал держать то, что было ему не по силам. С желудком, который не переваривает того, что пришлось проглотить.
Заметь, как точно порой совпадает язык. «Не могу это переварить». «Меня от этого тошнит». «Сидит в печёнках». «Не продохнуть». Это не поэтические обороты. Это довольно буквальное описание того, что делает тело, когда психике некуда деть невыносимое.
И вот что здесь важно. Симптом это не поломка и не каприз организма. Это сообщение. Тело годами пытается сказать то, что ты когда-то запретил себе чувствовать, и делает это единственным доступным ему языком. Оно не мешает тебе жить. Оно тебя зовёт.
Это не значит, что к врачам ходить не нужно, нужно обязательно, и сначала. Но если врачи раз за разом разводят руками, стоит задать себе другой вопрос. Не «что со мной не так», а «о чём это». Что я не разрешаю себе чувствовать. Что я так долго держу, что уже не замечаю тяжести. Кому я не сказал «нет» тогда и продолжаю не говорить сейчас.
Иногда тело оказывается честнее нас. Оно не умеет притворяться, что всё нормально. И, может быть, стоит наконец не заглушать его, а послушать.
Библиотека :
https://oitp.ru/page135028126.html
Интенсив в Мюнхене:
https://oitp.ru/munich
❤8❤🔥2💯2
✨ Друзья, у нас для вас прекрасная новость!
Мы очень долго ждали этого момента и наконец можем поделиться им с вами.
Открыт набор на курс доктора медицины Людвига Януса «Основы пренатальной психологии».
Людвиг Янус является одним из основоположников современной пренатальной психологии. Его книги и научные работы переведены на многие языки, а его исследования оказали огромное влияние на развитие этого направления во всём мире.
Теперь у вас есть возможность пройти обучение не по книгам и пересказам, а непосредственно у автора, который более пятидесяти лет изучает, как внутриутробный период, процесс рождения и ранняя связь с матерью влияют на психическое развитие человека и его дальнейшую жизнь.
В течение пяти модулей вы сможете глубже понять, какое влияние самые ранние этапы жизни оказывают на формирование личности, отношений, эмоциональной сферы и жизненных сценариев человека.
Курс будет интересен психологам, психотерапевтам, врачам, специалистам помогающих профессий и всем, кто хочет глубже понять природу человеческой психики.
🌿 Вы можете пройти полный курс или выбрать отдельный модуль.
https://oitp.ru/page156004516.html
Это действительно редкая возможность учиться у одного из ведущих представителей мировой пренатальной психологии.
Будем рады видеть вас среди участников!💛
Мы очень долго ждали этого момента и наконец можем поделиться им с вами.
Открыт набор на курс доктора медицины Людвига Януса «Основы пренатальной психологии».
Людвиг Янус является одним из основоположников современной пренатальной психологии. Его книги и научные работы переведены на многие языки, а его исследования оказали огромное влияние на развитие этого направления во всём мире.
Теперь у вас есть возможность пройти обучение не по книгам и пересказам, а непосредственно у автора, который более пятидесяти лет изучает, как внутриутробный период, процесс рождения и ранняя связь с матерью влияют на психическое развитие человека и его дальнейшую жизнь.
В течение пяти модулей вы сможете глубже понять, какое влияние самые ранние этапы жизни оказывают на формирование личности, отношений, эмоциональной сферы и жизненных сценариев человека.
Курс будет интересен психологам, психотерапевтам, врачам, специалистам помогающих профессий и всем, кто хочет глубже понять природу человеческой психики.
🌿 Вы можете пройти полный курс или выбрать отдельный модуль.
https://oitp.ru/page156004516.html
Это действительно редкая возможность учиться у одного из ведущих представителей мировой пренатальной психологии.
Будем рады видеть вас среди участников!
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤15❤🔥7😍4
Старт нового набора в закрытую терапевтическую группу.
Если вы давно чувствуете, что готовы идти глубже, не просто читать книги и проходить обучение, а действительно менять свою жизнь, приглашаем вас в долгосрочную терапевтическую группу.
Это пространство, где происходит настоящая глубокая работа.
📍 Формат
• старт в сентябре;
• группа рассчитана на 6 месяцев;
• встречи 2 раза в месяц по вторникам;
• с 10:00, продолжительность около 4,5 часов;
• стоимость участия 12 000 ₽ в месяц.
Как проходит работа?
Каждый месяц каждый участник получает один личный терапевтический процесс. В остальное время вы участвуете в процессах других участников, проживая собственные инсайты через резонанс.
