Делимся с вами подборкой вещей, которые мы нашли в нашем разделе «СПЕЦПРЕДЛОЖЕНИЯ»:
Рубашка DISTRESSED UTILITY DENIM
Джинсы ACID GREY DENIM
Рубашка BLACK DENIM CODE
Брюки OVERSIZED ZERO
Свитшот BLACK CORE
Рубашка DISTRESSED UTILITY DENIM
Джинсы ACID GREY DENIM
Рубашка BLACK DENIM CODE
Брюки OVERSIZED ZERO
Свитшот BLACK CORE
0NOT1 people: Энди Уорхол
Есть художники, которые создают работы. А есть те, кто создаёт саму реальность вокруг себя. Энди Уорхол как раз из вторых. Он приехал в Нью-Йорк в 1949-м с дипломом графического дизайнера и чемоданом, в котором лежали рисунки туфель. Первые годы он работал как коммерческий иллюстратор: рисовал рекламу обуви для I. Miller, делал витрины, сдавал эскизы в Vogue, Harper’s Bazaar и Glamour. К началу 60-х он зарабатывал около 100 тысяч долларов в год — по тем временам это были серьёзные деньги. Но ему было скучно. По-настоящему скучно.
В 1962 году произошёл тот самый сдвиг. Уорхол выставил 32 картины с банками супа Campbell’s — ровно столько разновидностей тогда выпускала компания. Он поставил их на полки в галерее, как в продуктовом магазине. Энди одним из первых начал использовать шёлкографию: технику, при которой одна и та же картинка тиражировалась десятками. Его мастерская выпускала до 80 печатных работ в день. Искусство перестало быть уникальным. Оно стало серийным.
В 1963-м он снял здание на Манхэттене, залил стены серебряной краской и назвал это «Фабрикой». Это было не просто студией. Это был круглосуточный перформанс, в котором смешивались драг-квин, музыканты, аристократы, маргиналы и просто сумасшедшие. Уорхол говорил, что сумасшедшие люди его завораживают, потому что они очень креативные. На «Фабрике» рождались портреты Мэрилин Монро, Мика Джаггера, Лайзы Миннелли, Джона Леннона. Уорхол убирал морщины, подбородки, делал глаза ярче. Он продавал людям их улучшенную версию.
Но настоящая революция случилась на стыке искусства и моды. Уорхол был первым, кто понял, что дизайнер может быть звездой. И первым, кто сделал звёзд частью искусства. Его дружба с Роем Холстоном — это отдельная глава. Они познакомились в 60-е, оба прошли через работу в витринах, оба выросли в консервативной провинции.
В 1972 году Холстон позвал Уорхола сделать перформанс на церемонии Coty Awards. На подиум вместе с моделями вышли суперзвёзды «Фабрики» — тап-танцовщица Бэби Джейн Хольцер и барабанщики с бонго. Это был хаос, который никто до них не решался вытворять в рамках официального модного события. С этого момента граница между искусством и модой стала условной.
3 июня 1968 года в «Фабрику» зашла Валери Соланас. Радикальная феминистка, автор манифеста SCUM. Она требовала, чтобы Уорхол продюсировал её пьесу. Он отказался. Она достала пистолет и выстрелила три раза. Пуля прошла через живот, задела лёгкое, печень, селезёнку. Врачи сказали, что не выживет. Он выжил. Клиническая смерть, несколько операций, шрамы на всю жизнь. После этого он надел парик и тёмные очки и больше не снимал. Гардероб свёл к чёрным водолазкам и кожаным курткам. До конца жизни носил хирургический корсет.
Влияние Уорхола на индустрию не закончилось с его смертью. В 1991 году Джанни Версаче использовал «Диптих Мэрилин» для платьев, которые вышли на подиум на Линде Евангелисте и Наоми Кэмпбелл. В 2018-м Раф Симонс получил доступ ко всему архиву Уорхола и сделал для Calvin Klein коллекцию по его мрачной серии «Death and Disaster». А сам его образ с серебристо-белым париком, чёрной водолазкой и огромными тёмными очками до сих пор копируют все, кому не лень.
