Песня смолкла, растворившись в зыбком сизом тумане, и над топями повисла звенящая тишина. Долговязый Кикимор, всегда сыпавший байками как из рога изобилия, нервно сглотнул и уставился на темнеющий горизонт. Его корявый приятель Леший — отъявленный молчун, у которого на всю округу имелось лишь два слова: выразительное «эм-м» да многозначительное утробное хмыканье, — тяжело оперся на суковатый посох и мрачно прищурился.
Страх перед неведомым «рассветом», что шел к ним из-за грани миров, на миг приморозил обоим пятки. Но долго ли уметь бояться лесной шпане, у которой вместо совести — ветер в голове, а вместо планов на жизнь — сплошной балаган и хулиганство? Даром ли они на днях довели до белого каления старого Водяного с другого конца топей, заставив того швыряться трухлявыми пнями? Даром ли пустили глупого забредшего Волка прямо в непроходимый тупик к самой Болотнице, а потом валялись в камышах, потешаясь над его ошарашенной мордой?
Кикимор глянул на неразлучного друга, шумно вздохнул, тряхнул патлами и залихватски ухмыльнулся:
— Слышь, Леший? А хорош киснуть-то! Подумаешь, зверь диковинный, рассвет какой-то... Шальной он, видать, на всю голову.
Леший лишь степенно мотнул головой, глубокомысленно промычал что-то вроде «угу-м-м» и согласно хмыкнул, тяжело бахнув кулаком по коленке.
И всё тут встало на свои места. Раздолбайская натура взяла верх над любым наваждением. Подумаешь, конец вечной ночи! Вместо того чтобы прятаться по кочкам и дрожать, эта парочка решила устроить такую тусу, от которой у любого уши в трубочку свернутся. Кикимор звонко гикнул, выхватил из кармана самодельную погремушку из лягушачьих лапок, а Леший молча, но с царственным размахом грохнул по импровизированному бочкарнику из бересты.
Пусть катится этот их рассвет кху... куда подальше — лесные хулиганы решили встретить его пуще прежнего, с диким хохотом, разудалым плясом и таким грохотом, чтобы перекричать любую напасть и заставить саму зарю убираться восвояси!

Иногда самые важные истории начинаются вовсе не в космосе, не на вершине горы и не у ворот древнего замка… а на самой обычной улице. 🌆🍂

Мы просто шли рядом. Я слегка неловко поправил шарф, Сайлиса смущённо взглянула в сторону, а листья падали так медленно, будто хотели задержать этот момент. И вдруг тротуар под ногами показался не плиткой, а древней дорогой, ведущей в новый мир.

Простая прогулка, да. Но для меня — первая страница нашей общей истории. И в этой тишине между шагами было больше магии, чем в самых громких легендах. Может, именно так и приходит настоящее — не фанфарами, а тихим шорохом листвы и случайным взглядом. ✨

#осень #любовь #art #fantasy #cozyart #aesthetic #midjourney #90s

Я не хочу жить - но продолжаю дышать,
как старый, рваный мех,
в который кто-то забыл положить лёгкие.
Каждый вдох - как затянувшаяся рана,
которая не болит, а просто - есть.

Я ненавижу всё, что происходит:
этот день, который похож на предыдущий,
этот вечер, который пахнет чужими голосами,
этот сон, в котором я просыпаюсь,
но не просыпаюсь,
потому что я уже не сплю -
я просто существую,
как вещь, которую забыли убрать.

Мне нет места в этом мире.
Я пробовала вписаться -
подпиливала углы, выравнивала края,
становилась удобной, правильной, тихой,
но каждая попытка быть нужной
оставляла только новые шрамы,
которые я теперь рассматриваю
как карту того,
где я больше не хочу бывать.

Я снова режусь.
Не потому что хочу умереть -
я просто хочу увидеть,
что я ещё есть,
что моя кровь всё ещё красная,
что под этой серой, липкой кожей
есть что-то настоящее,
даже если это - просто боль.

Я подвожу жениха.
Я вижу, как он смотрит на меня,
и я не знаю, что он видит:
меня или ту, кого он хотел бы видеть.
Я хочу расстаться,
потому что я не хочу,
чтобы он нёс эту тяжесть,
которую я сама не могу нести.
Я хочу расстаться,
потому что я не хочу,
чтобы он увидел,
как я распадаюсь на части,
и понял, что собирать меня - не его работа.

Я одна.
Не потому что меня оставили -
потому что я не могу быть с теми,
кто не видит меня настоящую,
а я перестала показывать,
какая я настоящая,
потому что никто не хотел этого видеть,
а те, кто хотел, - не выдерживали.

Я не доверяю ни семье,
ни друзьям,
которые на деле просто знакомые,
ни мужу,
который спит рядом,
потому что доверие - это роскошь,
которую я не могу себе позволить,
после того как все, кому я доверяла,
или ушли, или предали,
или просто перестали смотреть в мою сторону,
потому что слишком много света требовалось,
чтобы разглядеть меня.

Я - та, кто носит свои шрамы как единственное доказательство,
что я вообще существую.
Я - та, кто не может быть с другими,
потому что я не умею быть с собой.
Я - та, кто хочет уйти,
но не знает, куда,
потому что уйти - значит оставить всё,
что я носила в себе,
всё, что я не донесла,
всё, что я не смогла назвать своим.

Я не знаю, как быть дальше -
я просто знаю, что я больше не хочу быть той,
кто улыбается, когда хочется кричать,
кто остаётся, когда хочется убежать,
кто верит, когда знает, что это ложь.