Именно в этом и заключается огромная сила групповой терапии.
В группе вы не только работаете со своим запросом, но и:
✨ видите себя через истории других людей;
✨ начинаете замечать свои привычные сценарии;
✨ получаете поддержку и ощущение, что вы не одиноки;
✨ учитесь по-новому строить отношения;
✨ постепенно перестаете жить на автомате.
Очень часто именно процесс другого человека неожиданно становится ответом на ваш собственный вопрос.
За полгода формируется доверительное пространство, в котором становится возможной настоящая внутренняя работа. Без спешки. Без необходимости быть «идеальным». С возможностью быть собой.
Если вы чувствуете отклик и понимаете, что пришло время заняться собой по-настоящему, будем рады видеть вас в новой группе.
📩 Для записи и подробной информации напишите в личные сообщения @Stasia_blo
Количество мест ограничено.
Если вы давно чувствуете, что готовы идти глубже, не просто читать книги и проходить обучение, а действительно менять свою жизнь, приглашаем вас в долгосрочную терапевтическую группу.
Это пространство, где происходит настоящая глубокая работа.
📍 Формат
• старт в сентябре;
• группа рассчитана на 6 месяцев;
• встречи 2 раза в месяц по вторникам;
• с 10:00, продолжительность около 4,5 часов;
• стоимость участия 12 000 ₽ в месяц.
Как проходит работа?
Каждый месяц каждый участник получает один личный терапевтический процесс. В остальное время вы участвуете в процессах других участников, проживая собственные инсайты через резонанс.
Именно в этом и заключается огромная сила групповой терапии.
В группе вы не только работаете со своим запросом, но и:
✨ видите себя через истории других людей;
✨ начинаете замечать свои привычные сценарии;
✨ получаете поддержку и ощущение, что вы не одиноки;
✨ учитесь по-новому строить отношения;
✨ постепенно перестаете жить на автомате.
Очень часто именно процесс другого человека неожиданно становится ответом на ваш собственный вопрос.
За полгода формируется доверительное пространство, в котором становится возможной настоящая внутренняя работа. Без спешки. Без необходимости быть «идеальным». С возможностью быть собой.
Если вы чувствуете отклик и понимаете, что пришло время заняться собой по-настоящему, будем рады видеть вас в новой группе.
📩 Для записи и подробной информации напишите в личные сообщения @Stasia_blo
Количество мест ограничено.
🔥4❤3
Друзья,мы готовим новый семинар с Александрой Леоновой и хотим, чтобы он был максимально полезным именно для вас.
Помогите нам выбрать тему: проголосуйте ниже за то, что сейчас ближе и важнее.
Ваше мнение главный ориентир для нас!🫶🏻
Помогите нам выбрать тему: проголосуйте ниже за то, что сейчас ближе и важнее.
Ваше мнение главный ориентир для нас!🫶🏻
❤2❤🔥1
Почему рядом с близким человеком иногда становится тревожно, а не спокойно
Казалось бы, всё наоборот: близость должна успокаивать. А у многих в самый нежный момент внутри что-то сжимается. Хочется отстраниться. Или наоборот, вцепиться и не отпускать, лишь бы не бросили.
Франц Рупперт объясняет это через раннюю историю. Любовь и телесная близость не роскошь, а базовая потребность, такая же, как еда. Первый опыт близости мы получаем задолго до отношений с партнёром: в связи с матерью, ещё до рождения и в первые месяцы жизни. И если тогда близость была небезопасной, мать была в тревоге, в шоке, эмоционально недоступна, тело запоминает: рядом с другим человеком может быть страшно.
Дальше мы вырастаем и идём в отношения. Но идём туда не с чистого листа. Мы несём с собой те же стратегии выживания: контроль, желание слиться до растворения, привычку угождать или, наоборот, держать дистанцию. Иногда нас буквально тянет к тем, с кем можно снова прожить знакомую боль. Не потому что мы этого хотим, а потому что психика узнаёт привычный сценарий.
Сексуальность может нести на себе след ранних травм. Тело помнит то, что сознание было вынуждено исключить как невыносимое. И тогда то, что должно быть про удовольствие и контакт, вдруг оказывается про напряжение, вину или отсутствие себя.
Важно вот что: если в близости трудно, это не означает, что с вами что-то не так. Часто это связано с травматическим опытом, который был вытеснен из сознания, потому что когда-то оказался непереносимым. Через резонанс с этим опытом можно постепенно восстановить контакт. И тогда появляется возможность перестать снова и снова проживать один и тот же сценарий.
