каждую ночь, в один и тот же промежуток времени, я открываю определенную вкладку в браузере и погружаюсь в 20 минутное чтение. по странице в день. таков был уговор с собой. это действо обрело свой характер. стало чем-то большим, чем ритуал — моей личной одержимостью. оно стало барьером перед тем, что наступит потом. эта книга явила мне отражение человека с похожим опытом. и на каждой строке я обретаю толику понимания. словно ищу паттерны. или просто узнаю себя. предложения настолько мне знакомы, будто я составляла их лично. каждое слово. всю книгу. могла бы. с начала чтения я чувствую приближение скорого конца. чувствую его на вкус. страх той пустоты, что ждет, прикован к моей ноге тяжелым железным ядром. и тянет вниз. с каждым прочитанным словом. и это так по-человечески.

ты флиртуешь со мной? сосед сверху.

что, если желание славы покинет вас?
с ним уйдут те муки, которые подстрекают, заставляют что-то создавать, реализовывать себя, выходить за свои рамки; как только они исчезнут, вы будете довольствоваться тем, что вы есть, вернетесь в собственные границы, и стремление к превосходству и величию будет побеждено и уничтожено. ускользнув от власти змия, вы не сохраните и следа былого соблазна, того стигмата, который отличал вас от других созданий. но будете ли вы тогда человеком? скорее, мыслящим растением.

Эмиль Сиоран. Искушение существованием.

привычка #31: надувать щеки до мышечного предела.

в момент, когда мой разум перегружен или накатывает беспокойство, я надуваю щеки и удерживаю их в таком положении. чувствую, как натягиваются мышцы. после короткой паузы, — выдыхаю. признаться, я долгое время делала это неосознанно. и, если честно, это действительно расслабляет.

делай заметки, — писала Вирджиния Вулф в Годах, — и боль пройдет.

можно сойти с ума при одной лишь мысли, что тебя читают.

что делать, если не хочется ни с кем общаться?

дом, который я не первый год проезжаю, все продолжает стоять на том же месте. он выглядит таким жалким — каждый раз, когда я его вижу, сердце сжимается от необъяснимой тоски. хочется верить, что он ждет своего хозяина; что однажды дверь откроется, и из машины выйдет человек с ключами, полными надежды, чтобы вдохнуть жизнь в эти стены. или же он уже никогда не дождется. мне вспоминается мультфильм Дом-монстр. мой дом выглядит так же, только вовсе не зловеще, а скорее несчастно. окна, словно пустые глазницы, выходят прямо на дорогу. в одном из них стекло разбито, в другом — наглухо заколочено досками. эти доски, как веки, закрытые после долгого, болезненного избиения. я проезжаю мимо, и составляю в голове вопросы: что же случилось? какая семья жила в этом доме? жила ли вообще? как выглядел дом при них? кто последним закрыл эту дверь? и почему он
остается заброшенным?

вытеснить мысли из собственной головы и поселить их в другую: какое же облегчение я испытываю от этого!

сезонные изменения:

белый цвет — первый из цветов <…>
с него начинаются наше удовольствие от созерцания цветов и наша наука их описания <…>
он похож на луну, звезды, снег и другие явления природы <…>
как цвет одежды он подобает людям доброго нрава, то есть жизнерадостным и решительным <…>
в эмблемах же в сочетании с синим он означает учтивость и мудрость, в сочетании с желтым — наслаждение любви, с красным — отвагу в благородных делах; в сочетании с зеленым — прекрасную и добродетельную юность.

книга о гербах, цветах, эмблемах и
девизах [неизвестный автор,
около 1480–1485]

Белый. История цвета.
Мишель Пастуро.

совпадение уровней тишины, омутов и интересов чертей, в них обитающих — вот крепкая основа отношений.

странно, но так чисто, как будто...
я забыл свое имя, поэтому у меня его нет.
ты боишься меня?
с чего бы?
из-за моей внешности.
бинт и ножницы.
я столько всего позабыл: боль, тепло... все хорошо. чей же ты сын? чей сын? я человек. тогда назови свое имя.
кто ты? кто же ты? я...
но я не помню ни своего голоса, ни внешности, ни лица, ни даже имени.
кто я на самом деле?
вот как.
нет, он знает, но он почти пуст.
ты будешь в порядке.
есть ли хоть где-то место для меня?
будет ли она так же одинока?
как жестоко вечно брести в бессмысленных поисках неизвестно чего! жизнь... время... вся жизнь, все проходит мимо. ей будет так же больно. что вообще от меня осталось? я не знаю. что я могу? как мне помочь ей? душа... имел бы я душу, я бы...
не отставай.
не теряйся.
я всегда был во тьме. если бы не <...>, я бы навсегда остался в ней, позабыв дыхание, биение сердца, сон, самого себя. я не хочу, чтобы и она потеряла все.
молю.
я лишь хотел... я хотел быть рядом.
я прекрасно знал, что всему в мире приходит конец. могу ли я лишь брать, ничего не отдавая?

черная влага истоков мы пьем тебя ночью
мы пьем тебя утром и в полдень
мы пьем тебя на ночь
мы пьем тебя
пьем.

она была призраком цифрового мира, не оставляющим следов.