Я хочу быть той, кто просто есть -
даже если это значит быть сломанной,
даже если это значит быть одинокой,
даже если это значит быть той,
кого никто не хочет любить,
потому что она слишком тяжёлая,
слишком тёмная,
слишком - настоящая.

Я не хочу жить.
Но я не умираю,
потому что даже смерть - это слишком просто,
а я никогда не умела выбирать лёгкие пути.

После уютных посиделок с Мальчиком Лиса наконец покинула туманные топи Болотницы. Дорога вела через Пузырчатую поляну, где пыльца устроила её носу настоящую проверку — Лиса пронеслась через неё, расчихавшись, кажется, на весь Лес.
Едва выбежав к реке, где гремел и пенился мощный водопад, она наконец отчихалась. Протерев глаза и шмыгая носом, Лиса подняла взгляд и замерла.
На самом краю скользкого обрыва, прямо над гудящей бездной, стоял Хорек. В синеватом лунном свете его мокрый от водяной пыли зверьковый капюшон и плащ выглядели совсем мрачно. Он застыл у самого обрыва с таким видом, будто собрался сделать последний, роковой шаг вниз.
— Э-э-э-эй! Эй, ты-ы-ы! — крикнула Лиса, пытаясь перекричать гул воды.
Хорек не услышал — водопад глушил все звуки. Одолеваемая неистребимым любопытством, Лиса подошла ближе. Только когда она оказалась совсем рядом, Хорек наконец заметил её, но лишь меланхолично отвернулся обратно к шумящему потоку.
— Ты чего тут? — спросила Лиса, громко шмыгая носом. — Топиться собрался?
Хорек посмотрел на неё возвышенно-грустно, опустил печальный взгляд вниз, в бурлящую воду, и ответил:
— Да... Так будет всем лучше!
— Апчхи! — снова чихнула Лиса. — Эт кому это — всем?
— Ну... мне точно будет лучше, — горько и тихо произнес он.
Лиса лишь пожала плечами. Спокойно отойдя к старому поваленному дереву, покрытому влажным мхом, она уселась на ствол, подперла щеки кулачками и уставилась на Хорька с откровенным, нескрываемым интересом:
— А, ну раз тебе будет лучше... тогда дерзай.
Хорек опешил. Вся его возвышенно-трагическая поза вмиг осыпалась. Он стоял в полном недоумении, переводя потерянный взгляд то на спокойную Лису, то на гремящий водопад.
И тут прямо у берега с шумным всплеском из бурлящей пены вынырнула Выдра — взволнованная, злобная и вымокшая до последней нитки. Смахнув с лица липкие темные пряди, она с ходу закричала на Хорька во весь голос:
— Я тебя по всему Лесу ищу!
Хорек посмотрел на неё, и его опешивший вид тут же сменился грустной, печальной и безнадежно-красивой улыбкой. Он сделал глубокий вдох, расправил плечи и запел...

Финальный аккорд отзвенел, и над рекой снова встал мягкий гул водопада. Водяная пыль застыла в синеватом лунном свете.
Хорек и Выдра замерли в теплом объятии. Они медленно повернули головы и посмотрели на поваленное дерево. Лиса, всё ещё подпирая щеки кулачками, только сейчас поняла, что её застукали.
— А! Ой... — тихо вырвалось у неё.
Она смущённо сжалась, её глаза виновато забегали, а правое лисье ушко на капюшоне мило и нервно дёрнулось. Поджав губы, Лиса спрятала глаза и выдала самую неловкую, смущённую улыбку.
Хорек и Выдра переглянулись, и сдавленный смешок сам собой вырвался наружу. Через секунду все трое уже тихо, искренне и облегчённо хохотали, окончательно разгоняя остатки драматичного напряжения.
Выдра, отжимая подол плаща, с улыбкой посмотрела на Хорька и качнула головой:
— И вообще, горе-поэт... Ты в курсе, что прямо под этим обрывом мелководье? Я оттуда пешком пришла! Ты бы даже при всём желании "за холодную черту" (она язвительно скривилась) не ушёл — только сапоги бы промочил да рыбу в тумане перепугал.
Улыбка не сошла с его лица:
— Ну... сверху это выглядело гораздо трагичнее...
Лиса, слегка покраснев, тихо хихикнула в кулачок:
— Ну, пел ты в любом случае очень убедительно! Я уж грешным делом подумала, тут как минимум решаются судьбы Леса... А тут просто кое-кто с эмоциями переборщил.
— Есть немного, — улыбнулся Хорек.
— Ладно, артисты, — Лиса поднялась с бревна, смущенно отряхивая юбку и стараясь не встречаться с ними долгим взглядом. — Вы тут обсыхайте и миритесь окончательно, а мне пора дальше идти. А то от вашей романтики я совсем размякла.
Она сделала пару шагов к тропе, но замерла у мшистого ствола. Достала из сумочки свой пергаментный свиток и уголек. Посмотрела на пару у водопада, улыбнулась своим мыслям и быстро набросала тонкий, сказочный след-знак:
🐾 «Запись у водопада:
Иногда вся глубина нашей пропасти — только у нас в голове. Один из страха строит великую трагедию и готов шагнуть на дно, а вторая просто плывёт через всё течение, чтобы напомнить: здесь вообще-то по колено.
Любовь — это когда тебе не дают утонуть в собственных придуманных омутах».🐾
Лиса аккуратно оставила свиток рядом с деревом.
— Не скучайте! — с улыбкой подмигнула она, махнула им пышным хвостом и легко шагнула в ночной Лес.