меня раздражает чужая болезнь так же сильно, как и своя собственная. меня воротит от слабости когда-то сильного человека — так же, как воротит от собственной слабости, особенно от мысли, что сам я сильным не был никогда. я отстраняюсь от попыток помочь, потому что в действительности мне нечем помогать. я сам пустой. и даже сейчас, глядя на то, как ты мучаешься, я смотрю на тебя и не чувствую ничего, кроме отвращения. нет ни стыда, ни вины, ни желаний. я просто хочу закрыть глаза и увидеть тебя снова здоровым и сильным. сильнее меня.

люди гораздо больше своих худших дней и самых тяжелых мыслей.

с тобой все так, но ты болен.

спустя пару дней я попросил тебя разорвать письмо, написанное моей же рукой обо мне. я умолял тебя и себя поверить на слово, что в нем нет ничего важного — только наспех выстроенные пустые слова. я молился о том, чтобы часть этих слов так и не дошла до твоего сознания, ибо то, что я сделал после, не достигло успеха.
я лежал в отделении реанимации, в темноте и тишине, и думал только об этом письме. даже будучи голым, я не чувствовал стыда больше, чем стыд от того, что ты мог его прочитать. будто текст мог зафиксировать меня навсегда в одном неудачном состоянии — и лишить права на все остальные версии.
я успокоился только после фотографий с разорванной бумагой. письмо перестало существовать в том виде, в котором я его боялся. оно перестало владеть мной.
я помню, как выдохнул тогда и написал: спасибо.

оказалось, что всего-то и нужно было — проспать пять часов и вкусно поесть.

позвоночник уже не справляется со своими прямыми обязанностями — отказывается меня поддерживать.

для чего все эти обрывки. или абзацы, вырванные из разных книг.
я искала в них смысл.
не стоило.
текст ни при чем.
это как люди сушат цветы между страниц. так и я прячу в них особые чувства.

не спрашивай меня, о чем текст.
спроси, что я чувствую, создавая его.

мне нравится этот отрывок:

как бы жестко вы ни осуждали себя, как горько бы ни сожалели о том, что натворили или кем стали, помните: вы были и остаетесь единственным в своем роде человеком, и другого такого же мир никогда больше не увидит.
так разве не должно ваше неповторимое «я» принимать собственные неповторимые решения?

это чертовски приятно — понимать, что по другую сторону экрана сидит абсолютно незнакомый человек, который чувствует и замечает все почти так же, как ты.