Серебряный лимузин остановился перед киностудией, и из него вышел Тао. Его неоновые волосы, зачесанные назад, мелькали на фоне серых зданий. Он улыбался, как будто знал секрет, о котором никто не догадывался.
Родители Тао влиятельные фигуры в мире бизнеса и искусства. Они хотели, чтобы сын продолжил династию, но парень выбрал другое. В шестнадцать он сбежал из дома и стал каскадёром.

Падения с высоток, поджигание себя, драки – все это было его стихией. Но однажды во время съемок сорвался с троса. Падение должно было закончиться травмой, но вместо этого Тао поднялся, отряхнулся и рассмеялся. В этот момент его заметил режиссёр, снимавший интерактивное кино.
— Ты не просто каскадер. – сказал мужчина.
— Ты – выбор зрителя.
Так Тао стал лицом интерактивного кино. В его фильмах зрители через приложение решали, как поступит герой: поцелует девушку или уйдёт, сразится с врагом или обманет его. Каждый жест Тао был идеально отточен, каждая эмоция – искренней.
Но настоящий переворот случился на премьере «Лабиринта теней». В ключевой момент зрителям предложили выбрать: спасти друга или достичь цели. Тао играл так, что казалось, будто он действительно не знал, что сделает. Его глаза – то решительные, то полные сомнений, заставляли зал задерживать дыхание.
После показа к  актёру подошла девушка с короткими синими волосами.
— Ты же не просто актёр, правда? Ты действительно не знаешь, что выберешь, пока зрители не решат?
Тао улыбнулся и достал из кармана монетку.
— Иногда я подбрасываю её заранее. Просто чтобы было интереснее. ~
Девушка звонко рассмеялась.

Тао больше не каскадёр. Он стал тем, кто дарил людям их собственные истории. И каждый раз, когда на экране мелькали его глаза, зрители знали: сейчас случится что-то непредсказуемое

Камера скользила по его высокому, почти бестелесному силуэту – блондин с ледяными глазами, приговорённый природой играть тех, кто на экране душит, режет и ухмыляется в лицо правосудию. «Верри интеррестинг~» – растягивал он с русским акцентом, и даже у режиссёра по спине пробегал холодок.
В новом фильме его герой – мошенник, изящно обчищающий казино. Клим в смокинге, неспешно поправляя перчатки, объясняет охраннику, что тот уже проиграл. Без криков, без угроз, только акулья улыбка и тихий голос, будто нож в масле.
«—Деньги? О, май фррендо… Деньги у тебя в сейфе. А ключ – у меня.»
Брови вразлёт, голова чуть набок. Зал кинотеатра замирал.
Клим никогда не переигрывал. Он позволял зрителю догадываться – а вдруг за его улыбкой пустота? Вдруг он на самом деле так думает?
После съёмочная группа смеялась.
«—Клим, ну как ты это делаешь?» Он пожимал плечами.
«—Просто… весело.» И снова эта улыбка.
Он никогда не проигрывал. Даже когда его героя в финале настигала пуля, ты знал – где-то там, за кадром, он уже придумал, как выкрутиться.
И Голливуд сходил с ума. Потому что Клим был не просто актёром. Он был Русской загадкой в костюме от Armani. Опасной, неотразимой.

Тени в палате двигались медленнее, чем капала жидкость из капельницы. Ёнджу смотрела на свою руку – та была покрыта синяками от бесчисленных попыток вырвать иглу, когда врачи не успевали вколоть успокоительное.
Южная Корея. Душная квартира, где смех младшей сестры растворялся в аромате жареной курочки. Она, двадцатидвухлетняя, с чемоданом и контрактом, подписанным дрожащей рукой. Менеджер тогда сказал:
«—Это твой шанс», но не предупредил, что шансы имеют острые края.
Америка встретила её огнями и одиночеством. Камера любила её глаза – в них была глубина, которую режиссеры называли «меланхоличной чувственностью». Она не объясняла, что это просто усталость.
Возвращение домой должно было стать праздником. Сестра ждала на причале, махала рукой. Через неделю паром «Севоль» превратился в заголовки газет и список погибших.
Теперь Ёнджу видела её везде.
В зеркалах ванной – мокрая тень с синими губами. В окне поезда – лицо, прижатое к стеклу. Врачи говорили о «посттравматическом психозе», но ей казалось, что сестра просто не закончила разговор.
Однажды ночью она проснулась с ножницами в руке.
«—Если вскрыть вены, вода вытечет наружу, и ты увидишь, как она тонула», – шептал голос.
Лезвие блеснуло под луной.
Но вместо кожи под ним оказался сценарий – новый проект, конверт с билетом в Лос-Анджелес. Менеджер звонил трижды.
«—Они хотят тебя в главной роли».
Ёнджу положила ножницы на тумбочку.
На съёмочной площадке она играла женщину, которая теряет ребёнка в период эпидемии. Режиссер кричал
«—Гениально!», когда она рыдала над пустой колыбелью. Зрители не знали, что слёзы были настоящими – они стекали по щекам, растворяя грим, как море растворило сестру.
В финальной сцене её героиня прыгала с моста. Ёнджу стояла на краю декораций, чувствуя, как ветер треплет платье.
— Кейт! – раздался голос.
Она глубоко вдохнула.
«— Я не могу последовать за тобой», – подумала девушка, глядя в фальшивую воду.
Два года спустя Ёнджу получила «Оскар» за лучшую женскую роль. В речи она поблагодарила «тех, кого больше нет». Пресса назвала это «трогательным моментом», не заметив, как её пальцы сжали кулон – крошечную фотографию в медальоне.
В тот вечер она впервые заснула без снотворного.

Зен проснулся от солнечного луча, щекочущего затылок. Он лениво потянулся, но рука тут же наткнулась на что-то мягкое и слегка колючее. Приоткрыв глаза, Лис увидел рассыпанные по простыням лепестки роз – алые, как закат, нежные и душистые.
— Ну и романтик.. – фыркнул Зен, смахнув лепесток с подушки.
— С самого утра решил устроить цветочный магазин в постели?
Волк демонстративно нахмурился, но блеск в глазах выдавал все его эмоции. Он вынул цветок изо рта и легонько ткнул им Зена в нос.
— Ах ты неблагодарный! Я старался, готовился, а ты... – но договорить он не успел. Муж, не выдержав, рассмеялся и потянулся к нему, обнимая за талию.
— Ладно, ладно, прости, – прошептал он, целуя Куро в щеку.
Парень смягчился, его лицо озарила тёплая улыбка. Он притянул Зена ближе.
– С Днём Рождения 🤍 – тихо сказал он, и в голосе звучала такая нежность, что Лис  почувствовал, как сердце замерло.
Но нежность быстро сменилась чем-то более горячим. Куро прикусил губу, резко перевернув Зена на спину, прижимая к матрасу.
— Но праздник только начинается. – прошептал он обжигающе близко к уху, заставляя Зена содрогнуться.
— Проказник..! - выпалил парень, нервно смеясь.