Я б сходил бы в "Маяк", с Ильичом-то,
Дербалызнуть водяры с икрой,
Но в моей родной Собачевке,
В Гастрономе другой покрой.
"Маякам" и "Макдакам" - кукиш,
Год восьмой война на дворе
И пельменей с икрой не укупишь
На зарплату в шесть тысяч рэ.
Языком не умеем чесать ли,
Или судьбою уложено так?
Дорогой товарищ писатель,
Расскажите нам про "Макдак".
Ты над нашим колхозом не смейся,
Но и с водкой, тень на плетень,
На поминках ее - хучь упейся,
А поминки три раза в день.
Самогон из лимонных корок,
И кагоров чернильная тушь,
Разве мало похорон сорок,
На деревню в полсотни душ?
Долго думал стоит писать иль
Нашей долей, нам выпало так?
Дорогой товарищ писатель,
Расскажите нам про "макдак".

***

А меню Макдональдса будущего
Не волнует меня никак.
Я пойду, как и прежде, в рюмочную,
Всем известную как "Маяк".

И биг тейсти, и соусы сырные
Не волнуют никак меня.
В "Маяке" я отмечу мирное
Завершение этого дня.

Там возьму бутерброд с икоркою,
Да пельменей, и чтоб бульон,
И салат майонезный с горкою,
Пусть слегка и заветрен он,

И, конечно же, водочки триста,
Ведь со мной Левенталь и Рич.
Тут встречает тебя не бариста,
А стоящий в окне Ильич,

И Железный Феликс украдкою
Со стены на меня глядит:
Призывает людей к порядку и
За буянами он следит.

А за столиками - писатели,
Маргиналы, поэты, шпана,
А за окнами - замечательная,
Восхитительная весна.

А потом, напевая Высоцкого,
Елизарова и группу "НОМ",
Мы дойдём до башки Маяковского,
По стаканчикам разольём.

Мне не нужен с котлетой сочной
Твой пластмассовый мир, Макдак!
Я сижу в "Маяке". И точка.

Боже, храни "Маяк".

(Июнь 2022 г.)

Да, да, это я. Как молоды мы были.

Из Макеевки же...

Игорь.😞

Можно бесконечно наблюдать за тремя вещами: за огнем, за тем как Долгарева крадет котов и за тем как Поклонскую переводят на новое место работы. Все это тоже бесконечно.

Украинство это:

Надевает терновый венец
Наш Донецк.
И звучит унисоном наверняка,
Города в которых нет "мирняка",
Сталинград, Хиросима, Герника.
После каждой новости
Молимся,
Этим проклятым летом,
А ракеты открыли кассеты
Поражающих элементов.

Круг замкнулся, Поклонская снова в прокуратуре, Уроборос российской государственности начал задумчиво жевать свой хвост. А в паркетной глуши сановных кабинетов почесали носы. Поклонская меланхолично листала трудовую книжку толщиной с второй том Толстовской "Войны эмира", и терзалась смутными догадками, чтобы ей еще учудить на новом месте работы, чтоб вернули послом в Доминикану. Барышне было невыносимо скучно сносить тяготы судьбы простого российского чиновника.

Заходют, значитца, орки в хату, а там свинья сидит. Они ей давай ноги резать. Даже немцы себе такого не позволяли! воровали, конечно, но исключительно ночью.... Какая оглушительная правда!

Женя, погоняло Страус, был мерзким, трусливым и абсолютно аморальным типом по жизни. Знакомился с девушками, занимал у них 5 или 10 гривень, и исчезал. Пиздил все что плохо лежит. Занимал деньги и не отдавал. Он до сих пор должен мне 25 гривень, две видеокассеты и дипломную работу, которую он проебал. При этом сам Страус был существом трусливым, и в моменты разборок прятался либо за Мерзлого, либо за Мику. Кто-то из одинаковых, с кем он встречался, оригинально отомстил этому дрищу почистив его зубной щеткой унитаз, и естественно раззвонив на всю общагу,

Я более чем уверен - эта лысая мерзость, если не получится съебаться, выйдет с флагом Луганской Народной Республики к первой танковой колонне входящей в Киев. И будет рассказывать, как тяжко жилось уроженцу Краснодона в укропской неволе. Пху!

Декитизация

÷÷÷
Русская литература, ласковая жена,
в городе Николаеве нынче запрещена.
Разрешены аборты, пытки и кокаин.
Русской литературы нету для украин. 
Разрешены Макдональдс, Будда и Сатана.
Русская литература нынче запрещена.
В городе Кропивницком, бывший Кировоград 
русской литературе больше никто не рад.
В Екатеринославе, на берегу Днепра.
знать не желают росчерк пушкинского пера.
Прокляли в Конотопе нашу "Войну и мир".
Будете как в Европе, каждый себе Шекспир.
Видно за океаном пламя от русских книг.
Не дописав романа, празднует Стивен Кинг. 
Было в семье три брата, нынче осталось два.
Сами ли виноваты, карма ли такова?
Горькие ли берёзы? Жёсткий ли алфавит?
Карцер для русской прозы будет битком набит.
Но как слеза ребёнка или кислотный тест, 
русская запрещёнка стены насквозь проест. 

Російська література, як дружина кохана
Нині у місті Туров, заборонена хамом.
Дозволені лиш тортури, й Каїнам - кокаїн,
Російской літератури немає для україн.
Дозволена синекура - Макдональдс та Люципер
Російська література, в забороні тепер.
Для хутора Кропивницька, що бувший Кіровоград
Літератури російськой, стало занадто занад.
У Екатеринославі, на березі що у Дніпра
Знати тепер не вправі, пушкінського пера.
Прокляли в Конотопі, навіть "Війну и Мир"
Будете як в Європі, кожен павличко - Шекспір.
Видно зза океану, палає російський друк
Не дописавши роману, Стівен Кінг гріє рук.
Було три брата, нині - третій брат у лапках,
Самі у цьому винні? Може співпало так?
Тліє отрути канцер, юдін дозрів нарив,
Російської прози карцер, напханий до країв,
Але святої мадони, Горлiвської від сліз
Російської - заборона, стіни проість наскрізь.


#Вовка