В старой башне, которая ещё слегка пахла горелым зельем и обидами, сегодня было непривычно шумно. Но не от скандала.
Ведьма, растрёпанная, с горящими глазами и короной чуть набекрень, стояла недалеко от входа. Рядом с ней Призрак, в цепях и с умиротворённой улыбкой, держал чёрного кота и старательно складывал сердечко руками вместе с ней.
— Выпустили нас, рыжая! — громко расхохоталась Ведьма, обращаясь в темноту. — Слышишь, Лиса? Мы теперь официально — «Башня Вечных Ссор»!
Призрак заржал так, что цепи задребезжали:
— Представляешь? Люди будут слушать, как мы орём друг на друга, а потом смотреть на эти фотки и думать: «Да они же милые!»
Ведьма фыркнула, но не удержалась и высунув язык скорчила личико.
— Спасибо, любопытный хвост, — продолжила Ведьма, уже серьёзнее, но всё ещё улыбаясь. — Спасибо, что подслушала наш цирк. Без тебя эта история так и осталась бы внутри четырёх стен. А теперь… пусть слушают. Пусть ржут. Пусть знают, что даже после сотни лет ссор, петель и зелий мы всё равно можем вот так — обниматься и дурачиться.
Призрак кивнул, почёсывая кота за ухом:
— А мы… мы пока будем тут. Иногда орать, иногда мириться. И, может быть, даже иногда слышать друг друга.
Ведьма подмигнула в ночь, сложила пальцы в сердечко ещё раз и громко, на весь лес крикнула:
— С днём релиза, лесные! Любим вас, странные вы наши!!!
Ведьма, растрёпанная, с горящими глазами и короной чуть набекрень, стояла недалеко от входа. Рядом с ней Призрак, в цепях и с умиротворённой улыбкой, держал чёрного кота и старательно складывал сердечко руками вместе с ней.
— Выпустили нас, рыжая! — громко расхохоталась Ведьма, обращаясь в темноту. — Слышишь, Лиса? Мы теперь официально — «Башня Вечных Ссор»!
Призрак заржал так, что цепи задребезжали:
— Представляешь? Люди будут слушать, как мы орём друг на друга, а потом смотреть на эти фотки и думать: «Да они же милые!»
Ведьма фыркнула, но не удержалась и высунув язык скорчила личико.
— Спасибо, любопытный хвост, — продолжила Ведьма, уже серьёзнее, но всё ещё улыбаясь. — Спасибо, что подслушала наш цирк. Без тебя эта история так и осталась бы внутри четырёх стен. А теперь… пусть слушают. Пусть ржут. Пусть знают, что даже после сотни лет ссор, петель и зелий мы всё равно можем вот так — обниматься и дурачиться.
Призрак кивнул, почёсывая кота за ухом:
— А мы… мы пока будем тут. Иногда орать, иногда мириться. И, может быть, даже иногда слышать друг друга.
Ведьма подмигнула в ночь, сложила пальцы в сердечко ещё раз и громко, на весь лес крикнула:
— С днём релиза, лесные! Любим вас, странные вы наши!!!
Для тех кто знает о моих корнях🤩
Израиль сейчас такой:
🧍🇮🇱 "Я вообще-то спокойный. Я очень спокойный. Я просто... вот здесь F-35 заправил. Просто на всякий случай. Не трогайте меня. НЕ ТРОГАЙТЕ МЕНЯ."
Иран:
🧍🇮🇷 "Да кто тебя трогает? Это я тут... просто... пролив прикрываю. Не смотри на мои ракеты. Это декоративные."
Израиль:
"Угу... декоративные. А я тогда декоративно координаты обновил."
И где-то в стороне дипломаты Катара такие:
🧑💼💦 "Так, так, так, мальчики... ручки на стол... ручки на стол... пожалуйста..."
Ощущение реально такое, будто оба стоят:
"Я клянусь, если он первый моргнёт..."
