Она бежала с лопатой в руках и что-то гневно кричала по-армянски. Лопата грозилась ее перевесить и утащить в гигантский сугроб. Или обрушиться на мой роскошный автомобиль. А может, вообще на мой несчастный хребет. В засаленной демисезонной куртке, изрешеченных дырками трикотажных штанах, щупленькая, маленькая, с лучистыми голубыми глазами — русская.

— Чего кричите, бабушка? Не понимаем по-армянски.

Опешила и переменилась в лице. Убедилась, что мы российские туристы, а автомобиль с армянскими номерами арендованный. Агрессия ее была оправданной: защищала массивный ржавый фонтан от расхищения. Его я и приехала смотреть на окраине Гюмри — русском Александрополе, советском Ленинакане.

Фонтан открыли в 1982 году. Работал он всего шесть лет до мощного землетрясения с эпицентром в Спитаке. Ударная волна тогда обошла планету дважды, несколько армянских городов превратились в камни и пыль. Но фонтан выстоял. Сегодня он — одинокий столп среди разрухи: здание Политеха и привычные глазу хрущевки выглядят так, будто их вчера бомбили, люди живут в покосившихся неотапливаемых хибарах по соседству с собаками, завсегдатаями мусорных баков.

— Цвели клумбы, в тени деревьев играли дети, а вода бежала по этим мощным трубам и будто бы пела. Здесь было так красиво, так хорошо! — увлеченно рассказывает женщина. Лицо тронуто улыбкой. Помолодела лет на десять.

Судьбы этих двух — женщины и фонтана — вторят друг другу.

Любовь поманила ее из родной Пензы в далекий Ленинакан. Вышла замуж за армянина, родила двух детей. Счастье было недолгим. Мужа она потеряла во время землетрясения. Сына — в нагорнокарабахском конфликте. Дочь пропала без вести.

Женщина жаловалась на здоровье. В лачуге ее, прямо возле фонтана, нет воды, электричества и отопления. Что она ест и как вообще выживает на 24 тысячи драм — 4,6 тысячи российских рублей — одному Богу известно. Ни денег, ни помощи она не просила.

Рассказывала лишь, опершись на тяжелую лопату всем своим легким телом в ветхом тряпье, как тяжело ей постоянно чистить снег, чтоб добраться до колонки с питьевой водой — идти к ней метров двести. Как нехорошо жить в этом районе и что творят с фонтаном и возле него местные негодяи. Жалела еще, что не вернулась в Россию после землетрясения. Не одна, с детьми.

Я слушала и удивлялась ее внутренней силе. Что бы там ни говорили про стойкий железный фонтан, чудо советского модернизма, простой человек из плоти и крови, оказывается, может быть не менее крепким. Еще долго стояло передо мной ее живое лицо с пронзительными голубыми глазами.

“Кто счастливейший, кроме несчастнейшего, и кто — несчастнейший, как не счастливейший? И что такое жизнь, как не безумье, и вера, как не сумасшествие, и надежда, как не отсрочка удара на плахе, и любовь, как не уксус для раны?”

А ведь прав был старик Кьеркегор☝🏻

Если бы избалованное простыми решениями общество больше интересовалось философией, сброшенной с олимпа добропорядочных наук, а не сомнительными книжонками да курсами, как стать счастливым, богатым и лучшим из лучших, все бы знали, что счастье — неуловимая и противоречивая величина, которая исчисляется моментами.

В новой статье для Forbes я рассказала о гедонистической адаптации — механизме психики, который поддерживает стабильный уровень удовлетворенности жизнью как в радости, так и в горе. Мерзкий заголовок не мой, а вот текст прошу любить, жаловать и дочитывать до конца 🤌🏻

Из каждой поездки я привожу более 300 ГБ контента. Наверное, скоро мне понадобится персональный сервер и дополнительная жизнь, чтобы пересмотреть все, что я наснимала 😄

Делюсь с вами минутным анонсом большого выпуска об Армении. Поставьте лайк и оставьте комментарий — так вы поможете этому и другим моим видео продвигаться на YouTube ❤️

https://www.youtube.com/embed/qk5-5J_EUzw

Гюмри — второй крупный город Армении. Его исторический центр необычен: большинство зданий построены из черного туфа и выглядят на фоне снега особенно эффектно. Правда, у меня возникла нехорошая ассоциация с Дрезденом, где в огненном смерче от бомбардировок раскалялась и чернела когда-то песочно-бежевая каменная облицовка.

Во время Спитакского землетрясения пострадали в основном новые кварталы. Местные жители поговаривают, что землетрясение уничтожило Ленинакан, но оставило Александрополь. Да, парадный Гюмри — это застывшая история.