Что для вас сложнее в отношениях: быть по-настоящему близким или сохранять себя рядом с другим?
Казалось бы, всё наоборот: близость должна успокаивать. А у многих в самый нежный момент внутри что-то сжимается. Хочется отстраниться. Или наоборот, вцепиться и не отпускать, лишь бы не бросили.
Франц Рупперт объясняет это через раннюю историю. Любовь и телесная близость не роскошь, а базовая потребность, такая же, как еда. Первый опыт близости мы получаем задолго до отношений с партнёром: в связи с матерью, ещё до рождения и в первые месяцы жизни. И если тогда близость была небезопасной, мать была в тревоге, в шоке, эмоционально недоступна, тело запоминает: рядом с другим человеком может быть страшно.
Дальше мы вырастаем и идём в отношения. Но идём туда не с чистого листа. Мы несём с собой те же стратегии выживания: контроль, желание слиться до растворения, привычку угождать или, наоборот, держать дистанцию. Иногда нас буквально тянет к тем, с кем можно снова прожить знакомую боль. Не потому что мы этого хотим, а потому что психика узнаёт привычный сценарий.
Сексуальность может нести на себе след ранних травм. Тело помнит то, что сознание было вынуждено исключить как невыносимое. И тогда то, что должно быть про удовольствие и контакт, вдруг оказывается про напряжение, вину или отсутствие себя.
Важно вот что: если в близости трудно, это не означает, что с вами что-то не так. Часто это связано с травматическим опытом, который был вытеснен из сознания, потому что когда-то оказался непереносимым. Через резонанс с этим опытом можно постепенно восстановить контакт. И тогда появляется возможность перестать снова и снова проживать один и тот же сценарий.
Что для вас сложнее в отношениях: быть по-настоящему близким или сохранять себя рядом с другим?
❤13🔥3💯2
Друзья, напоминаем 🤍
Сейчас продолжается набор в новую закрытую терапевтическую группу, которая стартует в сентябре.
Осталось всего 2 вакантных места.
Это группа на 6 месяцев, где будем регулярно и глубоко работать с личными запросами, отношениями и привычными жизненными сценариями.
Как проходит работа:
• встречи 2 раза в месяц по вторникам, онлайн в зум
• начало в 10:00, продолжительность около 4,5 часов;
• каждый месяц каждый участник получает один личный терапевтический процесс;
• в остальное время вы участвуете в процессах других участников и работаете со своими переживаниями через резонанс.
📍 Стоимость участия: 12 000 ₽ в месяц.
📍 Старт группы: сентябрь.
Группа небольшая, всего 6 участников, и сейчас доступны только 2 места.
Если хотите присоединиться, пишите в личные сообщения @Stasia_blo 🌿
Сейчас продолжается набор в новую закрытую терапевтическую группу, которая стартует в сентябре.
Осталось всего 2 вакантных места.
Это группа на 6 месяцев, где будем регулярно и глубоко работать с личными запросами, отношениями и привычными жизненными сценариями.
Как проходит работа:
• встречи 2 раза в месяц по вторникам, онлайн в зум
• начало в 10:00, продолжительность около 4,5 часов;
• каждый месяц каждый участник получает один личный терапевтический процесс;
• в остальное время вы участвуете в процессах других участников и работаете со своими переживаниями через резонанс.
📍 Стоимость участия: 12 000 ₽ в месяц.
📍 Старт группы: сентябрь.
Группа небольшая, всего 6 участников, и сейчас доступны только 2 места.
Если хотите присоединиться, пишите в личные сообщения @Stasia_blo 🌿
🔥4
Как самые ранние воспоминания прорываются в снах и мелочах
У нас нет сознательных воспоминаний о рождении. Но это не значит, что опыт исчез. Людвиг Янус показывает: самые ранние переживания - в утробе и в родах - хранятся довербально и всплывают там, где мы не ждём. В снах. В странных телесных реакциях. В необъяснимых страхах, у которых будто нет причины.
Вот что описывает Людвиг Янус на реальных случаях:
Мужчина 30 лет родился с пуповиной, обвитой вокруг шеи. Во сне он снова и снова видит: он в подвале, все выходы заблокированы, его находят и набрасывают петлю на шею и в последнюю секунду приходят двое и спасают его.