Есть художники, которые создают работы. А есть те, кто создаёт саму реальность вокруг себя. Энди Уорхол как раз из вторых. Он приехал в Нью-Йорк в 1949-м с дипломом графического дизайнера и чемоданом, в котором лежали рисунки туфель. Первые годы он работал как коммерческий иллюстратор: рисовал рекламу обуви для I. Miller, делал витрины, сдавал эскизы в Vogue, Harper’s Bazaar и Glamour. К началу 60-х он зарабатывал около 100 тысяч долларов в год — по тем временам это были серьёзные деньги. Но ему было скучно. По-настоящему скучно.
В 1962 году произошёл тот самый сдвиг. Уорхол выставил 32 картины с банками супа Campbell’s — ровно столько разновидностей тогда выпускала компания. Он поставил их на полки в галерее, как в продуктовом магазине. Энди одним из первых начал использовать шёлкографию: технику, при которой одна и та же картинка тиражировалась десятками. Его мастерская выпускала до 80 печатных работ в день. Искусство перестало быть уникальным. Оно стало серийным.
В 1963-м он снял здание на Манхэттене, залил стены серебряной краской и назвал это «Фабрикой». Это было не просто студией. Это был круглосуточный перформанс, в котором смешивались драг-квин, музыканты, аристократы, маргиналы и просто сумасшедшие. Уорхол говорил, что сумасшедшие люди его завораживают, потому что они очень креативные. На «Фабрике» рождались портреты Мэрилин Монро, Мика Джаггера, Лайзы Миннелли, Джона Леннона. Уорхол убирал морщины, подбородки, делал глаза ярче. Он продавал людям их улучшенную версию.
Но настоящая революция случилась на стыке искусства и моды. Уорхол был первым, кто понял, что дизайнер может быть звездой. И первым, кто сделал звёзд частью искусства. Его дружба с Роем Холстоном — это отдельная глава. Они познакомились в 60-е, оба прошли через работу в витринах, оба выросли в консервативной провинции.
В 1972 году Холстон позвал Уорхола сделать перформанс на церемонии Coty Awards. На подиум вместе с моделями вышли суперзвёзды «Фабрики» — тап-танцовщица Бэби Джейн Хольцер и барабанщики с бонго. Это был хаос, который никто до них не решался вытворять в рамках официального модного события. С этого момента граница между искусством и модой стала условной.
3 июня 1968 года в «Фабрику» зашла Валери Соланас. Радикальная феминистка, автор манифеста SCUM. Она требовала, чтобы Уорхол продюсировал её пьесу. Он отказался. Она достала пистолет и выстрелила три раза. Пуля прошла через живот, задела лёгкое, печень, селезёнку. Врачи сказали, что не выживет. Он выжил. Клиническая смерть, несколько операций, шрамы на всю жизнь. После этого он надел парик и тёмные очки и больше не снимал. Гардероб свёл к чёрным водолазкам и кожаным курткам. До конца жизни носил хирургический корсет.
Влияние Уорхола на индустрию не закончилось с его смертью. В 1991 году Джанни Версаче использовал «Диптих Мэрилин» для платьев, которые вышли на подиум на Линде Евангелисте и Наоми Кэмпбелл. В 2018-м Раф Симонс получил доступ ко всему архиву Уорхола и сделал для Calvin Klein коллекцию по его мрачной серии «Death and Disaster». А сам его образ с серебристо-белым париком, чёрной водолазкой и огромными тёмными очками до сих пор копируют все, кому не лень.
Техчинг Се — художник из Тайваня, который пять раз прожил по году в экстремальных условиях.
В клетке (1978–1979): Художник провёл год в деревянной клетке в своей студии в Нью-Йорке, не говоря, не читая, не слушая музыку и ни с кем не общаясь. Ему приносили только еду и убирали отходы.
С часами (1980–1981): Се каждый час на протяжении года отмечался у штамп-часов. Он ставил отметку 24 часа в сутки, просыпаясь каждые 60 минут, и сделал за год 8666 отметок из 8760 возможных. Каждый раз он делал кадр на кинокамеру.
На улице (1981–1982): Се целый год жил под открытым небом в Нью-Йорке, не заходя под крышу, в дома, метро или автомобили.