А весь остальной мир:
🌍 "Да вы либо уже подеритесь, либо разойдитесь, у нас нефть, биржи и давление скачут..."
Израиль сейчас такой:
🧍🇮🇱 "Я вообще-то спокойный. Я очень спокойный. Я просто... вот здесь F-35 заправил. Просто на всякий случай. Не трогайте меня. НЕ ТРОГАЙТЕ МЕНЯ."
Иран:
🧍🇮🇷 "Да кто тебя трогает? Это я тут... просто... пролив прикрываю. Не смотри на мои ракеты. Это декоративные."
Израиль:
"Угу... декоративные. А я тогда декоративно координаты обновил."
И где-то в стороне дипломаты Катара такие:
🧑💼💦 "Так, так, так, мальчики... ручки на стол... ручки на стол... пожалуйста..."
Ощущение реально такое, будто оба стоят:
"Я клянусь, если он первый моргнёт..."
А весь остальной мир:
🌍 "Да вы либо уже подеритесь, либо разойдитесь, у нас нефть, биржи и давление скачут..."
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Уликант.
Очень смешно, ахаха, обоссаться😏
Очень смешно, ахаха, обоссаться
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Forwarded from Клара в мире нейросеток =^-_•^= via @VinylizeBot
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Forwarded from Клара в мире нейросеток =^-_•^=
#ChatGPT, #League_of_Dreamers, #FairyTales_of_Dungeons, #What_happened_in_WetwoodRock, #Mordred, #Blair_McTyler
Да, флешмоб #музыкальныеиконы_в_вн меня не отпускает чёт(да и наряды в подписке в Лиге за июнь на определённые ассоциации навели), так что вот ещё эстетика Black Veil Brides, на этот раз совместная с Lilith Czar песня Cut 😏🖤❤️🖤❤️🖤
Да, флешмоб #музыкальныеиконы_в_вн меня не отпускает чёт(да и наряды в подписке в Лиге за июнь на определённые ассоциации навели), так что вот ещё эстетика Black Veil Brides, на этот раз совместная с Lilith Czar песня Cut 😏🖤❤️🖤❤️🖤
Forwarded from METALPAIN
Ода бля это достаточно нишевое место чтоб послушать песни Кристал кастелс ты молодец а теперь доставай приколы
(Трагическая параллель / Не канон)
Как проявляется:
В отличие от других миров, эта вселенная не является полностью самостоятельной реальностью. Она существует как навязчивый, прорывающийся кошмар. Она является Фиолке в моменты наивысшей физической и эмоциональной боли: в горячечном бреду после ранения зомби (в Фэнтези, если ранение не остановлено, то она погружается в эту Вселенную полностью, затем погибает) и в виде снов-предчувствий (в Агрокомплексе, фрагментами). Это тупиковая вселенная.
Суть:
В этом мире искажена сама природа любви. Здесь Сатаев — не человек, не клон. Он — демон во всей своей хтонической мощи, принявший человеческий облик лишь в момент генерации Вселенной. А Фиолка, сама того не зная, является носителем подавленной ангельской сути. Их связь — это не просто запретный плод, это буквальное оружие массового поражения.
Персонажи:
· Фиолка (Ангел): Её истинная природа скрыта даже от неё самой. Она чувствует себя обычной женщиной, которую неудержимо тянет к тьме.
· Сатаев (Демон): Властный, первобытный, опасный. Он не хочет ей зла, наоборот, он одержим ею так же, как она им. Но его природа несовместима с жизнью.
Механика Проклятия:
Их связь активируется только в момент абсолютного слияния (физического и эмоционального). В момент пика близости её ангельская суть пробуждается. И тогда любой их контакт становится для него смертельным. Это буквальная метафора: «Наша любовь — это яд».
Сюжет (Хроника неизбежной потери):
1. Притяжение: Они встречаются, и между ними проскакивает искра такой силы, что всё остальное перестаёт существовать.