Женщина 55 лет видит сон: она в очень узкой пещере, начинается землетрясение, её зажимает в каменной расщелине у выхода, накрывает ужас, что не выбраться и что задыхается. Потом она всё же выскальзывает сквозь водопад, на резкий свет и холод. Довольно точная карта прохождения через родовой канал.
А иногда это не сон, а бытовая мелочь. Ребёнок, родившийся после долгих и тяжёлых родов, каждый раз думает, что вот-вот задохнётся, когда через голову натягивают тесный свитер. Женщина с трудным рождением чуть не запаниковала в тёплой ванне - накрыло чувство, что её душат.
Почему это важно знать?
Мы часто стыдим себя за «иррациональные» реакции: клаустрофобия, паника в узком или тесном, страх задохнуться, непонятная тревога в определённых ситуациях. Оптика пренатальной психологии предлагает не диагноз, а гипотезу: возможно, тело отыгрывает очень старый сценарий. И тогда реакция перестаёт быть доказательством, что «со мной что-то не так».
Сон почти никогда не буквальная запись. Он складывается из разных переживаний, и в каждом случае нужно отделять, что реально ведёт к раннему опыту, а что нет. Особенно убедительны случаи, где во сне всплывает деталь реального события, о котором человек знать не мог.
Смысл не в том, чтобы объявить каждый кошмар «памятью о родах». Смысл в том, что у тела длинная память - длиннее, чем у слов. И многое, что кажется «просто странностью», на самом деле пытается что-то рассказать.
https://oitp.ru/page156004516.html
А у вас есть повторяющийся сон или реакция, которым вы так и не нашли объяснения?
У нас нет сознательных воспоминаний о рождении. Но это не значит, что опыт исчез. Людвиг Янус показывает: самые ранние переживания - в утробе и в родах - хранятся довербально и всплывают там, где мы не ждём. В снах. В странных телесных реакциях. В необъяснимых страхах, у которых будто нет причины.
Вот что описывает Людвиг Янус на реальных случаях:
Мужчина 30 лет родился с пуповиной, обвитой вокруг шеи. Во сне он снова и снова видит: он в подвале, все выходы заблокированы, его находят и набрасывают петлю на шею и в последнюю секунду приходят двое и спасают его.
Женщина 55 лет видит сон: она в очень узкой пещере, начинается землетрясение, её зажимает в каменной расщелине у выхода, накрывает ужас, что не выбраться и что задыхается. Потом она всё же выскальзывает сквозь водопад, на резкий свет и холод. Довольно точная карта прохождения через родовой канал.
А иногда это не сон, а бытовая мелочь. Ребёнок, родившийся после долгих и тяжёлых родов, каждый раз думает, что вот-вот задохнётся, когда через голову натягивают тесный свитер. Женщина с трудным рождением чуть не запаниковала в тёплой ванне - накрыло чувство, что её душат.
Почему это важно знать?
Мы часто стыдим себя за «иррациональные» реакции: клаустрофобия, паника в узком или тесном, страх задохнуться, непонятная тревога в определённых ситуациях. Оптика пренатальной психологии предлагает не диагноз, а гипотезу: возможно, тело отыгрывает очень старый сценарий. И тогда реакция перестаёт быть доказательством, что «со мной что-то не так».
Сон почти никогда не буквальная запись. Он складывается из разных переживаний, и в каждом случае нужно отделять, что реально ведёт к раннему опыту, а что нет. Особенно убедительны случаи, где во сне всплывает деталь реального события, о котором человек знать не мог.
Смысл не в том, чтобы объявить каждый кошмар «памятью о родах». Смысл в том, что у тела длинная память - длиннее, чем у слов. И многое, что кажется «просто странностью», на самом деле пытается что-то рассказать.
https://oitp.ru/page156004516.html
А у вас есть повторяющийся сон или реакция, которым вы так и не нашли объяснения?
oitp.ru
Курс пренатальной психологии Людвига Януса
❤9🔥6💯2
Неудобный вопрос к нам, помогающим специалистам
Что если, снимая клиенту симптом, мы иногда укрепляем не его здоровое Я, а его часть выживания?
В оптике ОИТП психика при непереносимом опыте расщепляется: здоровая часть отходит в тень, травмированные части удерживают застывшие страх, боль и гнев, а части выживания заняты одним - не подпускать эту боль к сознанию. Симптом рождается на этой границе. Депрессия, мигрень, бессонница - это не «поломка организма», а способ, которым расщеплённая психика держит раскол под контролем.
