0NOT1 people: Джонни Роттен
Джон Лайдон (настоящее имя) родился в 1956-м в Лондоне, в семье ирландских иммигрантов. Детство у него было так себе: менингит, из-за которого он потерял память, нищета, улица. Уже в пятнадцать он понял, что ненавидит систему, школу и всех, кто пытается им управлять. Позже он скажет, что именно злость сделала его сильным.
В 1975-м он зашёл в магазин SEX на Кингс-роуд, которым владели Малкольм Макларен и Вивьен Вествуд. Там продавали фетиш-одежду, кожу, цепи и всё, что шокировало приличную Британию. Роттен пришёл с зелёными волосами и в самодельной футболке с надписью «I HATE PINK FLOYD». Ну и конечно Макларен его заметил. Так Джон Лайдон стал Джонни Роттеном и вокалистом Sex Pistols.
Sex Pistols были не просто группой. Они были катастрофой, которая случилась в нужное время. Британия конца 70-х задыхалась от безработицы, серости и лицемерия. И тут появились четверо парней, которые кричали, что будущего нет. Их первое громкое телеинтервью в 1976 году закончилось скандалом: Роттен и компания матерились в прямом эфире, а на следующий день об этом писали все газеты. Группу выгнали с лейбла, концерты запрещали, но именно это сделало их легендой.
Их единственный студийный альбом Never Mind the Bollocks, Here's the Sex Pistols вышел в 1977-м. Обложка с газетными вырезками, сделанная художником Джейми Ридом, стала одной из самых узнаваемых в истории музыки. Его запрещали продавать в крупных сетях, но он всё равно попал на вершину чартов. Песня «God Save the Queen» взорвала общество, её выпустили в год серебряного юбилея королевы, запретили на BBC, но она всё равно поднялась на верхние строчки. Группа устроила концерт на лодке посреди Темзы, который закончился арестами. Это был уже не просто рок-н-ролл.
Они изменили не только музыку, но и моду. Рваные футболки, булавки, цепи, надписи — всё это стало униформой целого поколения. DIY-эстетика, когда каждый сам мог сделать себе вещь и надеть её наперекор системе, вышла из лондонских подвалов и захватила весь мир. Макларен и Вествуд поняли это раньше всех, но Роттен был лицом этого движения.
В январе 1978-го после провального американского тура он ушёл из группы. На последнем концерте сказал со сцены: «Вы когда-нибудь чувствовали, что вас обманули?». После этого он вернулся к настоящему имени Джон Лайдон и создал Public Image Ltd. Музыка стала другой: пост-панк, эксперименты, шум. Он не хотел быть заложником Sex Pistols и делал всё, чтобы уйти от этого образа. Но именно тот образ сделал его настоящей иконой.
Джон Лайдон (настоящее имя) родился в 1956-м в Лондоне, в семье ирландских иммигрантов. Детство у него было так себе: менингит, из-за которого он потерял память, нищета, улица. Уже в пятнадцать он понял, что ненавидит систему, школу и всех, кто пытается им управлять. Позже он скажет, что именно злость сделала его сильным.
В 1975-м он зашёл в магазин SEX на Кингс-роуд, которым владели Малкольм Макларен и Вивьен Вествуд. Там продавали фетиш-одежду, кожу, цепи и всё, что шокировало приличную Британию. Роттен пришёл с зелёными волосами и в самодельной футболке с надписью «I HATE PINK FLOYD». Ну и конечно Макларен его заметил. Так Джон Лайдон стал Джонни Роттеном и вокалистом Sex Pistols.
Sex Pistols были не просто группой. Они были катастрофой, которая случилась в нужное время. Британия конца 70-х задыхалась от безработицы, серости и лицемерия. И тут появились четверо парней, которые кричали, что будущего нет. Их первое громкое телеинтервью в 1976 году закончилось скандалом: Роттен и компания матерились в прямом эфире, а на следующий день об этом писали все газеты. Группу выгнали с лейбла, концерты запрещали, но именно это сделало их легендой.
Их единственный студийный альбом Never Mind the Bollocks, Here's the Sex Pistols вышел в 1977-м. Обложка с газетными вырезками, сделанная художником Джейми Ридом, стала одной из самых узнаваемых в истории музыки. Его запрещали продавать в крупных сетях, но он всё равно попал на вершину чартов. Песня «God Save the Queen» взорвала общество, её выпустили в год серебряного юбилея королевы, запретили на BBC, но она всё равно поднялась на верхние строчки. Группа устроила концерт на лодке посреди Темзы, который закончился арестами. Это был уже не просто рок-н-ролл.
