Делимся с вами подборкой вещей, которые мы нашли в нашем разделе «СПЕЦПРЕДЛОЖЕНИЯ»:
Рубашка DISTRESSED UTILITY DENIM
Джинсы ACID GREY DENIM
Рубашка BLACK DENIM CODE
Брюки OVERSIZED ZERO
Свитшот BLACK CORE
Рубашка DISTRESSED UTILITY DENIM
Джинсы ACID GREY DENIM
Рубашка BLACK DENIM CODE
Брюки OVERSIZED ZERO
Свитшот BLACK CORE
0NOT1 people: Энди Уорхол
Есть художники, которые создают работы. А есть те, кто создаёт саму реальность вокруг себя. Энди Уорхол как раз из вторых. Он приехал в Нью-Йорк в 1949-м с дипломом графического дизайнера и чемоданом, в котором лежали рисунки туфель. Первые годы он работал как коммерческий иллюстратор: рисовал рекламу обуви для I. Miller, делал витрины, сдавал эскизы в Vogue, Harper’s Bazaar и Glamour. К началу 60-х он зарабатывал около 100 тысяч долларов в год — по тем временам это были серьёзные деньги. Но ему было скучно. По-настоящему скучно.
В 1962 году произошёл тот самый сдвиг. Уорхол выставил 32 картины с банками супа Campbell’s — ровно столько разновидностей тогда выпускала компания. Он поставил их на полки в галерее, как в продуктовом магазине. Энди одним из первых начал использовать шёлкографию: технику, при которой одна и та же картинка тиражировалась десятками. Его мастерская выпускала до 80 печатных работ в день. Искусство перестало быть уникальным. Оно стало серийным.
В 1963-м он снял здание на Манхэттене, залил стены серебряной краской и назвал это «Фабрикой». Это было не просто студией. Это был круглосуточный перформанс, в котором смешивались драг-квин, музыканты, аристократы, маргиналы и просто сумасшедшие. Уорхол говорил, что сумасшедшие люди его завораживают, потому что они очень креативные. На «Фабрике» рождались портреты Мэрилин Монро, Мика Джаггера, Лайзы Миннелли, Джона Леннона. Уорхол убирал морщины, подбородки, делал глаза ярче. Он продавал людям их улучшенную версию.
Но настоящая революция случилась на стыке искусства и моды. Уорхол был первым, кто понял, что дизайнер может быть звездой. И первым, кто сделал звёзд частью искусства. Его дружба с Роем Холстоном — это отдельная глава. Они познакомились в 60-е, оба прошли через работу в витринах, оба выросли в консервативной провинции.
В 1972 году Холстон позвал Уорхола сделать перформанс на церемонии Coty Awards. На подиум вместе с моделями вышли суперзвёзды «Фабрики» — тап-танцовщица Бэби Джейн Хольцер и барабанщики с бонго. Это был хаос, который никто до них не решался вытворять в рамках официального модного события. С этого момента граница между искусством и модой стала условной.
3 июня 1968 года в «Фабрику» зашла Валери Соланас. Радикальная феминистка, автор манифеста SCUM. Она требовала, чтобы Уорхол продюсировал её пьесу. Он отказался. Она достала пистолет и выстрелила три раза. Пуля прошла через живот, задела лёгкое, печень, селезёнку. Врачи сказали, что не выживет. Он выжил. Клиническая смерть, несколько операций, шрамы на всю жизнь. После этого он надел парик и тёмные очки и больше не снимал. Гардероб свёл к чёрным водолазкам и кожаным курткам. До конца жизни носил хирургический корсет.
Влияние Уорхола на индустрию не закончилось с его смертью. В 1991 году Джанни Версаче использовал «Диптих Мэрилин» для платьев, которые вышли на подиум на Линде Евангелисте и Наоми Кэмпбелл. В 2018-м Раф Симонс получил доступ ко всему архиву Уорхола и сделал для Calvin Klein коллекцию по его мрачной серии «Death and Disaster». А сам его образ с серебристо-белым париком, чёрной водолазкой и огромными тёмными очками до сих пор копируют все, кому не лень.
Есть художники, которые создают работы. А есть те, кто создаёт саму реальность вокруг себя. Энди Уорхол как раз из вторых. Он приехал в Нью-Йорк в 1949-м с дипломом графического дизайнера и чемоданом, в котором лежали рисунки туфель. Первые годы он работал как коммерческий иллюстратор: рисовал рекламу обуви для I. Miller, делал витрины, сдавал эскизы в Vogue, Harper’s Bazaar и Glamour. К началу 60-х он зарабатывал около 100 тысяч долларов в год — по тем временам это были серьёзные деньги. Но ему было скучно. По-настоящему скучно.
В 1962 году произошёл тот самый сдвиг. Уорхол выставил 32 картины с банками супа Campbell’s — ровно столько разновидностей тогда выпускала компания. Он поставил их на полки в галерее, как в продуктовом магазине. Энди одним из первых начал использовать шёлкографию: технику, при которой одна и та же картинка тиражировалась десятками. Его мастерская выпускала до 80 печатных работ в день. Искусство перестало быть уникальным. Оно стало серийным.