2. Слияние: Они проводят вместе ночь. Это апогей страсти, в котором она полностью отдаётся ему, а он — ей. Полностью. Физически и душевно.
3. Пробуждение: После этого пика её ангельская суть просыпается. Она смотрит на свои руки и понимает, что теперь они несут для него смерть.
4. Трагический уход: Она не может остаться. Не потому что разлюбила, а потому что её прикосновение теперь убьёт его. Она уходит молча, не объясняя, разрывая и его сердце, и своё. Это единственный способ сохранить ему жизнь.
Связь с ядром:
Этот сюжет — чистая, незамутнённая трагедия. Здесь нет сложных выборов или множественных концовок. Всего пара веток, ведущих к концу. Здесь есть только неизбежность. Эта вселенная — проекция самого большого страха Фиолы: что её истинная суть (сила, свет) несовместима с близостью с тем, кого она любит. Что любовь для неё — это всегда потеря.
Она видит эту реальность в бреду в Агрокомплексе, как напоминание о том, что могло бы быть, если бы она не научилась контролировать свою природу в других мирах, однако не может распознать знаки отсюда, лишь находясь в Лесу (Вселенная 4) она может вспомнить знаки из этой Вселенной.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
– Мы выросли в мире, где чудеса должны были закончиться. Но почему тогда они каждый раз начинаются, когда надеваешь наушники?
– А они просто сменили носитель.
– А они просто сменили носитель.
Null Astro
Photo
После переправы Волк долго шел через ночной лес. Чем дальше он заходил, тем страннее становились деревья. Старые дубы были неестественно согнуты, их тяжелые ветви почти касались земли. Между ними висели деревянные подвески, высушенные плоды, камни, перевязанные бечевкой, старые колокольчики и какие-то непонятные обереги. Казалось, будто сама роща постоянно кланяется кому-то невидимому.
Вскоре лес расступился, открывая небольшую поляну. На ней стояли дриады. Молодые, красивые, похожие друг на друга, они были согнуты почти одинаково. Их головы были постоянно опущены, плечи сведены вперед, а длинные волосы, переплетенные из живых ветвей, почти лежали на земле. В тяжелые ветви были вплетены десятки деревянных и каменных грузиков, которые тянули волосы вниз еще сильнее.
Когда Волк вышел на поляну, остальные дриады испуганно разбежались между деревьями. Осталась только одна.
Она даже не подняла головы. Просто продолжала стоять, словно ждала, пока ей скажут, что делать.
Волк остановился в нескольких шагах от нее. Девушка казалась ему совсем юной и беззащитной.
— Эй... — тихо позвал он.
Она едва заметно вздрогнула, но не ответила.
— Посмотри на меня.
Дриада молчала.
— Я просто хочу увидеть, с кем разговариваю.
Она искренне удивилась.
— Странный ты.
Волк нахмурился.
— Почему?
— Зачем смотреть вверх?
Он сначала даже не понял вопроса.
— Потому что я разговариваю с тобой.
Девушка медленно покачала головой.
— Когда разговаривают... смотрят вниз.
Волк внимательно посмотрел на нее. Теперь он понял, что дело не в застенчивости. Она действительно не поднимала головы. Совсем. Будто никогда этого не делала.
Он подошел ближе и медленно опустился перед ней на одно колено, чтобы его лицо оказалось ниже ее опущенного взгляда.
— Тогда я сам стану ниже.
Только после этого дриада впервые смогла увидеть его лицо.
Вскоре лес расступился, открывая небольшую поляну. На ней стояли дриады. Молодые, красивые, похожие друг на друга, они были согнуты почти одинаково. Их головы были постоянно опущены, плечи сведены вперед, а длинные волосы, переплетенные из живых ветвей, почти лежали на земле. В тяжелые ветви были вплетены десятки деревянных и каменных грузиков, которые тянули волосы вниз еще сильнее.
