Техчинг Се — художник из Тайваня, который пять раз прожил по году в экстремальных условиях.
В клетке (1978–1979): Художник провёл год в деревянной клетке в своей студии в Нью-Йорке, не говоря, не читая, не слушая музыку и ни с кем не общаясь. Ему приносили только еду и убирали отходы.
С часами (1980–1981): Се каждый час на протяжении года отмечался у штамп-часов. Он ставил отметку 24 часа в сутки, просыпаясь каждые 60 минут, и сделал за год 8666 отметок из 8760 возможных. Каждый раз он делал кадр на кинокамеру.
На улице (1981–1982): Се целый год жил под открытым небом в Нью-Йорке, не заходя под крышу, в дома, метро или автомобили.
С веревкой (1983–1984): Художник и художница Линда Монтано провели год, привязанные друг к другу двухметровой веревкой, не прикасаясь друг к другу.
Без искусства (1985–1986): Се целый год занимался исключительно выживанием: он не создавал произведения искусства, не смотрел на них, не читал о них и даже не говорил об искусстве.
Он не ставил целью «выдержать» или «удивить». Он превращал время в материал. Каждый перформанс — это правило, ограничение, которое он сам себе установил и которому подчинил жизнь на год. Не спектакль, а полноценный процесс. Зритель не видел большую часть происходящего, оставались только документы: фотографии, отметки, записи. Искусство здесь не объект, а отрезок жизни.
В клетке (1978–1979): Художник провёл год в деревянной клетке в своей студии в Нью-Йорке, не говоря, не читая, не слушая музыку и ни с кем не общаясь. Ему приносили только еду и убирали отходы.
С часами (1980–1981): Се каждый час на протяжении года отмечался у штамп-часов. Он ставил отметку 24 часа в сутки, просыпаясь каждые 60 минут, и сделал за год 8666 отметок из 8760 возможных. Каждый раз он делал кадр на кинокамеру.
На улице (1981–1982): Се целый год жил под открытым небом в Нью-Йорке, не заходя под крышу, в дома, метро или автомобили.
С веревкой (1983–1984): Художник и художница Линда Монтано провели год, привязанные друг к другу двухметровой веревкой, не прикасаясь друг к другу.
Без искусства (1985–1986): Се целый год занимался исключительно выживанием: он не создавал произведения искусства, не смотрел на них, не читал о них и даже не говорил об искусстве.
Он не ставил целью «выдержать» или «удивить». Он превращал время в материал. Каждый перформанс — это правило, ограничение, которое он сам себе установил и которому подчинил жизнь на год. Не спектакль, а полноценный процесс. Зритель не видел большую часть происходящего, оставались только документы: фотографии, отметки, записи. Искусство здесь не объект, а отрезок жизни.
Шоурум 0not1
📍Москва, Суперметалл, 2-я Бауманская, 9/23c3
ПН-ЧТ 9:00-20:00, ПТ 9:00-19:00
По предварительной записи: 8 (905) 737-99-59 | Телеграм-бот
📍Москва, Суперметалл, 2-я Бауманская, 9/23c3
ПН-ЧТ 9:00-20:00, ПТ 9:00-19:00
По предварительной записи: 8 (905) 737-99-59 | Телеграм-бот
0NOT1 people: Александр Маккуин
Он вырос в муниципальном доме в лондонском Ист-Энде, младший из шести детей таксиста и учительницы. Маккуин ушёл из школы в шестнадцать, с единственным экзаменом по искусству, и устроился подмастерьем на Сэвил-Роу — улицу, где веками шьют костюмы для принцев и президентов. Там он научился кроить так, как не учат ни в одном колледже. А ещё, по легенде, зашил в подкладку пиджака, предназначенного принцу Чарльзу, записку из двух слов. Каких именно, история умалчивает, но ателье потом долго проверяло свои костюмы.
Из Сэвил-Роу он ушёл в театральные мастерские, потом в Милан к Ромео Джильи, а оттуда — в Central Saint Martins. Дипломную коллекцию назвал «Джек Потрошитель преследует своих жертв» и вшил в подкладку собственные волосы. На показе сидела Изабелла Блоу, стилист, которая купила всю коллекцию целиком за пять тысяч фунтов и стала его главной союзницей на годы вперёд.
