Настоящая форма земли, совсем не шар - Геоид. Живите теперь с этим.

Нас ожидают осадки

Жизнь - Марианская впадина,
Где тонем мы метр за метром
Мальчики стали дядями,
Бессмысленно и незаметно.

Стали тихими зори и
Тут на закате седом.
Живем мы, как инфузории
С кодексом Бусидо.

Забыты давно наши женщины,
И первая, и вторая...
И в сорок мы беззастенчиво
Все снизойдем до рая.

Не раз все предано, продано,
Драконом стал в сказке витязь.
Жрите - десерты поданы,
Жрите - десерты поданы...

Только не подавитесь.

Нам как невесте на выданье,
Приданого урвать,
И всем, безусловно, выгодно
Нас самих продавать.

Господи, триедин же ты,
Но разве так продают?
Мы продав не единожды,
Расчетливее Иуд.

Век коротая калекой,
В холе дышим смиренненько,
В сравнении с ипотекой,
Хули нам тридцать серебренников?

А жизнь блятское действо,
Как матч Ботвинника с Талем
В своем босоногом детстве,
Мы об этом мечтали?

Пики или же черви для
Для нашей последней взятки

Зовите нам виночерпия,
Время пришло виночерпия....

Нас ожидают осадки...
2012 г.

#Вовка

Гул на подмостках затих,
Слова безопасны как секс,
В них каждый Рим - это Стикс,
А каждый мир - это текст.
Шорох сознания спиц,
Из радости и из тоски
Для перелетных птиц,
Теплые вяжет носки.
Успеть наложить еще шов,
За совесть, не за еду -
Поле я перешел,
Или еще иду?
Осенние дождики льют,
А крышей дыряв, мой скит.
Мои тексты не издают -
Их переписывают, от руки.
Мой остров Библиотек,
Тайвань он, или Таймыр?
Там каждый мир - это текст,
Но не каждый текст - это мир.

#Вовка

Будем жить

Мы тащим это лето на горбах,
Хрипя надсадно, в страхе что уроним.
В закрытых оцинкованных гробах,
Мы каждый день ребят своих хороним.
А кладбища рожают бабий вой,
И мы уже давно не замечаем,
Как у могилы с непокрытой головой,
Молчат навзрыд мои односельчане.
В степях зацвел чабрец и зверобой
Черешни выгорают во дворах,
И на ставках с утра галдит гурьбой,
Крикливая, как чайки, детвора.
Мы тащим это лето на горбах,
Как бурлаки, не чувствуя усталость.
Хороним в заколоченных гробах,
Чтоб смерть оттуда к нам не подобралась.

#Вовка

Я б сходил бы в "Маяк", с Ильичом-то,
Дербалызнуть водяры с икрой,
Но в моей родной Собачевке,
В Гастрономе другой покрой.
"Маякам" и "Макдакам" - кукиш,
Год восьмой война на дворе
И пельменей с икрой не укупишь
На зарплату в шесть тысяч рэ.
Языком не умеем чесать ли,
Или судьбою уложено так?
Дорогой товарищ писатель,
Расскажите нам про "Макдак".
Ты над нашим колхозом не смейся,
Но и с водкой, тень на плетень,
На поминках ее - хучь упейся,
А поминки три раза в день.
Самогон из лимонных корок,
И кагоров чернильная тушь,
Разве мало похорон сорок,
На деревню в полсотни душ?
Долго думал стоит писать иль
Нашей долей, нам выпало так?
Дорогой товарищ писатель,
Расскажите нам про "макдак".

***

А меню Макдональдса будущего
Не волнует меня никак.
Я пойду, как и прежде, в рюмочную,
Всем известную как "Маяк".

И биг тейсти, и соусы сырные
Не волнуют никак меня.
В "Маяке" я отмечу мирное
Завершение этого дня.

Там возьму бутерброд с икоркою,
Да пельменей, и чтоб бульон,
И салат майонезный с горкою,
Пусть слегка и заветрен он,

И, конечно же, водочки триста,
Ведь со мной Левенталь и Рич.
Тут встречает тебя не бариста,
А стоящий в окне Ильич,

И Железный Феликс украдкою
Со стены на меня глядит:
Призывает людей к порядку и
За буянами он следит.

А за столиками - писатели,
Маргиналы, поэты, шпана,
А за окнами - замечательная,
Восхитительная весна.

А потом, напевая Высоцкого,
Елизарова и группу "НОМ",
Мы дойдём до башки Маяковского,
По стаканчикам разольём.

Мне не нужен с котлетой сочной
Твой пластмассовый мир, Макдак!
Я сижу в "Маяке". И точка.

Боже, храни "Маяк".

(Июнь 2022 г.)

Да, да, это я. Как молоды мы были.

Из Макеевки же...

Игорь.😞

Можно бесконечно наблюдать за тремя вещами: за огнем, за тем как Долгарева крадет котов и за тем как Поклонскую переводят на новое место работы. Все это тоже бесконечно.

Украинство это:

Надевает терновый венец
Наш Донецк.
И звучит унисоном наверняка,
Города в которых нет "мирняка",
Сталинград, Хиросима, Герника.
После каждой новости
Молимся,
Этим проклятым летом,
А ракеты открыли кассеты
Поражающих элементов.

Круг замкнулся, Поклонская снова в прокуратуре, Уроборос российской государственности начал задумчиво жевать свой хвост. А в паркетной глуши сановных кабинетов почесали носы. Поклонская меланхолично листала трудовую книжку толщиной с второй том Толстовской "Войны эмира", и терзалась смутными догадками, чтобы ей еще учудить на новом месте работы, чтоб вернули послом в Доминикану. Барышне было невыносимо скучно сносить тяготы судьбы простого российского чиновника.