Котам нужно найти еду, пережить бесконечную зиму и уберечься от живодёров. Но по мере того, как город пустеет, добывать корм и искать ночлег становится всё труднее. Чтобы выжить, приходится самим заботиться о домах и теплотрассах, которые люди бросили.

Мурьманск постепенно схлопывается. Людей всё меньше, целые кварталы отключают от тепла и света, дороги перекрывают, жильцов свозят в несколько тёплых зон. Освободившееся достаётся кошкам — подвалы, чердаки, теплотрассы, пустые квартиры, порт. Но если инфраструктура встанет совсем, город замёрзнет, и кошкам тоже не останется места. Другого города у них нет. Их мир — это старый Мурьманск.

Поэтому кошки лезут в закрытые дома, чинят брошенную технику, поддерживают автономные троллейбусы в рабочем состоянии и передают новости между отрезанными дворами. Иногда приходится драться с собаками, воронами, киберкрысами и чужими стаями или спасаться от тех, кто уничтожает бездомных животных.

При этом кошки скрывают, что понимают людей. Если их разумность раскроется, ими могут заинтересоваться исследователи — и забрать в лабораторию.

Ошейник

К ошейнику крепят фонарь, пищалку, камеру, кусачки и чип-обманку; на него вешают мешочек или крюк. Такая мелочь остаётся при кошке, даже если упряжь пришлось сбросить. Поэтому кошки редко снимают ошейник.

В ошейнике можно спрятать и то, чего людям видеть незачем: излучатель в застёжке, выдвижное лезвие под подкладкой или тайничок под адресником. С виду это обычный ошейник; обнаружить начинку на ощупь можно только успешной проверкой осматривающего. Маскировка стоит вдвое дороже открытого варианта, свойства устройства остаются обычными; заметность снижается по 3.3.1.

Ошейник может стать и удавкой. За него хватают, к нему цепляют поводок; в сетке или петле он мешает вырваться. Дворовые кошки часто обходятся без ошейника. У домашних его обычно снять без повреждения невозможо: его надёжно зафиксироват хозяин.

Кибердок — любое животное, живущее при людях, как свободная кошка. Ему нужен постоянный доступ к человеческим инструментам, электричеству и теплу. Кошки тоже становятся кибердоками, но среди городских врачей их меньшинство.

Лучшие хирурги в этом городе — мыши. Их лапки устроены почти как людские кисти, и с мелкими инструментами они управляются гораздо быстрее кошек. Обычно клиника устроена так: свободный кот или старый пёс, живущий при мастерской, ладит с людьми и обеспечивает доступ в помещение, а две-три мыши выполняют тонкую работу. Помощники таскают запчасти и греют воду.

К кибердоку обычно приходят по рекомендации. Найти нового можно на передышке проверкой Связей со СЛ 8. Знакомый кибердок берёт обычную цену. Незнакомый назначает двойную, пока не станет вашим Знакомством.

«Вывод из эксплуатации» — так в бумагах называют постепенное отключение города. Подъезды, дома, кварталы и районы обесточивают по расписанию, которое никто не видел целиком. Жильцы узнают о своей очереди из объявления на двери. Дом месяцами стоит полупустым, прежде чем в нём отключат отопление и свет, а дорогу перекроют. Техника для сноса может прийти через год или не прийти вовсе. Людей переселяют в несколько тёплых зон, крупнейшая из которых находится в центре. Кто отвечает за Программу, неизвестно. Кошки видят только подрядчиков: им платят за отключение, а о тех, кто остался внутри, заботиться некому.

Кошка замечает первые перемены в своей лежанке в подвале. Там холодает раньше, чем в квартирах. На двери подъезда появляется бумага с датой. Через неделю на лестнице стоят коробки, в домовом чате ругаются. Женщина с шестого этажа в последний раз выносит миску на площадку. Кошке она не может объяснить, почему уезжает. Ещё через неделю замолкает домофон, открытая дверь примёрзла к порогу, и в подъезде греют только стояки. Когда-то весной весь город встречал день чёрных подоконников: снег сходил, угольная пыль оседала на окнах, и люди поздравляли друг друга в сети. Теперь в отключённых домах подоконники чёрные круглый год. Мыть их некому. Так умирают дома.

Центр города — площадь Пять Углов с ёлкой, Брод со сталинками и Башня в 80 этажей. У площади на камне лежит нанобронзовая треска. Её так затёрли, фотографируясь, что уже трижды приходилось делать новую. Кондитерскую на Броду зовут Мордобойкой: раньше там была столовая, где чаще дрались, чем ели. Здесь находится крупнейшая тёплая зона Программы. В Пятину переселяют людей с окраин и отключат её последней, когда город совсем опустеет. Кошки в центре в основном домашние и свободные: дворов мало, а вместе с ними и дворовых стай. На чердаках сталинок полно голубей, в подвалах греют батареи. Зимой наледь не даёт доводчикам закрыть подъездные двери, и попасть в тепло можно без взлома. Еду ищут у кафе и ресторанных мусорок. Под обрывом, возле морского вокзала, торгуют живой рыбой; там достаются жирные обрезки палтуса. Остаться незамеченым трудно: на каждом подъезде камера, с дверей приличных домов бдят сканеры, а улицы полны людей в любую часть суток.