Город вошел в состав Российской империи после русско-персидской войны 1804—1813 гг. Его посетил Пушкин в 1829 году и оставил такие воспоминания:

«До Гумров оставалось верст десять. Ветер, дуя на свободе, был так силен, что в четверть часа высушил меня совершенно. Я не думал избежать горячки. Наконец я достигнул Гумров около полуночи. Казак привез меня прямо к посту. Мы остановились у палатки, куда спешил я войти. Тут нашел я двенадцать казаков, спящих один возле другого. Мне дали место; я повалился на бурку, не чувствуя сам себя от усталости. В этот день проехал я 75 верст. Я заснул как убитый.

Казаки разбудили меня на заре. Первою моею мыслию было: не лежу ли я в лихорадке. Но почувствовал, что слава богу бодр, здоров; не было следа не только болезни, но и усталости. Я вышел из палатки на свежий утренний воздух. Солнце всходило. На ясном небе белела снеговая, двуглавая гора. “Что за гора?” — спросил я, потягиваясь, и услышал в ответ: “Это Арарат”. Как сильно действие звуков! Жадно глядел я на библейскую гору, видел ковчег, причаливший к ее вершине с надеждой обновления и жизни — и врана и голубицу, излетающих, символы казни и примирения…

Лошадь моя была готова. Я поехал с проводником. Утро было прекрасное. Солнце сияло. Мы ехали по широкому лугу, по густой зеленой траве, орошенной росою и каплями вчерашнего дождя. Перед нами блистала речка, через которую должны мы были переправиться. “Вот и Арпачай”, — сказал мне казак. Арпачай! наша граница! Это стоило Арарата. Я поскакал к реке с чувством неизъяснимым. Никогда еще не видал я чужой земли. Граница имела для меня что-то таинственное; с детских лет путешествия были моею любимою мечтою. Долго вел я потом жизнь кочующую, скитаясь то по югу, то по северу, и никогда еще не вырывался из пределов необъятной России. Я весело въехал в заветную реку, и добрый конь вынес меня на турецкий берег. Но этот берег был уже завоеван: я все еще находился в России».

В 1837 году в Гюмри возводят русскую крепость — главный форпост на границе с Турцией до завоевания Карса. Крепость сохранилась: похожа на большую каменную черепаху или шайбу. Правда, то, что выше первого этажа, — новодел, творчество какого-то богатого армянина, который превратил историческое сооружение в концертный зал.
  
Во второй половине XIX века возле крепости вырастает город. Сюда приезжает Николай I, закладывает церковь и переименовывает Гюмри в Александрополь — в честь своей супруги Александры Федоровны. К концу XIX века город становится третьим по значению торговым и культурным центром Закавказья — после Тифлиса и Баку.

Александрополь нельзя не вспомнить в контексте армяно-турецкой войны — последней попытки объединить в составе одного государства все населенные армянами территории, возродить Великую Армению.

До окончания Первой мировой армяне не имели собственного государства и были разделены между Российской и Османской империями. Республика Армения появилась в 1918 году, после того как Российская империя прекратила свое существование, а Османскую империю как побежденного ждала участь стать пирогом, поделенным между победителями.

Султан предлагает Армении свои восточные территории как автономию в составе Османского государства. Армения не соглашается, потому что рассчитывает получить над ними полный контроль при поддержке стран Антанты (а точнее Вудро Вильсона) — вернуть свою западную часть, make Armenia great again. Но что-то идет не так. Мустафа Кемаль создает собственное правительство в противовес султанскому и обращается к Ленину — мол, давай налаживать дипломатические отношения, донатить друг другу и строить многоходовочки против происков буржуйской нечисти.

В 1920-м году, пока Вильсон думает над красивым дипломатическим планом в защиту Армении, начинается мясорубка. Новоиспеченное армянское государство пытается противостоять турецкой и советской армиям, но силы неравны. Тогда 2 декабря 1920 года Армения подписывает соглашение, по которому провозглашается Армянская Советская Социалистическая Республика, и в этот же день принимает Александропольский мир, по которому теряет огромную часть собственных территорий и не может содержать многочисленную армию.

Ленин не признает Александропольский договор и предложит туркам по-дружески обсудить судьбу Армении на Московской конференции в 1921 году. Из Александрополя турки выходили крайне неохотно. Весомым доводом соблюдать договоренности стали 4 млн золотых рублей и груз боеприпасов.

Печальный факт: лучшие образцы армянской архитектуры находятся на территории современной Турции. Большинство строений или разрушены, или стали мечетями.