Когда Волк вышел на поляну, остальные дриады испуганно разбежались между деревьями. Осталась только одна.
Она даже не подняла головы. Просто продолжала стоять, словно ждала, пока ей скажут, что делать.
Волк остановился в нескольких шагах от нее. Девушка казалась ему совсем юной и беззащитной.
— Эй... — тихо позвал он.
Она едва заметно вздрогнула, но не ответила.
— Посмотри на меня.
Дриада молчала.
— Я просто хочу увидеть, с кем разговариваю.
Она искренне удивилась.
— Странный ты.
Волк нахмурился.
— Почему?
— Зачем смотреть вверх?
Он сначала даже не понял вопроса.
— Потому что я разговариваю с тобой.
Девушка медленно покачала головой.
— Когда разговаривают... смотрят вниз.
Волк внимательно посмотрел на нее. Теперь он понял, что дело не в застенчивости. Она действительно не поднимала головы. Совсем. Будто никогда этого не делала.
Он подошел ближе и медленно опустился перед ней на одно колено, чтобы его лицо оказалось ниже ее опущенного взгляда.
— Тогда я сам стану ниже.
Только после этого дриада впервые смогла увидеть его лицо.
Дриада ещё немного постояла неподвижно, потом привычным движением поправила один из деревянных грузиков в волосах, словно проверяя, на месте ли он.
Волк молчал. Почесал за ухом. Несколько секунд смотрел ей в спину, потом шумно выдохнул.
— Слушай... спасибо.
Дриада слегка повернула голову, не поднимая глаз.
— За что?
— Ну... за песню. За то, что рассказала.
Она тихонько хихикнула.
— Это не моя история. Так у всех.
Волк только хмыкнул. Ответа у него не нашлось. Он кивнул, развернулся и медленно пошёл к тропе.
У самого края поляны он остановился и, не оборачиваясь, бросил через плечо:
— Я запомню. Ладно?
Дриада ничего не ответила. Она уже снова возилась со своими ветвями, поправляя косы так бережно, словно в них действительно была заключена материнская любовь.
Волк ещё долго шёл молча. Лес вокруг жил своей жизнью, где-то шумели листья, перекликались ночные птицы, а у него из головы всё не выходила эта странная девчонка.
«Чёрт... Да она ведь счастливая. По-настоящему счастливая. Вот же ж... херня какая.»
Он привык думать, что если кому-то больно, то этого человека нужно спасать. А тут всё оказалось наоборот. Она не чувствовала себя несчастной. Не чувствовала себя пленницей. Она искренне гордилась тем, какой выросла, гордилась матерью, которая вплетала в её волосы тяжёлые грузики, гордилась тем, что однажды станет хорошей женой Хозяину Рощ.
Это показалось ему самым страшным.
Волк понял, что не сможет убедить её за один разговор. Да и, наверное, вообще не сможет. Для неё этот мир был правильным. Единственным, который она знала.
Он не стал больше спорить. Просто ушёл.
Ещё слишком молодой, слишком дикий и слишком растерянный, чтобы понимать, что с этим делать.
Но песню он запомнил крепко.
И, уходя всё дальше через ночную рощу, подумал только одно:
Надо, чтобы хоть кто-то это помнил.
Хотя бы я.
Волк молчал. Почесал за ухом. Несколько секунд смотрел ей в спину, потом шумно выдохнул.
— Слушай... спасибо.
Дриада слегка повернула голову, не поднимая глаз.
— За что?
— Ну... за песню. За то, что рассказала.
Она тихонько хихикнула.
— Это не моя история. Так у всех.
Волк только хмыкнул. Ответа у него не нашлось. Он кивнул, развернулся и медленно пошёл к тропе.
У самого края поляны он остановился и, не оборачиваясь, бросил через плечо:
— Я запомню. Ладно?
Дриада ничего не ответила. Она уже снова возилась со своими ветвями, поправляя косы так бережно, словно в них действительно была заключена материнская любовь.