Дальше был Givenchy. В 1996-м его назначили креативным директором, он стал первым британцем во главе французского дома haute couture. Ему было двадцать семь. Пять лет он метался между Парижем и Лондоном, делал коллекции для Givenchy и параллельно строил собственный бренд. Позже он скажет: «Я плохо обращался с Givenchy. Это были просто деньги. Единственный способ, как это могло бы работать, — если бы мне позволили изменить весь концепт дома. Они этого не хотели».
Его показы нельзя назвать обычным дефиле, это были спектакли. В 1999-м, на коллекции No. 13, модель Шалом Харлоу стояла на вращающемся подиуме, а два робота с автозавода распыляли на неё жёлтую и чёрную краску. Платье рождалось на глазах у зала. В 2001-м, на показе VOSS, зрители больше часа сидели перед зеркальным кубом, глядя на собственное отражение, пока внутри, за стеклом, модели в струящихся платьях с ракушками и перьями ходили по палате, похожей на психиатрическую. Маккуин наблюдал за реакцией публики на мониторе и говорил, что хотел «развернуть индустрию назад, лицом к этим людям».
Он четыре раза получал звание лучшего британского дизайнера года и в 2003-м стал командором Ордена Британской империи. Дэвид Боуи заказал у него костюмы для турне в поддержку альбома Outside — в том числе тот самый жилет с флагом Юнион Джек, который потом попал на обложку Earthling. Эстетика Маккуина до сих пор цитируется в мужской моде — от Рика Оуэнса до Рафа Симонса.
11 февраля 2010 года его нашли мёртвым в собственном доме. Ему было сорок. За девять дней до этого умерла его мать, Джойс. В одном из интервью она спросила его, чего он боится больше всего. Он ответил: «Умереть раньше тебя».
Он говорил: «Я не заинтересован в том, чтобы понравиться». Мужчин он одевал так, чтобы их запомнили, а женщин — чтобы их боялись.
Он вырос в муниципальном доме в лондонском Ист-Энде, младший из шести детей таксиста и учительницы. Маккуин ушёл из школы в шестнадцать, с единственным экзаменом по искусству, и устроился подмастерьем на Сэвил-Роу — улицу, где веками шьют костюмы для принцев и президентов. Там он научился кроить так, как не учат ни в одном колледже. А ещё, по легенде, зашил в подкладку пиджака, предназначенного принцу Чарльзу, записку из двух слов. Каких именно, история умалчивает, но ателье потом долго проверяло свои костюмы.
Из Сэвил-Роу он ушёл в театральные мастерские, потом в Милан к Ромео Джильи, а оттуда — в Central Saint Martins. Дипломную коллекцию назвал «Джек Потрошитель преследует своих жертв» и вшил в подкладку собственные волосы. На показе сидела Изабелла Блоу, стилист, которая купила всю коллекцию целиком за пять тысяч фунтов и стала его главной союзницей на годы вперёд.
Дальше был Givenchy. В 1996-м его назначили креативным директором, он стал первым британцем во главе французского дома haute couture. Ему было двадцать семь. Пять лет он метался между Парижем и Лондоном, делал коллекции для Givenchy и параллельно строил собственный бренд. Позже он скажет: «Я плохо обращался с Givenchy. Это были просто деньги. Единственный способ, как это могло бы работать, — если бы мне позволили изменить весь концепт дома. Они этого не хотели».
Его показы нельзя назвать обычным дефиле, это были спектакли. В 1999-м, на коллекции No. 13, модель Шалом Харлоу стояла на вращающемся подиуме, а два робота с автозавода распыляли на неё жёлтую и чёрную краску. Платье рождалось на глазах у зала. В 2001-м, на показе VOSS, зрители больше часа сидели перед зеркальным кубом, глядя на собственное отражение, пока внутри, за стеклом, модели в струящихся платьях с ракушками и перьями ходили по палате, похожей на психиатрическую. Маккуин наблюдал за реакцией публики на мониторе и говорил, что хотел «развернуть индустрию назад, лицом к этим людям».
