Самая любимая псковская певунья и плакальщица
Песнь из Ностальгии Тарковского

Ой, вы кумушки, вы кумитеся.
Кумитеся, любитеся.

https://www.youtube.com/watch?v=DkwHrC2NdzQ

РЕКОМЕНДАЦИЯ
Начните касаться международного знания

Онлайн вебинар с Литовской банной академией сегодня вечером
Знакомство с Римусом и Беирутой, литовскими банными традициями и системой образования.

http://bath.academy/en/a/573/lithuanian-pirtis-what-why-how-free-webinar

Промокод
ILOVEPIRTIS

Можно и в старый новый год угореть

«Девушка на Новый год надевает на ногу чулок, обливает на колодце водой̆, морозит немножко и, ложась спать, говорит: „Суженый ряженый, приходи чулок снимать“»

(«Народные гадания». No 309).

Готовимся

«В Крещенье девушки пекут блины и, набравши сору в подол, идут вдоль улицы, первый попавший мужчина — свекр, женщина — свекровь.
Если попавшийся — знакомый, с ним съедают блин»

(«Народные гадания». No 185).

РАССКАЗ

Четыре девушки ведут меня на высокий зеленый пригорок. Мягкая округлость его вся в густой траве. По краю тропинки узкими кистями лиловеет мышиный горошек.
— Ты в байне была сегодня? — спрашивает Окулина, когда мы все усаживаемся на вершине холма под большим кустом цветущего шиповника.
— Сегодня? Нет. Я вчера была.

Ну, вцера — это што. А мы завсегда сегодня ходим. Завтра Иванов день.
Таня подходит к краю откоса и смотрит вниз.
— Гляньте-кось, малы девки веники спущают.
Внизу у воды — несколько маленьких бань. Пять или шесть
девчурок лет 9—10, задрав сарафаны, бредут между банями по колено в воде и стараются зайти как можно глубже, в реку. В ру- ках у них свежие веники.
— Таня, что они делают?
Девушки улыбаются.
— А те в диковинку? У нас обыцай такой есть. Под Иванов
день все девки в байну ходят и вениками хлещутсе. А после вый- дут, в реку за́йдут и веники спущают, где поглыбже. Поплывут — девка взамуж выйдет се́й год. Потонут — девке еще год ждать.
— И вы бросали сегодня?
— И мы. Мой-то по́ плыл, и Дунин, и Танин тоже, а Настин потоп. Ну, да не беда, обождет. Ей всего шешнадцать годов.
Окулина говорит это так серьезно, словно и в самом деле уплывший или потонувший веник может решить девичью судьбу. — А после байны завсегда в поля, — подхватывает черноглазая Дуня: — сей день не просто гулянка, а за цветам ходим.
— Под Иванов день все девки по Мезени цветы рвут, — объя- сняет, в качестве старшей, Окулина — нарвут пуки большущи- пребольшущи. В дому в пецке высушат. На целый год они, цветы- то эти. Если кто заболеет зимой, нать Ивановски цветы водой горяцей облить, ровно цай, и выпить. И пройдет все. Един раз в
году только и можно цветы эти рвать.

А которые эти? Ведь, наверно, не все же вы берете, а вы-
бираете?
Хорошенькая Настя подходит к нам с целым букетом и, опу-
стившись на траву, начинает перебирать их и связывать в пучок. — Вот, гляди, — говорит Окулина и берет с колен сестры бело-розовую повилику: — это — призорная трава. Она от призору.
Слово мне незнакомое.
— Призор — это глаз дурной, если сглазят тебя, — объясняют девушки: — от сглазу-то ведь все может быть. Сглаз-то всего хуже.
— А это — плакун трава.
Настя выбирает длинную красивую темнозеленую ветку.
— Плакун траву от тоски пить надо, — авторитетно говорит
бойкая Таня. Окулина возражает:
— От тоски не плакун-траву, а изгон-траву.
— Цо ты, дева? От тоски плакун. А изгон-трава — от цахотки. «Цахотка» — не та обычная легочная болезнь, которая назы-
вается этим словом в городе. Деревенская «цахотка» — всякая необъяснимая изнуряющая хворь, от которой человек чахнет.
— А которая это — «изгон-трава»?
Девушки показывают.
— И правда помогает?
— Мы-то не пробовали. А Степаниде, жонке соседской, шибко полегцало.
— Да ты забудешь все? — с сомнением говорит Окулина: —
ты запиши на бумажке. У тя в городу-то таки цветы есть? — Нет, нету.
— И полей нет?
— Близко от города нет. К нашим полям надо на поезде ехать. Девушкам не верится.
— И вязель-травы у вас нету? — спрашивает после минутного
колебания Таня. Настя смущенно дергает ее за край сарафана. — Вязе́ль-трава? Это для чего же?
Таня смеется и кидается головой в колени Окулине.
— А как же у вас девки-то без вязе́ль-травы живут? — доносится оттуда ее голос.
Что это за трава такая таинственная?
— Вязе́ль-трава — это для парней, — говорит, слегка покраснев, Окулина. Эти деревенские девушки, несмотря на всю их близость к природе, в некоторых вопросах гораздо более сдержанны и застенчивы, чем горожанки.
— Как для парней? Расскажи, Окулина.
— А те што, парня какого присушить нать? — лукаво спра- шивает девушка.
— Так это разве для присушки?
— Ну, да. Для присушки. Только ты, Наташа, зря не болтай. Окулина оглядывается — не подслушивает ли где-нибудь по-
близости нашу беседу их единственный кавалер? Нет, не видать. Она забирает в горсть свой широкий ситцевый сарафан и придви- гается по траве ближе ко мне.
— Если те парня какого присушить нать, ты траву эту высуши, только от других цветов отдельно, обвари, и дай ему хлебнуть.
— А парни этого не знают?

