Покинув Поляну дриад, Волк добрался до сурового предгорья. Но сколько он ни кружил по каменистым склонам, заветной тропки так и не нашлось. Чертыхнувшись про себя, он пошел в обход, надеясь срезать путь, да только снова вывел лапы к топким, пропахшим гнилью топям.
Волк злобно оскалился, прикинул, что дал знатный круг и вернулся аккурат во владения болотницы. Но в этот момент густую тишину разорвало влажное, утробное фырканье. Волк резко замер, припал к земле и, обойдя раскидистое мшистое дерево, нос к носу столкнулся с Водянорогом. Полуконь-полурыба с рогом наполненным пиявками на чешуйчатом лбу недобро покосился на гостя, но, поняв, что тот всего лишь ищет дорогу, тихо всплеснул хвостом и бесшумно повел его в самую глушь.
Спустя несколько минут меж липких искривленных стволов показался перекошенный, покрытый тленом и запустением домишко. На скрипучем крыльце, по щиколотку в мутной воде, сидел старый, пузатый Водяной. Его зеленовато-болотное тело было затянуто в ветхие лохмотья, щеки раздувались, а косматые брови сходились на переносице в суровой складке. Он охал, кашлял, хмыкал и сердился, Волк даже немного сдрейфил этого болотного старика, но Водянорог ткнулся мордой ему в ладонь и Волк подошел ближе...

Песнь старого Водяного затихла где-то у коряжистых берегов, но в башке у серого она продолжала зудеть. Шли молча. Водянорог мерно рассекал черную воду хвостом, а Волк шагал рядом по мху, про себя матеря и эту сырость, и собственную сентиментальность.
«Тьфу ты, пропасть, — думал Волк, зло оглядывая кочку. — Принесло же на эту каторгу... Но ведь права старая жаба... Любовь — она не в костях и не в тине. Она бывает и в том, чтобы растить своего названого сына, сторожить гнилой дом и выть на луну по той, чьи кости уже рыбы обглодали. И если уж вляпался по уши, то греби до конца, а не скули по кустам».
Наконец чаща раздвинулась, выведя их к подножию предгорья. В тусклом свете луны наконец-то проступила та самая упрямая тропка, которую он безуспешно искал пол ночи. Волк остановился, злобно зыркнул на скалы и хрипло выдохнул:
— Чтоб тебя леший через колено согнул, нашлась всё-таки...
Водянорог фыркнул, брызнув в морду серому болотной жижей, и уже собрался нырять назад в свою трясину. Волк тяжело вздохнул, шагнул к нему и, стараясь не разевать пасть слишком широко, чтобы не пугать его, коротко, по-мужски двинул лапой по мокрой холке.
— Ладно, рогатый, хорош, — буркнул Волк, скаля зубы в подобии кривой ухмылки. — Спасибо, что вывел, а то б сдох тут со стыда среди ваших лягушек. Смотри мне тут за старым маразматиком в оба глаза! Ему-то хорошо, он с настойкой сидит, а тебе с ним возиться.
Водянорог качнул головой, фыркнул напоследок и булькнул в темноту.
Волк глянул в сторону их избушки, ухмыльнулся своим мыслям и бросил в густоту тумана:
— Эй, водяной! Как отыщу свою рыжую, глядишь, на обратном пути загляну, твою болотную бормотуху опрокинуть!
И, не оглядываясь больше, ходко зашагал вверх по тропе, унося в голове и крепком сердце и эту дурацкую песню, и всю эту лесную хр... то есть, сказку.