Франц описывает «поведение жертвы» как одну из таких стратегий выживания. Человек психически привязан к тому, кто его ранил, идеализирует его, заботится о его потребностях больше, чем о своих, и не связывает свои симптомы с пережитым насилием. Симптом живёт как «загадочное заболевание», отколотый от истории, которая его породила.
Дальше идёт мысль, от которой становится не по себе. Такое «поведение жертвы» с годами закрепляется как «диагноз» и это нередко поддерживается самими помогающими структурами. Мы лечим «заболевание», не доходя до расщепления, которое за ним стоит. И тогда, пациент «легко становится жертвой тех, кто его лечит» - врачей, психиатров, психотерапевтов. Не по злому умыслу. По невнимательности к тому, из какой части психики говорит клиент.
Что это меняет в оптике ОИТП:
Мы не «чиним», а укрепляем здоровое Я. восстановление психики происходит только изнутри, его нельзя вложить снаружи ни таблеткой, ни ловкой интервенцией. Наша задача - не убрать симптом за клиента, а помочь окрепнуть той части, которая способна выдержать правду о собственной истории.
Стабилизация может быть и опорой, и сговором с частью выживания. Одна и та же интервенция либо возвращает ресурс здоровой части, либо цементирует выживающую идентичность, которая как раз и держит человека вдали от себя. Разницу задаёт не техника, а то, к какой части клиента мы обращаемся.
«Резистентность» - это работа частей выживания. Плато, откаты, срыв контакта - по ОИТП не саботаж и не «плохая мотивация», а защита расщепления. Давление такие части читают как новое нападение и закрываются сильнее. Поэтому в методе запроса мы не ведём и не форсируем: только самостоятельно сформулированный клиентом запрос удерживает его открытым, когда всплывают стратегии выживания и травмированные части.
Диагноз - не финальная точка. Ярлык описывает симптом и уводит от вопроса идентичности: что здесь на самом деле произошло, кто это сделал и какая часть с тех пор управляет жизнью.
И самый неудобный пункт - про нас самих. В ОИТП состояние жертвы и состояние агрессора живут в одной психике, и жертвы способны становиться агрессорами, не считая себя таковыми. Специалист, действующий из собственных непроработанных стратегий выживания, тоже внутри этой динамики: директивность, тонкое обесценивание, потребность в «правильной» реакции клиента. Поэтому работа с собственной биографией травмы и супервизия - не факультатив, а условие того, чтобы не втягивать клиента в свой раскол.
Это не призыв отменить симптоматическую помощь. Скорее держать второй вопрос рядом с первым. Не только «как убрать симптом», но и «чью сторону я сейчас укрепляю - здоровое Я клиента или его выживание?»
Как вы у себя в практике замечаете грань между стабилизацией и укреплением стратегии выживания?
Что если, снимая клиенту симптом, мы иногда укрепляем не его здоровое Я, а его часть выживания?
В оптике ОИТП психика при непереносимом опыте расщепляется: здоровая часть отходит в тень, травмированные части удерживают застывшие страх, боль и гнев, а части выживания заняты одним - не подпускать эту боль к сознанию. Симптом рождается на этой границе. Депрессия, мигрень, бессонница - это не «поломка организма», а способ, которым расщеплённая психика держит раскол под контролем.
Франц описывает «поведение жертвы» как одну из таких стратегий выживания. Человек психически привязан к тому, кто его ранил, идеализирует его, заботится о его потребностях больше, чем о своих, и не связывает свои симптомы с пережитым насилием. Симптом живёт как «загадочное заболевание», отколотый от истории, которая его породила.
Дальше идёт мысль, от которой становится не по себе. Такое «поведение жертвы» с годами закрепляется как «диагноз» и это нередко поддерживается самими помогающими структурами. Мы лечим «заболевание», не доходя до расщепления, которое за ним стоит. И тогда, пациент «легко становится жертвой тех, кто его лечит» - врачей, психиатров, психотерапевтов. Не по злому умыслу. По невнимательности к тому, из какой части психики говорит клиент.
Что это меняет в оптике ОИТП:
Мы не «чиним», а укрепляем здоровое Я. восстановление психики происходит только изнутри, его нельзя вложить снаружи ни таблеткой, ни ловкой интервенцией. Наша задача - не убрать симптом за клиента, а помочь окрепнуть той части, которая способна выдержать правду о собственной истории.
