Лунхао
Лунхао, известный как Страшный Суд, был олицетворением абсолютной власти и справедливости. Его связь с четырьмя всадниками Апокалипсиса делала его не просто смертным, а воплощением божественного возмездия. Достаточно было одного его взгляда – и виновные падали на колени, сдавленные невидимой силой, будто на них обрушилась гигантская каменная плита. Так он вершил правосудие, усмиряя тех, кто осмеливался бросить вызов порядку.
Но эта сила была обоюдоострым мечом. Иногда гнев Лунхао вырывался из-под контроля, и тогда его взгляд становился разрушительным даже для невинных. В такие моменты только одна сила во вселенной могла его остановить – Сяо Сюань, его жена, Госпожа Фортуна. Её прикосновение, её шёпот растворяли ярость в его сердце, возвращая ему ясность.
Для мира он был холодным и непреклонным судьёй, но для неё – лишь человек. В её объятиях он забывал о своём предназначении, превращаясь из грозного Страшного Суда в обычного мужа, который нигде не стоял, кроме как рядом с той, что держала его судьбу в своих руках.
Они были противоположностями, балансирующими на грани хаоса и порядка. Она – капризная удача, он – неумолимое правосудие.
#riders
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Сора
Он не шумел, не плакал, не звал на помощь - просто сжимал пальцы, которые впивались в ладони до боли.
Первая роза вышла с кровью.
Гортань сжало, словно кто-то вцепился в неё когтями. Сора наклонился вперёд, кашлянул - и на ладонь упал лепесток. Алый, почти чёрный у сердцевины, влажный от его же слюны.. Второй лепесток вырвался с хрипом, третий - с рыданием, которое он тут же подавил.
Но тело не слушалось. Лёгкие горели, роза рвала их изнутри, распускалась шипами по гортани. Сора упал на колени, задыхаясь, и тогда ханахаки хлынул водопадом. Лепестки, целые бутоны, листья, всё это вырывалось наружу вместе с кровью и слизью. Он давился, хватал ртом воздух, но вместо него в лёгкие врывались новые и новые цветы.
— Сора?
Голос за спиной. Он не обернулся, не мог, только сгрёб в охапку кровавые розы и попытался втолкнуть их назад в глотку. Безуспешно.
Тёплые руки обхватили его за плечи. Сора дёрнулся, пытаясь вырваться, но сил не осталось. Теперь он видел - на облаках, у его ног, в складках собственной одежды - везде лежали розы. Они прорастали сквозь него, через него, и каждый лепесток был наполнен его молчанием, его болью.
Сора закрыл глаза.
Последний бутон вышел почти безболезненно. Он потерял сознание. А розы предательски затянулись обратно в кожу, будто ничего и не было...
#парадайс
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Хэрим
Тихий смех раздался в затемнённом зале, где тени плясали на стенах от колеблющегося пламени свечей. Хэрим сидел на диване из чёрного дерева, поглаживая белую шерсть своего уха. Его глаза, наполненные холодным блеском, рассматривали две куклы, лежавшие на коленях.
— Страшно, братец? – прошипел он, глядя в угол, где дрожал Сэрим. Младший всадник вжался в стену, стараясь не встречаться взглядом с братом.
Хэрим поднял куклу, медленно проводя пальцами по её фарфоровому личику. В тот же миг где-то в городе молодая девушка остановилась посреди улицы, её глаза помутнели. Она повернулась к прохожему и беззвучно улыбнулась.
— Так весело наблюдать, как они танцуют.
Сэрим сжал кулаки, но сделать ничего не мог.
Суд наблюдал издалека, его лицо оставалось невозмутимым. Он знал правду. Хэрим годами прятался в тени, контролируя всех, словно марионеток.
— Настоящая чума. – прошептал Лунхао.
Хэрим поднялся, его тигриный хвост медленно покачивался. Мужчина подошёл к Сэриму, положив руку ему на плечосзжав его смертельной хваткой.
— Не бойся. – сказал он мягко, но в голосе не было тепла.
— Ведь ты тоже часть моей игры.
Сэрим почувствовал, как его разум затуманивается. Тело перестало слушаться.
Хэрим улыбнулся.
Апокалипсис уже начался.
#riders
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Лисандр
Лисандр вошёл в зал для интервью, и воздух сразу же стал тяжёлым. Камеры начали давать сбои – на экранах мониторов пробегали полосы, звук то пропадал, то возвращался с жутким шипением. Он улыбнулся, широко, слишком широко, и его зубы блеснули неестественно белым светом.