Он четыре раза получал звание лучшего британского дизайнера года и в 2003-м стал командором Ордена Британской империи. Дэвид Боуи заказал у него костюмы для турне в поддержку альбома Outside — в том числе тот самый жилет с флагом Юнион Джек, который потом попал на обложку Earthling. Эстетика Маккуина до сих пор цитируется в мужской моде — от Рика Оуэнса до Рафа Симонса.
11 февраля 2010 года его нашли мёртвым в собственном доме. Ему было сорок. За девять дней до этого умерла его мать, Джойс. В одном из интервью она спросила его, чего он боится больше всего. Он ответил: «Умереть раньше тебя».
Он говорил: «Я не заинтересован в том, чтобы понравиться». Мужчин он одевал так, чтобы их запомнили, а женщин — чтобы их боялись.
В нашем шоуруме уже появилась традиция: каждый, кто надевает это худи, потом не хочет его снимать
0-1 доступно на сайте 0not1.ru и в шоуруме на Суперметалле
0-1 доступно на сайте 0not1.ru и в шоуруме на Суперметалле
Чжан Хуань: «Family Tree» (2001)
Чжан Хуань создал «Family Tree» в Нью-Йорке, вскоре после переезда из Китая. Он сам объяснял это чувством потерянности, так как на новом месте он перестал понимать, кто он — просто художник или «китайский художник», и остро ощутил, что его идентичность определяют не только он сам, но и культура, которая его сформировала
В основе перформанса — его собственные слова: «Тело — единственный прямой путь, через который я познаю общество, и общество познаёт меня. Тело — доказательство идентичности. Тело — это язык». Лицо стало холстом, на котором три каллиграфа в течение дня писали имена его предков, семейные истории, пословицы и тексты из древней практики физиогномики. К вечеру его лицо полностью почернело от туши, а надпись на лбу гласила «Yu Gong Yi Shan» — история о старике, который решил сдвинуть гору, символ упорства и вызова
Чжан Хуань создал «Family Tree» в Нью-Йорке, вскоре после переезда из Китая. Он сам объяснял это чувством потерянности, так как на новом месте он перестал понимать, кто он — просто художник или «китайский художник», и остро ощутил, что его идентичность определяют не только он сам, но и культура, которая его сформировала
В основе перформанса — его собственные слова: «Тело — единственный прямой путь, через который я познаю общество, и общество познаёт меня. Тело — доказательство идентичности. Тело — это язык». Лицо стало холстом, на котором три каллиграфа в течение дня писали имена его предков, семейные истории, пословицы и тексты из древней практики физиогномики. К вечеру его лицо полностью почернело от туши, а надпись на лбу гласила «Yu Gong Yi Shan» — история о старике, который решил сдвинуть гору, символ упорства и вызова
Шоурум 0not1
📍Москва, Суперметалл, 2-я Бауманская, 9/23c3
ПН-ЧТ 9:00-20:00, ПТ 9:00-19:00
По предварительной записи: 8 (905) 737-99-59 | Телеграм-бот
📍Москва, Суперметалл, 2-я Бауманская, 9/23c3
ПН-ЧТ 9:00-20:00, ПТ 9:00-19:00
По предварительной записи: 8 (905) 737-99-59 | Телеграм-бот
0NOT1 people: RAMM:ΣLL:ZΣΣ
В конце 70-х по нью-йоркскому метро ездил человек в доспехах. Буквально: самодельная броня из картона, пластика, металла и найденных деталей. Лицо закрыто, а на спине огромные буквы. Пассажиры отходили к другому концу вагона. А он стоял и молчал.
Это был Rammellzee. Настоящее имя — Стивен Пиччирелло. Он родился в 1960-м в Фар-Рокавее, Куинс, в семье афроамериканки и итальянца. Учился на стоматолога, подрабатывал моделью и брал уроки дизайна украшений, но бросил ради граффити. Уже подростком он рисовал на поездах линии A, где и вырос. Его тег был везде, но ему этого быстро стало мало.