Они изменили не только музыку, но и моду. Рваные футболки, булавки, цепи, надписи — всё это стало униформой целого поколения. DIY-эстетика, когда каждый сам мог сделать себе вещь и надеть её наперекор системе, вышла из лондонских подвалов и захватила весь мир. Макларен и Вествуд поняли это раньше всех, но Роттен был лицом этого движения.
В январе 1978-го после провального американского тура он ушёл из группы. На последнем концерте сказал со сцены: «Вы когда-нибудь чувствовали, что вас обманули?». После этого он вернулся к настоящему имени Джон Лайдон и создал Public Image Ltd. Музыка стала другой: пост-панк, эксперименты, шум. Он не хотел быть заложником Sex Pistols и делал всё, чтобы уйти от этого образа. Но именно тот образ сделал его настоящей иконой.
Делимся с вами подборкой вещей, которые мы нашли в нашем разделе «СПЕЦПРЕДЛОЖЕНИЯ»:
Рубашка DISTRESSED UTILITY DENIM
Джинсы ACID GREY DENIM
Рубашка BLACK DENIM CODE
Брюки OVERSIZED ZERO
Свитшот BLACK CORE
Рубашка DISTRESSED UTILITY DENIM
Джинсы ACID GREY DENIM
Рубашка BLACK DENIM CODE
Брюки OVERSIZED ZERO
Свитшот BLACK CORE
0NOT1 people: Энди Уорхол
Есть художники, которые создают работы. А есть те, кто создаёт саму реальность вокруг себя. Энди Уорхол как раз из вторых. Он приехал в Нью-Йорк в 1949-м с дипломом графического дизайнера и чемоданом, в котором лежали рисунки туфель. Первые годы он работал как коммерческий иллюстратор: рисовал рекламу обуви для I. Miller, делал витрины, сдавал эскизы в Vogue, Harper’s Bazaar и Glamour. К началу 60-х он зарабатывал около 100 тысяч долларов в год — по тем временам это были серьёзные деньги. Но ему было скучно. По-настоящему скучно.
В 1962 году произошёл тот самый сдвиг. Уорхол выставил 32 картины с банками супа Campbell’s — ровно столько разновидностей тогда выпускала компания. Он поставил их на полки в галерее, как в продуктовом магазине. Энди одним из первых начал использовать шёлкографию: технику, при которой одна и та же картинка тиражировалась десятками. Его мастерская выпускала до 80 печатных работ в день. Искусство перестало быть уникальным. Оно стало серийным.
В 1963-м он снял здание на Манхэттене, залил стены серебряной краской и назвал это «Фабрикой». Это было не просто студией. Это был круглосуточный перформанс, в котором смешивались драг-квин, музыканты, аристократы, маргиналы и просто сумасшедшие. Уорхол говорил, что сумасшедшие люди его завораживают, потому что они очень креативные. На «Фабрике» рождались портреты Мэрилин Монро, Мика Джаггера, Лайзы Миннелли, Джона Леннона. Уорхол убирал морщины, подбородки, делал глаза ярче. Он продавал людям их улучшенную версию.
Но настоящая революция случилась на стыке искусства и моды. Уорхол был первым, кто понял, что дизайнер может быть звездой. И первым, кто сделал звёзд частью искусства. Его дружба с Роем Холстоном — это отдельная глава. Они познакомились в 60-е, оба прошли через работу в витринах, оба выросли в консервативной провинции.
В 1972 году Холстон позвал Уорхола сделать перформанс на церемонии Coty Awards. На подиум вместе с моделями вышли суперзвёзды «Фабрики» — тап-танцовщица Бэби Джейн Хольцер и барабанщики с бонго. Это был хаос, который никто до них не решался вытворять в рамках официального модного события. С этого момента граница между искусством и модой стала условной.
3 июня 1968 года в «Фабрику» зашла Валери Соланас. Радикальная феминистка, автор манифеста SCUM. Она требовала, чтобы Уорхол продюсировал её пьесу. Он отказался. Она достала пистолет и выстрелила три раза. Пуля прошла через живот, задела лёгкое, печень, селезёнку. Врачи сказали, что не выживет. Он выжил. Клиническая смерть, несколько операций, шрамы на всю жизнь. После этого он надел парик и тёмные очки и больше не снимал. Гардероб свёл к чёрным водолазкам и кожаным курткам. До конца жизни носил хирургический корсет.
Влияние Уорхола на индустрию не закончилось с его смертью. В 1991 году Джанни Версаче использовал «Диптих Мэрилин» для платьев, которые вышли на подиум на Линде Евангелисте и Наоми Кэмпбелл. В 2018-м Раф Симонс получил доступ ко всему архиву Уорхола и сделал для Calvin Klein коллекцию по его мрачной серии «Death and Disaster». А сам его образ с серебристо-белым париком, чёрной водолазкой и огромными тёмными очками до сих пор копируют все, кому не лень.
Есть художники, которые создают работы. А есть те, кто создаёт саму реальность вокруг себя. Энди Уорхол как раз из вторых. Он приехал в Нью-Йорк в 1949-м с дипломом графического дизайнера и чемоданом, в котором лежали рисунки туфель. Первые годы он работал как коммерческий иллюстратор: рисовал рекламу обуви для I. Miller, делал витрины, сдавал эскизы в Vogue, Harper’s Bazaar и Glamour. К началу 60-х он зарабатывал около 100 тысяч долларов в год — по тем временам это были серьёзные деньги. Но ему было скучно. По-настоящему скучно.
В 1962 году произошёл тот самый сдвиг. Уорхол выставил 32 картины с банками супа Campbell’s — ровно столько разновидностей тогда выпускала компания. Он поставил их на полки в галерее, как в продуктовом магазине. Энди одним из первых начал использовать шёлкографию: технику, при которой одна и та же картинка тиражировалась десятками. Его мастерская выпускала до 80 печатных работ в день. Искусство перестало быть уникальным. Оно стало серийным.
В 1963-м он снял здание на Манхэттене, залил стены серебряной краской и назвал это «Фабрикой». Это было не просто студией. Это был круглосуточный перформанс, в котором смешивались драг-квин, музыканты, аристократы, маргиналы и просто сумасшедшие. Уорхол говорил, что сумасшедшие люди его завораживают, потому что они очень креативные. На «Фабрике» рождались портреты Мэрилин Монро, Мика Джаггера, Лайзы Миннелли, Джона Леннона. Уорхол убирал морщины, подбородки, делал глаза ярче. Он продавал людям их улучшенную версию.
Но настоящая революция случилась на стыке искусства и моды. Уорхол был первым, кто понял, что дизайнер может быть звездой. И первым, кто сделал звёзд частью искусства. Его дружба с Роем Холстоном — это отдельная глава. Они познакомились в 60-е, оба прошли через работу в витринах, оба выросли в консервативной провинции.
В 1972 году Холстон позвал Уорхола сделать перформанс на церемонии Coty Awards. На подиум вместе с моделями вышли суперзвёзды «Фабрики» — тап-танцовщица Бэби Джейн Хольцер и барабанщики с бонго. Это был хаос, который никто до них не решался вытворять в рамках официального модного события. С этого момента граница между искусством и модой стала условной.
3 июня 1968 года в «Фабрику» зашла Валери Соланас. Радикальная феминистка, автор манифеста SCUM. Она требовала, чтобы Уорхол продюсировал её пьесу. Он отказался. Она достала пистолет и выстрелила три раза. Пуля прошла через живот, задела лёгкое, печень, селезёнку. Врачи сказали, что не выживет. Он выжил. Клиническая смерть, несколько операций, шрамы на всю жизнь. После этого он надел парик и тёмные очки и больше не снимал. Гардероб свёл к чёрным водолазкам и кожаным курткам. До конца жизни носил хирургический корсет.
Влияние Уорхола на индустрию не закончилось с его смертью. В 1991 году Джанни Версаче использовал «Диптих Мэрилин» для платьев, которые вышли на подиум на Линде Евангелисте и Наоми Кэмпбелл. В 2018-м Раф Симонс получил доступ ко всему архиву Уорхола и сделал для Calvin Klein коллекцию по его мрачной серии «Death and Disaster». А сам его образ с серебристо-белым париком, чёрной водолазкой и огромными тёмными очками до сих пор копируют все, кому не лень.