Волк ещё долго шёл молча. Лес вокруг жил своей жизнью, где-то шумели листья, перекликались ночные птицы, а у него из головы всё не выходила эта странная девчонка.
«Чёрт... Да она ведь счастливая. По-настоящему счастливая. Вот же ж... херня какая.»
Он привык думать, что если кому-то больно, то этого человека нужно спасать. А тут всё оказалось наоборот. Она не чувствовала себя несчастной. Не чувствовала себя пленницей. Она искренне гордилась тем, какой выросла, гордилась матерью, которая вплетала в её волосы тяжёлые грузики, гордилась тем, что однажды станет хорошей женой Хозяину Рощ.
Это показалось ему самым страшным.
Волк понял, что не сможет убедить её за один разговор. Да и, наверное, вообще не сможет. Для неё этот мир был правильным. Единственным, который она знала.
Он не стал больше спорить. Просто ушёл.
Ещё слишком молодой, слишком дикий и слишком растерянный, чтобы понимать, что с этим делать.
Но песню он запомнил крепко.
И, уходя всё дальше через ночную рощу, подумал только одно:
Надо, чтобы хоть кто-то это помнил.
Хотя бы я.
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Вечных звёздных снов тебе, прекрасный музыкант Kavinsky
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Она относила себя к бурлеску.
Бурлеск приносил её обратно🙂 ❤️🔥
Бурлеск приносил её обратно
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Я не знаю как иначе это сформулировать...
Но мне пришла в голову такая мысль:
Если человек возвращается не потому, что "других нет", а потому что ему нравится именно атмосфера рядом с тобой, то ревность становится какой-то смешной🤷♀️
#дружба
Но мне пришла в голову такая мысль:
Если человек возвращается не потому, что "других нет", а потому что ему нравится именно атмосфера рядом с тобой, то ревность становится какой-то смешной
#дружба
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Null Astro
Photo
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Имена, под которыми вы могли меня знать в тот или иной период времени. Первая броня родилась вместе с получением паспорта и окончанием школы. Вторая и третья в 18, каждая со своим характером, ролью, манерой речи и мимикой. Далее ветви ползли в стороны как дерево, отмирали,падали. Осталась одна, универсальная и она выполняла свою роль честно и до конца.
Минусы этого - жизнь воспринимается тобой будто за стеклом. Что бы ни происходило снаружи - тебя не касается. Ты будто не живёшь, а смотришь кино о себе и порой позволяешь себе совершенно импульсивные поступки.
При этом внутри этого стеклянного купола ты тоже не живёшь, ты выполняешь свои функции и обязанности, ты механизм. Живёт твоя оболочка, а ты просто за ней наблюдаешь.
Сейчас я живу. С момента раскола этой наслойки у меня остался еще ветхий внешний фасад, который готов нести последствия, который продолжает нести функцию, однако фокус сместился вглубь. Наконец-то на себя.
И я благодарна тем, кто со мной, извините, что дистанцируюсь, мне всё ещё непросто быть социальной искренне и я не хочу снова скатиться туда, откуда с таким ебучим трудом вылезла.
Минусы этого - жизнь воспринимается тобой будто за стеклом. Что бы ни происходило снаружи - тебя не касается. Ты будто не живёшь, а смотришь кино о себе и порой позволяешь себе совершенно импульсивные поступки.
При этом внутри этого стеклянного купола ты тоже не живёшь, ты выполняешь свои функции и обязанности, ты механизм. Живёт твоя оболочка, а ты просто за ней наблюдаешь.
Сейчас я живу. С момента раскола этой наслойки у меня остался еще ветхий внешний фасад, который готов нести последствия, который продолжает нести функцию, однако фокус сместился вглубь. Наконец-то на себя.
И я благодарна тем, кто со мной, извините, что дистанцируюсь, мне всё ещё непросто быть социальной искренне и я не хочу снова скатиться туда, откуда с таким ебучим трудом вылезла.