— Ни, што ты! А только крепко выходит.
— Ты пробовала?
— У нас тут-то и жонихов нету, — деланно небрежно говорит
Окулина: — разве Фильку кто будет привораживать? Наши жонихи в Белощельи.
— Так а разве белощельского нельзя присушить?
— Можно. Всякого можно. Вот о прошлом годе Паладья бело- щельска в Груниного брата влюбивши была. Достала траву, вы- сушила и вецером к Груне. А в Белощельи-то праздник большой был. Ну, на утро и обед, и самовары были. Паладья-то и насыпь Митрию в цашку травы. Груня-то, сестра его, помогла. А уж о крещенья и свадьбу играли.
— А в городу-то нешто девки не присушивают? — спрашивает Дуня.
— Да как же нам без травы-то присушивать?
— Так без травы и влюбляются?
— И без травы можно, коли глянетсе, — говорит с серьезным
лицом Окулина: — трава, это если парня силком приворотить нать.
Некоторое время мы молчим. Над рекой тихо стелется туман и плывет по воде за откос.
— А что это слово значит — «вязе́ль»-трава? — спрашиваю я. — А кто зна?
Девушки не знают.
— Слово-то непонятное, — говорит самая развитая, Таня: —
может, оно и ни к цему, а любо.
— Настунька, все цветы перебрала? — спрашивает Окулина. — Все.
Настя обвязывает свой букет шелковистой травкой.
— Мы еще на гору в лес пойдем, — говорит Окулина; — до утра сейдень девки по лесам ходят. Пойдем с нами?

Она его мыла сразу?
— Нет, она завернула его, потому что уж, этот, и говорит: «Надо воды нагреть».
А ведь раньше не было ни газу, ничего, вот, говорит:
«Вечером намоем ребенка, сейчас, — говорит, — не станем.
Он пусть, — говорит, — на печке погреется». И все. Бабка встала, моя свекровка, печку затопила, дров немного положила, там погрела. Она с обеда пришла, пришла, сама залезла в печь, его там намыла, ведь раньше в печах мылись.
— В этой?
— Да, вот в этой печи, там. Все в печах мылись, ведь баней не было. Так было, так и напаришься веником, вон березовым, дак вся болезнь уйдет, никогда не болели люди.
— Мне даже непонятно, как в нее вползти, как-то ползком нужно залезать в печку, да?
— Да, ведь у нас устье-то большое, дак это туда. Еще когда печь новую, печи клали, дак всё говорят: «Ложите, чтобы головой не до- стать».
В печи седешь, сидя, и чтобы головой не достать до верху, вот такие высокие печки. Вот так и рожала.
http://www.pragmema.ru/ru/assets/pdf/82-94.pdf

Я под такое в бане и помереть не против.
Слушать - вдумчиво.
Всего 6 мин.

Колыбельная в исполнении Сергея Николаевича Старостина (Moscow Art Trio) и ансамбля Angelite.
Русско- болгарский улет про татар и турков.

Кусок из концерта, который открыла для меня Маша
https://t.me/mashasflowers

Этот вопросы из книги Елены Рерих.
«Огонь Неопаляющий» напомнил мне про лабуду с тенью и лечение ею, в том числе в бане.

«Представления о Тени как о двойнике человека объясняют ее использование в лечебных обрядах: белорусы больного горячкой выносили в солнечный день во двор, клали на широкую доску и углем очерчивали его Тень, после чего доску сжигали или топили.
Русские верили, что Тень человека может быть источником его болезни, в результате которой он худеет, слабеет и сохнет. В этом случае считали необходимым «вынуть» из человека его Тени и уничтожить ее. Для этого больного ставили к стене, чтобы на ней обозначилась его Тень, которую обкалывали булавками и обводили мелом или измеряли ниткой. Нитку сжигали, а булавки клали на порог, прося Тень забрать свою болезнь.
У болгар при лечении некоторых болезней знахарка в трех местах ударяла ножом или топором по Тени больного, чтобы «отсечь» от него виновника болезни.»

Вот куском делюсь.
Источник исследования Е.Е.Левкиевской

Поняла тут:
Хочу дом в Карелии.
Моя бабушка была из Хийтола.

"Баня была, во-первых, местом обитания предков, на чью помощь рассчитывали в переходный период, во-вторых, изолированным от чужих взглядов помещением и, в-третьих, местом, где была рядом теплая вода и очищающая сила огня, стихиям которых карелы поклонялись."

http://www.nudeblog.ru/bathpoint/knigi?rq=книги

Сегодня кайфуем в международном формате

В Эстонии идет год сауны.
2023 посвящен культуре очень активно.

Анна ( не я) сняла фильм про сестринство в бане.

Понятие сестринства - чудесное и наши ( ваши) женщины до - хорошо были с ними знакомы:
Вместе плести косы, петь, месить теста, чесать лен.

Профайл фильма
Трейлер

Когда куплю онлайн версию фильма - покажу, думаю он красивый, но местами крипи.