С самого начала второго тайма я чувствовал, что мы оказались в обороне. Мне казалось, что Аргентина играет раскрепощённее и свободнее в движениях и находит более удачные решения. Но тут мы забили и сразу же создали еще один момент.

Мы идём вперёд, отбираем мяч, у нас момент, потом ещё полумомент, мы теряем мяч в очередной атаке, дальше подкат Спенса, и они чуть не забивают с контратаки. Что-то во мне это переключило, возможно, и в игроках тоже. И у нас вдруг появляется настрой: „давайте просто перетерпим“. Мы играли так, будто до конца оставалось четыре минуты, а не тридцать.

Я подумал: «Нам не выстоять. Это все равно что ждать неминуемой гибели. Мы не контролируем мяч, плохо обороняемся и не держим оборону должным образом в схеме 4-4-2. Нам нужна помощь».

Мы завершали игру против Норвегии, выстроившись в пять защитников. Матч с Мексикой мы тоже заканчивали с пятью защитниками. И это сработало. Я видел, что Аргентина делает большую ставку на навесы, а на острие атаки у них действуют четыре нападающих.

Поэтому я решил: «Давайте сыграем в пять защитников».

Я перестроил команду на схему 5-3-2. Мы изменили структуру игры. Я посчитал, что так мы сможем лучше контролировать фланги, а в центре обороны все равно останутся три защитника на случай навесов.

Суть вмешательства тренера – ты пытаешься помочь. Ты не делаешь ничего ради собственного эго или чего-то подобного – просто стараешься помочь.

Конечно, можно было сделать замены на усиление атаки. Никто не знает, как бы все сложилось. Мы могли бы так поступить и, возможно, могли бы проиграть со счетом 1:2, а потом услышать: «Он что, с ума сошел? Матч против Норвегии он заканчивал с пятью защитниками. Почему же опять не сыграл в пять защитников?».