С веревкой (1983–1984): Художник и художница Линда Монтано провели год, привязанные друг к другу двухметровой веревкой, не прикасаясь друг к другу.
Без искусства (1985–1986): Се целый год занимался исключительно выживанием: он не создавал произведения искусства, не смотрел на них, не читал о них и даже не говорил об искусстве.
Он не ставил целью «выдержать» или «удивить». Он превращал время в материал. Каждый перформанс — это правило, ограничение, которое он сам себе установил и которому подчинил жизнь на год. Не спектакль, а полноценный процесс. Зритель не видел большую часть происходящего, оставались только документы: фотографии, отметки, записи. Искусство здесь не объект, а отрезок жизни.
В клетке (1978–1979): Художник провёл год в деревянной клетке в своей студии в Нью-Йорке, не говоря, не читая, не слушая музыку и ни с кем не общаясь. Ему приносили только еду и убирали отходы.
С часами (1980–1981): Се каждый час на протяжении года отмечался у штамп-часов. Он ставил отметку 24 часа в сутки, просыпаясь каждые 60 минут, и сделал за год 8666 отметок из 8760 возможных. Каждый раз он делал кадр на кинокамеру.
На улице (1981–1982): Се целый год жил под открытым небом в Нью-Йорке, не заходя под крышу, в дома, метро или автомобили.
С веревкой (1983–1984): Художник и художница Линда Монтано провели год, привязанные друг к другу двухметровой веревкой, не прикасаясь друг к другу.
Без искусства (1985–1986): Се целый год занимался исключительно выживанием: он не создавал произведения искусства, не смотрел на них, не читал о них и даже не говорил об искусстве.
Он не ставил целью «выдержать» или «удивить». Он превращал время в материал. Каждый перформанс — это правило, ограничение, которое он сам себе установил и которому подчинил жизнь на год. Не спектакль, а полноценный процесс. Зритель не видел большую часть происходящего, оставались только документы: фотографии, отметки, записи. Искусство здесь не объект, а отрезок жизни.
Шоурум 0not1
📍Москва, Суперметалл, 2-я Бауманская, 9/23c3
ПН-ЧТ 9:00-20:00, ПТ 9:00-19:00
По предварительной записи: 8 (905) 737-99-59 | Телеграм-бот
📍Москва, Суперметалл, 2-я Бауманская, 9/23c3
ПН-ЧТ 9:00-20:00, ПТ 9:00-19:00
По предварительной записи: 8 (905) 737-99-59 | Телеграм-бот
0NOT1 people: Александр Маккуин
Он вырос в муниципальном доме в лондонском Ист-Энде, младший из шести детей таксиста и учительницы. Маккуин ушёл из школы в шестнадцать, с единственным экзаменом по искусству, и устроился подмастерьем на Сэвил-Роу — улицу, где веками шьют костюмы для принцев и президентов. Там он научился кроить так, как не учат ни в одном колледже. А ещё, по легенде, зашил в подкладку пиджака, предназначенного принцу Чарльзу, записку из двух слов. Каких именно, история умалчивает, но ателье потом долго проверяло свои костюмы.
Из Сэвил-Роу он ушёл в театральные мастерские, потом в Милан к Ромео Джильи, а оттуда — в Central Saint Martins. Дипломную коллекцию назвал «Джек Потрошитель преследует своих жертв» и вшил в подкладку собственные волосы. На показе сидела Изабелла Блоу, стилист, которая купила всю коллекцию целиком за пять тысяч фунтов и стала его главной союзницей на годы вперёд.
Дальше был Givenchy. В 1996-м его назначили креативным директором, он стал первым британцем во главе французского дома haute couture. Ему было двадцать семь. Пять лет он метался между Парижем и Лондоном, делал коллекции для Givenchy и параллельно строил собственный бренд. Позже он скажет: «Я плохо обращался с Givenchy. Это были просто деньги. Единственный способ, как это могло бы работать, — если бы мне позволили изменить весь концепт дома. Они этого не хотели».