Стабилизация может быть и опорой, и сговором с частью выживания. Одна и та же интервенция либо возвращает ресурс здоровой части, либо цементирует выживающую идентичность, которая как раз и держит человека вдали от себя. Разницу задаёт не техника, а то, к какой части клиента мы обращаемся.
«Резистентность» - это работа частей выживания. Плато, откаты, срыв контакта - по ОИТП не саботаж и не «плохая мотивация», а защита расщепления. Давление такие части читают как новое нападение и закрываются сильнее. Поэтому в методе запроса мы не ведём и не форсируем: только самостоятельно сформулированный клиентом запрос удерживает его открытым, когда всплывают стратегии выживания и травмированные части.
Диагноз - не финальная точка. Ярлык описывает симптом и уводит от вопроса идентичности: что здесь на самом деле произошло, кто это сделал и какая часть с тех пор управляет жизнью.
И самый неудобный пункт - про нас самих. В ОИТП состояние жертвы и состояние агрессора живут в одной психике, и жертвы способны становиться агрессорами, не считая себя таковыми. Специалист, действующий из собственных непроработанных стратегий выживания, тоже внутри этой динамики: директивность, тонкое обесценивание, потребность в «правильной» реакции клиента. Поэтому работа с собственной биографией травмы и супервизия - не факультатив, а условие того, чтобы не втягивать клиента в свой раскол.
Это не призыв отменить симптоматическую помощь. Скорее держать второй вопрос рядом с первым. Не только «как убрать симптом», но и «чью сторону я сейчас укрепляю - здоровое Я клиента или его выживание?»
Как вы у себя в практике замечаете грань между стабилизацией и укреплением стратегии выживания?
❤16🔥8💯7
Один из самых интересных фактов пренатальной психологии: обучение начинается ещё до появления ребёнка на свет.
Примерно в третьем триместре слуховая система плода уже достаточно развита, чтобы воспринимать звуки. Конечно, внутри матки они звучат иначе: приглушённо, через ткани и околоплодные воды. Но ритм, интонация и некоторые особенности человеческой речи до ребёнка доходят.
И самое интересное обнаруживается после рождения.
В экспериментах новорождённые демонстрировали предпочтение голоса матери по сравнению с голосом другой женщины. Есть исследования, в которых дети после рождения по-разному реагировали на знакомые и незнакомые речевые паттерны, а также на мелодии и тексты, неоднократно звучавшие во время беременности.
Получается удивительная вещь: человек появляется на свет не с абсолютно «чистого листа».
Ещё до первой встречи лицом к лицу он уже некоторое время находился в определённой звуковой среде, слышал ритм материнской речи, её голос и звуки окружающего мира.
Это называют пренатальным обучением.
И здесь проходит важная граница между тем, что действительно подтверждается исследованиями, и красивыми домыслами. Мы не можем утверждать, что ребенок понимает смысл разговоров взрослых или запоминает события так, как их запоминает взрослый человек.
Но способность нервной системы обучаться, различать повторяющиеся стимулы и сохранять следы этого опыта появляется ещё до рождения.
Поэтому вопрос «с какого момента человек начинает приобретать опыт?» сегодня звучит гораздо интереснее, чем «что человек может помнить из младенчества».
https://oitp.ru/page156004516.html
Примерно в третьем триместре слуховая система плода уже достаточно развита, чтобы воспринимать звуки. Конечно, внутри матки они звучат иначе: приглушённо, через ткани и околоплодные воды. Но ритм, интонация и некоторые особенности человеческой речи до ребёнка доходят.
И самое интересное обнаруживается после рождения.
В экспериментах новорождённые демонстрировали предпочтение голоса матери по сравнению с голосом другой женщины. Есть исследования, в которых дети после рождения по-разному реагировали на знакомые и незнакомые речевые паттерны, а также на мелодии и тексты, неоднократно звучавшие во время беременности.
Получается удивительная вещь: человек появляется на свет не с абсолютно «чистого листа».
Ещё до первой встречи лицом к лицу он уже некоторое время находился в определённой звуковой среде, слышал ритм материнской речи, её голос и звуки окружающего мира.
Это называют пренатальным обучением.
И здесь проходит важная граница между тем, что действительно подтверждается исследованиями, и красивыми домыслами. Мы не можем утверждать, что ребенок понимает смысл разговоров взрослых или запоминает события так, как их запоминает взрослый человек.
Но способность нервной системы обучаться, различать повторяющиеся стимулы и сохранять следы этого опыта появляется ещё до рождения.