В 1963-м он снял здание на Манхэттене, залил стены серебряной краской и назвал это «Фабрикой». Это было не просто студией. Это был круглосуточный перформанс, в котором смешивались драг-квин, музыканты, аристократы, маргиналы и просто сумасшедшие. Уорхол говорил, что сумасшедшие люди его завораживают, потому что они очень креативные. На «Фабрике» рождались портреты Мэрилин Монро, Мика Джаггера, Лайзы Миннелли, Джона Леннона. Уорхол убирал морщины, подбородки, делал глаза ярче. Он продавал людям их улучшенную версию.
Но настоящая революция случилась на стыке искусства и моды. Уорхол был первым, кто понял, что дизайнер может быть звездой. И первым, кто сделал звёзд частью искусства. Его дружба с Роем Холстоном — это отдельная глава. Они познакомились в 60-е, оба прошли через работу в витринах, оба выросли в консервативной провинции.
В 1972 году Холстон позвал Уорхола сделать перформанс на церемонии Coty Awards. На подиум вместе с моделями вышли суперзвёзды «Фабрики» — тап-танцовщица Бэби Джейн Хольцер и барабанщики с бонго. Это был хаос, который никто до них не решался вытворять в рамках официального модного события. С этого момента граница между искусством и модой стала условной.
3 июня 1968 года в «Фабрику» зашла Валери Соланас. Радикальная феминистка, автор манифеста SCUM. Она требовала, чтобы Уорхол продюсировал её пьесу. Он отказался. Она достала пистолет и выстрелила три раза. Пуля прошла через живот, задела лёгкое, печень, селезёнку. Врачи сказали, что не выживет. Он выжил. Клиническая смерть, несколько операций, шрамы на всю жизнь. После этого он надел парик и тёмные очки и больше не снимал. Гардероб свёл к чёрным водолазкам и кожаным курткам. До конца жизни носил хирургический корсет.
Влияние Уорхола на индустрию не закончилось с его смертью. В 1991 году Джанни Версаче использовал «Диптих Мэрилин» для платьев, которые вышли на подиум на Линде Евангелисте и Наоми Кэмпбелл. В 2018-м Раф Симонс получил доступ ко всему архиву Уорхола и сделал для Calvin Klein коллекцию по его мрачной серии «Death and Disaster». А сам его образ с серебристо-белым париком, чёрной водолазкой и огромными тёмными очками до сих пор копируют все, кому не лень.
Техчинг Се — художник из Тайваня, который пять раз прожил по году в экстремальных условиях.
В клетке (1978–1979): Художник провёл год в деревянной клетке в своей студии в Нью-Йорке, не говоря, не читая, не слушая музыку и ни с кем не общаясь. Ему приносили только еду и убирали отходы.
С часами (1980–1981): Се каждый час на протяжении года отмечался у штамп-часов. Он ставил отметку 24 часа в сутки, просыпаясь каждые 60 минут, и сделал за год 8666 отметок из 8760 возможных. Каждый раз он делал кадр на кинокамеру.
На улице (1981–1982): Се целый год жил под открытым небом в Нью-Йорке, не заходя под крышу, в дома, метро или автомобили.
С веревкой (1983–1984): Художник и художница Линда Монтано провели год, привязанные друг к другу двухметровой веревкой, не прикасаясь друг к другу.
Без искусства (1985–1986): Се целый год занимался исключительно выживанием: он не создавал произведения искусства, не смотрел на них, не читал о них и даже не говорил об искусстве.
Он не ставил целью «выдержать» или «удивить». Он превращал время в материал. Каждый перформанс — это правило, ограничение, которое он сам себе установил и которому подчинил жизнь на год. Не спектакль, а полноценный процесс. Зритель не видел большую часть происходящего, оставались только документы: фотографии, отметки, записи. Искусство здесь не объект, а отрезок жизни.
В клетке (1978–1979): Художник провёл год в деревянной клетке в своей студии в Нью-Йорке, не говоря, не читая, не слушая музыку и ни с кем не общаясь. Ему приносили только еду и убирали отходы.
С часами (1980–1981): Се каждый час на протяжении года отмечался у штамп-часов. Он ставил отметку 24 часа в сутки, просыпаясь каждые 60 минут, и сделал за год 8666 отметок из 8760 возможных. Каждый раз он делал кадр на кинокамеру.
На улице (1981–1982): Се целый год жил под открытым небом в Нью-Йорке, не заходя под крышу, в дома, метро или автомобили.
С веревкой (1983–1984): Художник и художница Линда Монтано провели год, привязанные друг к другу двухметровой веревкой, не прикасаясь друг к другу.
Без искусства (1985–1986): Се целый год занимался исключительно выживанием: он не создавал произведения искусства, не смотрел на них, не читал о них и даже не говорил об искусстве.
Он не ставил целью «выдержать» или «удивить». Он превращал время в материал. Каждый перформанс — это правило, ограничение, которое он сам себе установил и которому подчинил жизнь на год. Не спектакль, а полноценный процесс. Зритель не видел большую часть происходящего, оставались только документы: фотографии, отметки, записи. Искусство здесь не объект, а отрезок жизни.