Его показы нельзя назвать обычным дефиле, это были спектакли. В 1999-м, на коллекции No. 13, модель Шалом Харлоу стояла на вращающемся подиуме, а два робота с автозавода распыляли на неё жёлтую и чёрную краску. Платье рождалось на глазах у зала. В 2001-м, на показе VOSS, зрители больше часа сидели перед зеркальным кубом, глядя на собственное отражение, пока внутри, за стеклом, модели в струящихся платьях с ракушками и перьями ходили по палате, похожей на психиатрическую. Маккуин наблюдал за реакцией публики на мониторе и говорил, что хотел «развернуть индустрию назад, лицом к этим людям».
Он четыре раза получал звание лучшего британского дизайнера года и в 2003-м стал командором Ордена Британской империи. Дэвид Боуи заказал у него костюмы для турне в поддержку альбома Outside — в том числе тот самый жилет с флагом Юнион Джек, который потом попал на обложку Earthling. Эстетика Маккуина до сих пор цитируется в мужской моде — от Рика Оуэнса до Рафа Симонса.
11 февраля 2010 года его нашли мёртвым в собственном доме. Ему было сорок. За девять дней до этого умерла его мать, Джойс. В одном из интервью она спросила его, чего он боится больше всего. Он ответил: «Умереть раньше тебя».
Он говорил: «Я не заинтересован в том, чтобы понравиться». Мужчин он одевал так, чтобы их запомнили, а женщин — чтобы их боялись.
Он вырос в муниципальном доме в лондонском Ист-Энде, младший из шести детей таксиста и учительницы. Маккуин ушёл из школы в шестнадцать, с единственным экзаменом по искусству, и устроился подмастерьем на Сэвил-Роу — улицу, где веками шьют костюмы для принцев и президентов. Там он научился кроить так, как не учат ни в одном колледже. А ещё, по легенде, зашил в подкладку пиджака, предназначенного принцу Чарльзу, записку из двух слов. Каких именно, история умалчивает, но ателье потом долго проверяло свои костюмы.
Из Сэвил-Роу он ушёл в театральные мастерские, потом в Милан к Ромео Джильи, а оттуда — в Central Saint Martins. Дипломную коллекцию назвал «Джек Потрошитель преследует своих жертв» и вшил в подкладку собственные волосы. На показе сидела Изабелла Блоу, стилист, которая купила всю коллекцию целиком за пять тысяч фунтов и стала его главной союзницей на годы вперёд.
Дальше был Givenchy. В 1996-м его назначили креативным директором, он стал первым британцем во главе французского дома haute couture. Ему было двадцать семь. Пять лет он метался между Парижем и Лондоном, делал коллекции для Givenchy и параллельно строил собственный бренд. Позже он скажет: «Я плохо обращался с Givenchy. Это были просто деньги. Единственный способ, как это могло бы работать, — если бы мне позволили изменить весь концепт дома. Они этого не хотели».
Его показы нельзя назвать обычным дефиле, это были спектакли. В 1999-м, на коллекции No. 13, модель Шалом Харлоу стояла на вращающемся подиуме, а два робота с автозавода распыляли на неё жёлтую и чёрную краску. Платье рождалось на глазах у зала. В 2001-м, на показе VOSS, зрители больше часа сидели перед зеркальным кубом, глядя на собственное отражение, пока внутри, за стеклом, модели в струящихся платьях с ракушками и перьями ходили по палате, похожей на психиатрическую. Маккуин наблюдал за реакцией публики на мониторе и говорил, что хотел «развернуть индустрию назад, лицом к этим людям».
Он четыре раза получал звание лучшего британского дизайнера года и в 2003-м стал командором Ордена Британской империи. Дэвид Боуи заказал у него костюмы для турне в поддержку альбома Outside — в том числе тот самый жилет с флагом Юнион Джек, который потом попал на обложку Earthling. Эстетика Маккуина до сих пор цитируется в мужской моде — от Рика Оуэнса до Рафа Симонса.
11 февраля 2010 года его нашли мёртвым в собственном доме. Ему было сорок. За девять дней до этого умерла его мать, Джойс. В одном из интервью она спросила его, чего он боится больше всего. Он ответил: «Умереть раньше тебя».
Он говорил: «Я не заинтересован в том, чтобы понравиться». Мужчин он одевал так, чтобы их запомнили, а женщин — чтобы их боялись.