В Северной Корее публиковали видео с вчерашним пуском межконтинентальной баллистической ракеты «Хвасон-15».

Японские военные проанализировали этот пуск и просчитали, что данная ракета способна преодалеть 18 тысяч километров и поразить территорию США.

Звучит как работа мечты: Строитель в The Sims

20-летняя девушка по имени Даниэль Хауэлл делает на этом деле до 5 тыс. долларов в месяц

Бренды обращаются к девушке, чтобы она что-нибудь для них построила в Sims 4, ведь такие ролики заходят аудитории в инстаграмме и тиктоке

1337 #cool

Энтузиаст создал аниме-версию культового «Терминатора» с помощью нейросети

1337 #cool

Написал материал для VC.RU, о своем эксперементе. Как при помощи #ChatGPT удалось столкнуть Попова и Маркони в споре - «кто первый изобрел радио». Спойлер Попов - победил. Кариньос, если у кого есть аккаунт на виси - буду сильно благодарен с лайки.

Вчера исполнилось 18 лет со смерти великого писателя, бунтаря,алкаша, матершинника, и отца гонзо известного во всем мире под именем Хантер Томпсон.
В свое время книги Ангелы Ада и Страх и отвращение в Лас-Вегасе нехило так взьебнули моё представление о том что такое настоящая журналистика.
Настоящий журналист говорит не то что хотят услышат другие, а то что видит и как чувствует обстановку он сам.
С момента своего основания МР руководствуется этими принципами рассказывая читателям и слушателям о прекрасном мире музыки, а все кто не согласен с подобной подачей могут смело пойти нахуй.

Субъективщина, жанрозадротство и гонзо. Вот три кита на которых стоит мой канал.

у бомжа бомбёжка а у сороконожки ложка
не гаси окурок об кошку
еби весело и понарошку
экспертиза дура а закон - макулатура
деньги - говно - играй в казино!
(с)
🔺⃤ Ｏｒｂｉｔ ㊙️ Ｕｎｉｏｎ🔺⃤

Поэтесса, диссидент Ирина Ратушинская (1954 — 2017) о митрополите Антонии Сурожском (1914 - 2003): "Первая просьба, которой мы озадачили владыку, была такая. Перед самым моим арестом муж сделал мне крест. Арестом уже пахло: были угрозы со стороны КГБ, что если я не буду «сотрудничать», они меня посадят по 70-й статье. Конечно, сотрудничать я отказывалась.

И вот Игорь сделал мне крест из моржового бивня. Почему это было важно? Потому что у заключенных снимали кресты под предлогом того, что это – металлические предметы. А я со своим крестом всю зону прошла и с ним и вышла. И что характерно – в трех разных тюрьмах. От меня трижды при обыске требовали, чтобы я его сняла, и трижды я отказывалась. Однотипно угрожали, что сейчас вызовут наряд и сорвут силой. Я говорила: «Ну, силы у вас, конечно, больше, но я совершенно не отвечаю за то, что будет потом. И советую вам этого не делать, а пойти к начальству, и пусть начальство принимает решение, а не вы лично. И ответственность за это пусть принимает ваше начальство!» Они уходили и не возвращались.

Крест прошел со мной четыре с лишним года, но освятить-то его мы не успели. Меня очень неожиданно арестовали. И вот, встретившись с владыкой Антонием, я первым делом сняла с себя крест и говорю: «Владыка, вы первый человек в сане, до которого я дошла! Освятите мне крест, я с ним зону прошла, но он не освящен!»

Владыка взял его, внес в алтарь, возвращается и говорит: «Нет, я его освящать не буду: он уже освящен!» Игорь принялся рассказывать: «Я точно знаю, владыка, что он не освящен, потому что я сам его делал и не успел освятить!» Владыка на нас смотрит и говорит: «Дети, я священник! И я умею различать, когда крест освящен, а когда – нет!» И больше ничего объяснять не стал (он вообще часто ничего не объяснял).

И только какое-то время спустя я смогла сообразить, кто же мог освятить мой крест. Наша политзона (так называемая «малая зона») стояла на месте заключения, а потом и расстрела монахинь Темниковского монастыря. Нас называли «монашками» – всех женщин-заключенных. Десятилетия назад туда согнали монахинь из нескольких мордовских монастырей, держали некоторое время, а потом в основном расстреляли.

И каждое поколение политзаключенных включало в себя и верующих, и монахинь, и женщин из Катакомбной церкви, и из Православной. Поэтому и нас называли «монашками». И наша зона стояла на их костях, потому что их, где расстреляли, там и закопали. Мы просто жили на их могилах.

И я всё время беспокоилась: неправильный я все-таки человек: и причастить некому, и крест у меня не освящен, и помирать буду без исповеди и Причастия (а помирать, скорее всего, буду, потому что обещали просто уморить в карцере). У мужчин всегда на политзонах сидел какой-то священник, там даже подпольные службы были, но у женщин-то откуда взяться священнику?!

И тут я поняла, кто мне этот крест освятил! А вот то, что владыка – не сразу, а взяв его в руки, – сказал, что он уже освящен и второй раз освящать его не надо, – это я свидетельствую!"