Поэтому вопрос «с какого момента человек начинает приобретать опыт?» сегодня звучит гораздо интереснее, чем «что человек может помнить из младенчества».
https://oitp.ru/page156004516.html
❤8🔥6❤🔥3
Тоска по тому, кого ты никогда не знал
Есть люди, которые всю жизнь носят внутри странное чувство. Будто рядом должен быть кто-то ещё и его нет. Будто ты один там, где вас должно было быть двое. Иногда это ощущается как беспричинная тоска, иногда как вина глухая, без адреса, будто ты не имеешь права быть счастливым или даже просто живым.
В пренатальной психологии, на которую опирается ОИТП, у этого бывает очень раннее объяснение. Иногда до-словесное, до всякой памяти.
Далеко не каждая беременность, которая начинается, заканчивается рождением. Бывает, что в самом начале нас было двое: близнец, который умер до родов. Такое случается чаще, чем принято думать, и мать нередко даже не знает об этом. Но тот, кто остался, - знает. Не умом. Телом, самой глубиной. Он пережил первую в своей жизни потерю ещё до того, как научился дышать.
И тогда взрослый человек может годами чувствовать то, чему нет объяснения в его биографии. Необъяснимое одиночество даже среди людей. Ощущение, что чего-то или кого-то не хватает. Мечту о близнеце, о ком-то, кто был бы почти частью тебя. Или тяжёлую, ни к чему не привязанную вину за то, что живёшь.
Это же чувство знакомо тем, кто пришёл на свет после нежеланной беременности, после попытки прервать её, после потери, которую мать несла молча. Ребёнок эмоционально считывает всё это ещё в утробе. И делает единственный доступный ему вывод: раз меня не хотели, раз кто-то не выжил, - значит, моё существование под вопросом. Так рождается вина за то, что ты просто есть.
Что важно услышать. Если ты живёшь с фоновым чувством, что не заслужил быть здесь, это может быть вообще не про твою взрослую жизнь. Это может быть очень ранняя, честная память о начале, которое было тяжёлым. Не твоя вина. Твоя история.
Ты имеешь право быть здесь. Даже если кто-то не дожил. Даже если тебя не ждали. Тебе никто, может быть, этого не говорил - а стоило бы.
Тебе знакомо это чувство, что рядом будто должен быть кто-то ещё?
P.S. Тема тонкая. Если она отзывается в тебе слишком остро, это повод не остаться с ней в одиночку, а обратиться за поддержкой к специалисту или близкому человеку.
Есть люди, которые всю жизнь носят внутри странное чувство. Будто рядом должен быть кто-то ещё и его нет. Будто ты один там, где вас должно было быть двое. Иногда это ощущается как беспричинная тоска, иногда как вина глухая, без адреса, будто ты не имеешь права быть счастливым или даже просто живым.
В пренатальной психологии, на которую опирается ОИТП, у этого бывает очень раннее объяснение. Иногда до-словесное, до всякой памяти.
Далеко не каждая беременность, которая начинается, заканчивается рождением. Бывает, что в самом начале нас было двое: близнец, который умер до родов. Такое случается чаще, чем принято думать, и мать нередко даже не знает об этом. Но тот, кто остался, - знает. Не умом. Телом, самой глубиной. Он пережил первую в своей жизни потерю ещё до того, как научился дышать.
И тогда взрослый человек может годами чувствовать то, чему нет объяснения в его биографии. Необъяснимое одиночество даже среди людей. Ощущение, что чего-то или кого-то не хватает. Мечту о близнеце, о ком-то, кто был бы почти частью тебя. Или тяжёлую, ни к чему не привязанную вину за то, что живёшь.
Это же чувство знакомо тем, кто пришёл на свет после нежеланной беременности, после попытки прервать её, после потери, которую мать несла молча. Ребёнок эмоционально считывает всё это ещё в утробе. И делает единственный доступный ему вывод: раз меня не хотели, раз кто-то не выжил, - значит, моё существование под вопросом. Так рождается вина за то, что ты просто есть.
Что важно услышать. Если ты живёшь с фоновым чувством, что не заслужил быть здесь, это может быть вообще не про твою взрослую жизнь. Это может быть очень ранняя, честная память о начале, которое было тяжёлым. Не твоя вина. Твоя история.
Ты имеешь право быть здесь. Даже если кто-то не дожил. Даже если тебя не ждали. Тебе никто, может быть, этого не говорил - а стоило бы.
Тебе знакомо это чувство, что рядом будто должен быть кто-то ещё?