— Вы знаете. – начал он, и его голос звучал то как шёпот из глубины туннеля, то как рёв перегруженного динамика.
— Актёрское мастерство – это всегда немного... одержимость.
Журналистка, сидевшая напротив, непроизвольно сжала блокнот в руках. Её дыхание участилось, ладони вспотели. Она не могла отвести взгляд от его глаз – алых, как кровь, но с редкими вспышками, когда зрачки на миг сужались в тонкие вертикальные щели.
— Я играю ужас. – продолжил Лисандр, наклоняясь вперёд. Его тень на стене не повторяла движений, а растягивалась, извивалась,
– Но иногда она играет со мной.
Тут его голова дёрнулась резко вправо, словно от удара. Плечо вздрогнуло, а в глазах вспыхнул ослепительно белый свет. На секунду лицо стало мягким, ангельским. Улыбка превратилась в нечто теплое, почти святое.
— Не бойтесь. – прошептал он уже другим голосом, сладким, как мёд.
И в этот момент журналистка почувствовала, как что-то шевельнулось у неё за рёбрами. Будто пальцы осторожно провели по внутренней стороне её грудной клетки. Она ахнула.
Лисандр снова дёрнулся, и демоническая сущность вернулась.
— Простите. – рассмеялся он, смех был похож на треск ломающегося стекла.
– Это всего лишь помехи.
Но девушка уже знала – долго находиться рядом с его ангельской стороной ещё страшнее. В голове начинали звучать голоса. Искажённые, скрипучие, они шептали молитвы на латыни, но слова были перевёрнуты, будто прочитанные задом наперёд.
Лисандр поднялся. Его тень на стене раздвоилась – одна часть осталась чёрной и рваной, другая легла чистым сияющим силуэтом с крыльями.
– Спасибо за интервью. – сказал он, и левый глаз на мгновение снова стал безупречно ясным, прежде чем погрузиться обратно в тьму.
Камеры окончательно сгорели.
#Holy_film
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Лисандр
Его длинные пальцы сложились в молитвенном жесте, когда он бросил взгляд на своё отражение.
— Отец небесный, благослови этот день. – прошептал он.
Ассистентка дрогнула. Все знали, Лисандр не играл. Он жил.
На площадке он преображался в пророков и святых с пугающей лёгкостью. Каждый жест – словно благословение или проклятие, брошенное с высоты алтаря. Режиссёр религиозной драмы однажды в ужасе крикнул «—Стоп!», когда Лисандр, играя Христа, начал рыдать настоящими кровавыми слезами.
— Это просто спецэффекты, – улыбнулся актёр, вытирая красно-вязкую жидкость. Но гримёры клялись – флакон с искусственной кровью оставался запечатанным.
Вне съёмок он носил белые костюмы, которые никогда не пачкались, и цитировал Писание между глотками минеральной воды. Коллеги шептались, что видели, как он на исповедь ходил трижды в день.
— Вы видели его? – вдруг спросил он однажды у стажёра, указывая на плакат с хоррором «Инферно», где его демоническая сущность ухмылялась во тьме.
— Жалкая пародия. Я – оригинал.
Его театральная экспрессия пугала даже видавших виды критиков.
– Просто входите в роль, – советовал Лисандр молодым актёрам, поправляя нимб из проволоки для нового фильма. Его глаза при этом оставались пустыми, как у кукол-марионеток.
Сейчас он репетировал монолог перед зеркалом. Его лицо искажалось в гримасах, голос переходил с бархатного шёпота на пронзительный вопль:
– Я ЛИШЬ СЛУГА СВЕТА!
Зеркало треснуло.
Лисандр замер, глядя на отражение – там, где должно было быть его лицо, на миг мелькнуло что-то с когтями и горящими глазами.
— Грехи... Вселяют... Сомнения... – прошипел он, накрывая треснувшее стекло покрывалом с вышитыми купидонами.
Завтра ему предстояло играть архангела Михаила.
Кто-то из съёмочной группы позже расскажет, как видел его ночью в павильоне – Лисандр стоял на коленях перед алтарём, выстроенным для сцены, и шептал молитвы.
И как алтарь вдруг загорелся красным пламенем.
Но к утру всё было в порядке.
Как всегда.
#Holy_film
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM