Лисьи мысли

Она долго смотрела в потолок, где трещины на побелке складывались в карту, понятную только ей одной, а потом негромко сказала:
— Знаешь... эта песня ведь не сочинялась. Она мне приснилась.

Он лениво перевёл взгляд, и она почувствовала, как его ладонь, до этого рассеянно поглаживавшая её, замерла.

— Помнишь, когда я после того ливня с уборочной свалилась с температурой?

— Такое забудешь... — хмыкнул он. — Ты тогда выглядела как человек, которого сначала переехал комбайн, а потом ещё сверху из жалости полили дождём.

Она на мгновение прикрыла глаза.

— Вот именно тогда. Мне снился лес. Сказочный,но настоящий — такой, где воздух пахнет сырой землёй, старой корой и чем-то настолько древним, что человеческий язык просто не знает нужного слова. Я была лисой. Всё время шла по следу... Или сама была следом, не поняла до конца. Там было очень странное ощущение, словно что-то огромное уже произошло задолго до меня, а я просто опоздала и теперь пытаюсь понять, куда все исчезли.

Он ничего не сказал. Вообще. Только чуть сильнее напрягся.
Потому что вдруг почувствовал совершенно идиотскую вещь — будто кто-то открыл окно. Хотя окно было закрыто. Холод поднялся откуда-то из живота и медленно, тягуче сжал рёбра. Откуда? Да хрен его знает. Просто одна короткая мысль, абсолютно иррациональная и бессмысленная, прошила насквозь: «А если однажды она уйдёт туда, куда я вообще не смогу за ней попасть?»
А она улыбнулась уголком губ и продолжала, будто разговаривая с собой:

— И всё время играла эта песня... Как будто её не пели. Как будто сам лес ею думал.

Потом повернулась к нему и добавила совсем тихо:
— Но знаешь... Тебя я там не помню.

Он моргнул.
— Не Волк?
— Нет.
— И не лось даже?
Она рассмеялась.
— Нет.
— Кабан?
— Нет!
— Очень жаль, — он вздохнул с притворной печалью. — Из меня был бы охренительно философский кабан.

Она прыснула, а он выдохнул, незаметно. «Ага... Не был. Слава всему, что вообще существует». Несколько секунд он молчал, а потом задумчиво почесал переносицу.

— Слушай... Сейчас прозвучит максимально тупая мысль, но я... только что, кажется, приревновал к лесу.

Она расхохоталась, а он уже сел, опираясь локтем о диван и с совершенно серьёзным выражением лица продолжил:

— Не, погоди. Я поймал себя на мысли, что если там был какой-то Волк, то мне уже хочется набить морду персонажу твоего сна. Это вообще лечится?

Она уже смеялась, вовсю, а он размышлял вслух, будто разбирал неисправность двигателя:

— То есть мой мозг сейчас приревновал женщину к её же подсознанию. Замечательно. Охуенно. Следующая стадия, видимо, конкурировать с архетипами Юнга.

Потом он лёг на спину и тоже посмотрел в потолок.

— Хотя... Нет. Я бы всё равно не пошёл по следам. Следы — это вообще странная философия. По следам идут те, кто всё время опаздывает: ищут, догоняют, надеются. Да нахрен надо.

Он повернул голову, и зелёные глаза сощурились.

— Я бы просто шёл рядом. Даже если бы ничего не понимал. Даже если бы ты начала разговаривать с грибами, спорить с совами и утверждать, что вот этот пень помнит ледниковый период. Я бы, конечно, периодически вставлял: «Фиолка... по-моему, ты разговариваешь с трухлявым бревном», но шёл бы рядом.

Он ненадолго задумался.

— Потому что если отпустить тебя одну, ты обязательно найдёшь приключение такого калибра, что потом мне придётся объяснять Лешему, почему моя девушка случайно разбудила древнее лесное божество.

— Я тебе не девушка, — тут же отозвалась она, и он моментально повернул голову с выражением человека, получившего прямое попадание.

— Вот видишь. Уже успела докопаться до формулировки. Лес у неё мистический... Волки...А самое страшное существо там, оказывается, лежит сейчас рядом и придирается к терминологии.

Они оба уже смеялись — потому что именно так он умел спасать себя от вещей, которые пугали по-настоящему. Сначала пошутить так, что самому станет смешно, а потом, будто между делом, сказать самое честное:

— Куда бы ты ни влезла... я всё равно найду способ оказаться рядом. Хоть с картой, хоть с компасом, хоть с матом. Мат, кстати, иногда работает лучше компаса, даже в лесу.

Пост заставил меня наконец выложить песню, которую я создала год назад и которую я думала, никогда не выложу, потому что это нечто совершенно личное. Тогда я начала с воспоминаний о судьбе женщин своей семьи, но очень скоро горечь, нежность и признание распространились шире. Пока меня наконец не шарахнуло до самой первой биологической Евы.

Походы к «святым» местам

Есть такая западная фишка — при любом мозговом шорохе бежать искать высокодуховные ответы во всякие Индии да Тибеты. А если там ещё и гуру сидит — так вообще улёт.

Рассказываю, почему это не работает. Точнее, работает, но не так, как это воображают:

telegra.ph/Ot-sebya-ne-ujdyosh-08-23

Внутри:

«...Вместо того, чтобы решать проблему своим опытом, человек начинает жадно и без оглядки поглощать чужой...»

«...Проходит 500 лет, и в религиозных конвульсиях бьются миллиарды. В месте, которое три с половиной старых пердуна назвали священным. Ок...»

«...самонакрутка, сила которой зависит от того, насколько хорошо прокачал дар убеждения очередной хреногуру, похожий на засаленного бомжа...»

«...Туристические путешествия «я в Италии, но уже мечтаю о Гоа, а на Гоа все мысли об Исландии» — полное говно и ускоренная перемотка жизни...»

«...Никто не мешает вам выдумать святое место, как это сделали те древние священнослужители...»

Запаска:

tgraph.io/Ot-sebya-ne-ujdyosh-08-23

Связь: @henry365bot