P.S. Тема тонкая. Если она отзывается в тебе слишком остро, это повод не остаться с ней в одиночку, а обратиться за поддержкой к специалисту или близкому человеку.
❤15🔥5💯4😢2
Что развод родителей делает с ребёнком
Про развод обычно говорят с точки зрения взрослых: не сошлись, стало невыносимо, так лучше для всех. Иногда так и есть. Но у ребёнка своя, отдельная история внутри этого события и в ОИТП на неё смотрят внимательно.
Первое. «Семья» для ребёнка это не только люди, это опора, с которой он себя отождествляет. Когда родители разводятся, эта высшая для ребёнка инстанция как будто растворяется в воздухе. И тот, у кого нет ещё внутренних опор, вдруг оказывается, у разбитого корыта. Рушится не просто быт - рушится то, на что он опирался, отвечая себе на вопрос «чей я, к кому принадлежу».
Второе - про то, как ребёнок оказывается между. Родители в конфликте часто оба травмированы: травмированных, тянет к таким же травмированным. И ребёнок попадает в перекрёстный огонь. Если он пытается защититься от одного родителя и тянется к другому, его легко втягивает в динамику травмы этого второго. Он не остаётся в стороне он вовлекается в то, что несёт каждый из них.
Третье - самое тонкое. Бывает, что ребёнок растёт с одним родителем в семье, которая отвергла второго. В книге Франца Рупперта есть случай мужчины, чьи родители расстались, ещё когда он был в утробе матери. Он вырос в материнской семье, где отца считали «неподходящим», и впервые увидел его только взрослым. В работе стало видно, насколько он остался симбиотически переплетён с матерью - до того, что не мог чётко отделить себя от неё. Когда одного родителя вычёркивают, ребёнок нередко теснее сливается с тем, кто остался, и теряет часть себя в этом слиянии.
Что здесь важно. Это не приговор разводу и не призыв «терпеть ради детей» - жизнь в постоянном конфликте ранит не меньше. Речь о другом: развод для ребёнка почти никогда не бывает «просто решением взрослых». Это про его опору, его принадлежность, его место между двумя людьми, которых он любит. И чем больше сами родители остаются в контакте со своей здоровой частью, а не воюют друг с другом через ребёнка, тем меньше он платит за их расставание.
Если твои родители расставались - что для тебя тогда было тяжелее всего?
Про развод обычно говорят с точки зрения взрослых: не сошлись, стало невыносимо, так лучше для всех. Иногда так и есть. Но у ребёнка своя, отдельная история внутри этого события и в ОИТП на неё смотрят внимательно.
Первое. «Семья» для ребёнка это не только люди, это опора, с которой он себя отождествляет. Когда родители разводятся, эта высшая для ребёнка инстанция как будто растворяется в воздухе. И тот, у кого нет ещё внутренних опор, вдруг оказывается, у разбитого корыта. Рушится не просто быт - рушится то, на что он опирался, отвечая себе на вопрос «чей я, к кому принадлежу».
Второе - про то, как ребёнок оказывается между. Родители в конфликте часто оба травмированы: травмированных, тянет к таким же травмированным. И ребёнок попадает в перекрёстный огонь. Если он пытается защититься от одного родителя и тянется к другому, его легко втягивает в динамику травмы этого второго. Он не остаётся в стороне он вовлекается в то, что несёт каждый из них.
Третье - самое тонкое. Бывает, что ребёнок растёт с одним родителем в семье, которая отвергла второго. В книге Франца Рупперта есть случай мужчины, чьи родители расстались, ещё когда он был в утробе матери. Он вырос в материнской семье, где отца считали «неподходящим», и впервые увидел его только взрослым. В работе стало видно, насколько он остался симбиотически переплетён с матерью - до того, что не мог чётко отделить себя от неё. Когда одного родителя вычёркивают, ребёнок нередко теснее сливается с тем, кто остался, и теряет часть себя в этом слиянии.
Что здесь важно. Это не приговор разводу и не призыв «терпеть ради детей» - жизнь в постоянном конфликте ранит не меньше. Речь о другом: развод для ребёнка почти никогда не бывает «просто решением взрослых». Это про его опору, его принадлежность, его место между двумя людьми, которых он любит. И чем больше сами родители остаются в контакте со своей здоровой частью, а не воюют друг с другом через ребёнка, тем меньше он платит за их расставание.
Если твои родители расставались - что для тебя тогда было тяжелее всего?
❤12❤🔥4💯2