Он придумал целую теорию. В её основе — история о средневековых монахах, чья готическая каллиграфия стала настолько сложной, что начальство запретило её, не сумев прочесть. Раммеллзи увидел в этом прямую параллель с современным граффити, которое тоже объявили вне закона. Свою философию он назвал «Готическим футуризмом», а её практическое воплощение — «Иконокластическим панцеризмом». Суть проста: каждая буква алфавита может быть «бронирована» и превращена в оружие, чтобы освободиться от контроля языка.
Он строил космологию. Придумал персонажей, иерархии, мифы. Его костюмы — доспехи для борьбы со знаками, которые он собирал из мусора, найденного на свалках. Называл их «Garbage Gods». Он даже создавал «Letter Racers» — бронированные скейтборды в виде букв, которые, по его задумке, должны были сражаться в галактических гонках в XXI–XXII веках. Его псевдоним — это не просто имя, а уравнение, описывающее баланс энергий во Вселенной. В 18 лет он официально сменил имя на Rammellzee.
Он выступал в костюмах на сцене, читал рэп, играл с группой Gettovetts, в которой участвовал басист Билл Ласвелл. В 1983-м его сняли в «Wild Style» — фильме, который считается главным документом эпохи граффити. Там он появляется в броне и читает свой манифест.
Rammellzee умер 28 июня 2010 года в Нью-Йорке. Ему было 49. Причиной стали проблемы с печенью и болезнь сердца. После него остались костюмы, картины, записи и теория, которую до сих пор изучают и продвигают многие уличные артисты. Его вещи хранятся в музеях, а его имя цитируют в книгах по истории граффити и современного искусства. Но самое главное — он доказал, что можно всю жизнь оставаться загадкой и при этом влиять на всё вокруг.
В конце 70-х по нью-йоркскому метро ездил человек в доспехах. Буквально: самодельная броня из картона, пластика, металла и найденных деталей. Лицо закрыто, а на спине огромные буквы. Пассажиры отходили к другому концу вагона. А он стоял и молчал.
Это был Rammellzee. Настоящее имя — Стивен Пиччирелло. Он родился в 1960-м в Фар-Рокавее, Куинс, в семье афроамериканки и итальянца. Учился на стоматолога, подрабатывал моделью и брал уроки дизайна украшений, но бросил ради граффити. Уже подростком он рисовал на поездах линии A, где и вырос. Его тег был везде, но ему этого быстро стало мало.
Он придумал целую теорию. В её основе — история о средневековых монахах, чья готическая каллиграфия стала настолько сложной, что начальство запретило её, не сумев прочесть. Раммеллзи увидел в этом прямую параллель с современным граффити, которое тоже объявили вне закона. Свою философию он назвал «Готическим футуризмом», а её практическое воплощение — «Иконокластическим панцеризмом». Суть проста: каждая буква алфавита может быть «бронирована» и превращена в оружие, чтобы освободиться от контроля языка.
Он строил космологию. Придумал персонажей, иерархии, мифы. Его костюмы — доспехи для борьбы со знаками, которые он собирал из мусора, найденного на свалках. Называл их «Garbage Gods». Он даже создавал «Letter Racers» — бронированные скейтборды в виде букв, которые, по его задумке, должны были сражаться в галактических гонках в XXI–XXII веках. Его псевдоним — это не просто имя, а уравнение, описывающее баланс энергий во Вселенной. В 18 лет он официально сменил имя на Rammellzee.
Он выступал в костюмах на сцене, читал рэп, играл с группой Gettovetts, в которой участвовал басист Билл Ласвелл. В 1983-м его сняли в «Wild Style» — фильме, который считается главным документом эпохи граффити. Там он появляется в броне и читает свой манифест.
Rammellzee умер 28 июня 2010 года в Нью-Йорке. Ему было 49. Причиной стали проблемы с печенью и болезнь сердца. После него остались костюмы, картины, записи и теория, которую до сих пор изучают и продвигают многие уличные артисты. Его вещи хранятся в музеях, а его имя цитируют в книгах по истории граффити и современного искусства. Но самое главное — он доказал, что можно всю жизнь оставаться загадкой и при этом влиять на всё вокруг.