Друзья, огромное вам спасибо — трехминутному эксплейнеру быть!

Сбор закрыт 💥 Я всегда знала, что у меня лучшие подписчики ❤️

Дорогие меценаты, не забывайте писать, чтобы я добавила вас в группу. Там я рассказываю, как идет процесс, и совсем скоро (как будет дописан общий сценарий) запущу всякие голосовалки — ваш выбор повлияет на результат 😎

Тягучее приятное спокойствие — что-то из разряда полузабытых, стушевавшихся ощущений. Будто переключили рубильник: впервые за полгода смолкнула назойливая фоновая тревога. Пусть умиротворение иррационально, но до чего же хорошо на родине!

В предрассветных сумерках дорога вьется темной нитью. Трасса в направлении Киева точно взлетная полоса — пуста и широка. Снежную зиму постепенно сменяет унылая осень, на столбах в придорожных селах все чаще мелькают гнезда аистов — они вернутся сюда весной, когда зацветут красавицы яблони.

Бескрайние поля, высокие березы, деревянные домики с резными наличниками, приунывшие люди с одухотворенными лицами. Этот путь я проделываю, наверное, уже в миллиардный раз. Все неизменно и оттого прекрасно. Вдруг появляется какой-то хтонически-гоголевский замок из стогов сена с надписью “Сардэчна запрашаем! Дажынкi-2022”. Увидишь такой ночью — и тотчас помрешь за рулем от разрыва сердца. Но даже в этой жути есть что-то трогательное и милое — люди здесь трудятся, собирая урожай, а не снимая тиктоки.

Проезжаю серебристый Сож, левый приток Днепра. За голыми верхушками деревьев видна башенка дворца Румянцевых и Паскевичей. Бабушка, к которой я мчусь на юбилей, когда вспоминает себя в мои годы, рассказывает, как они, студенты-медики, садились на “Комету” и отправлялись по воде на денек лакомиться тортами в Киев. Сколько себя помню, ни разу не видела на Соже никаких “Комет”, но года два назад рассекала на раритетных экспонатах по Ладожскому и Онежскому озеру — прикольный транспорт.

Мой пес-старичок ничего не видит и не слышит, но отлично чует, кто к нему приехал. Пытается одновременно скакать от радости и облизывать мне руки и лицо — не сопротивляюсь. Под его недовольные завывания я разучивала этюды Черни для музыкалки, Листа и Рахманинова — для колледжа. Потом мы вместе ездили в Брянск: там я писала ЕГЭ, после того как внезапно озадачила всех близких желанием поступать в МГУ. Затем два года подряд каждую субботу встречал на автовокзале — я приезжала в Гомель отрабатывать распределение. Столько всего было, что и не перечесть.

В Гомеле, одним словом, хорошо. Время будто замирает, внезапно находятся растерянные смыслы. Ну а что посмотреть в моем родном городе, я рассказывала здесь. Приезжайте, не пожалеете 💫

Подсказка номер два 👀

Восковая фигура, возле которой я позирую, весьма смутно напоминает оригинал — Александра Колчака. Я в столице Белой России, городе Омске. Почему-то мне постоянно хочется назвать его Иркутском. Эти города и правда связывает много общего, включая исторический нарратив. Иркутск ярче, необычнее и плотнее в плане мест из разряда must-see.

Омск же подобен своеобразному узелку на память: многие знаковые места здесь разрушены теми, кто в ХХ веке с динамитом в руке отстаивал свое право строить новый мир. Теми, кто точно оспа прошелся по лицу России и оставил на ее некогда румяных щеках уродливые вмятины — новоделом не замаскировать. Крупицы прошлого рассыпаны по историческому центру, будто осколки разбитого зеркала. Нужно подключать фантазию, чтобы хоть в образах восполнить те детали, которые никогда уже не увидят глаза вживую.

Нет больше Омского острога — и ценителям творчества Достоевского остается лишь воображать, как писатель отбывал каторгу. Здесь он оказался после несостоявшейся казни петрашевцев: о смягчении приговора осужденным, в числе которых был Достоевский, объявили только на эшафоте.

С 1850 по 1854 годы Федор Михайлович претерпевал все трудности ссылки: жил в бараке, работал на кирпичном заводе, обжигал алебастр, трудился в инженерной мастерской, разгребал снег на улицах, разгружал барки, стоя по пояс в ледяной воде. Писать в остроге было запрещено, поэтому основной творческой работой Достоевского в Омске было обдумывание своих будущих романов. Если бы в жизни Достоевского не было Омска, вполне вероятно, что мы с вами никогда не смогли бы прочитать романы его великого пятикнижия.

В Омске жуткий холод. Люди будто вымерли, на улице почти никого. Наверное, поэтому я до сих пор не верю, что это город-миллионник. А еще не понимаю, откуда во мне столько энергии после трехчасового сна и напряженных попыток не совершать в своем термоприкиде с ветрозащитой лишних телодвижений — думала, погибну в аэропорту от теплового удара. Но для вымороженных улиц Омска я одета по погоде и могу по полной насладиться звонким хрустом снега и образами прошлого, собрать которые тот еще квест.

Розовые пятна света разливается по бескрайней степи. Светает. Монотонный пейзаж тянется во все стороны до горизонта: еду по бездорожью и наблюдаю за пучками сухой травы да колючками. Вдруг на фоне красивого розово-синего градиента неба появляются темные силуэты лошадей. Животные грациозно идут вереницей за своим вожаком, упитанным вороным жеребцом. Он, услышав рев двигателя, останавливается и поворачивает морду в сторону автомобиля. Солнце скульптурно окрашивает шею животного, ветер треплет гриву. Что-то подобное можно увидеть на каналах о дикой природе.

Еще одни порабощенные хозяева мангышлакской степи — верблюды. Наблюдать за верблюжьим табуном в степи — удивительное чувство: смесь детского восторга и удивления. Так было со мной, когда я впервые увидела живого пеликана в Эгейском море. Сначала даже не поверила, решила, что это пластиковый макет (пока макет не взмахнул крыльями). Никакое видео даже с самым высоким разрешением не передает того, что видят глаза. Зоопарк — и подавно.

Порабощенные хозяева — это не просто красивый оборот. Диких верблюдов и лошадей здесь встретить невозможно, все они кому-то да принадлежат. Я не видела ни одного верблюда без клейма на животе или бедре. Раз в месяц владельцы на автомобилях или мотоциклах загоняют несчастных на стрижку (неудивительно, что животные настораживаются при шуме двигателя и боятся людей как огня), а затем снова выпускают в степь. Но не всех: казахи едят конину и верблюжатину. Вкусовые качества сомнительны, местные русские брезгуют есть даже баранину — из-за степного рациона мясо приобретает странный привкус.

Люблю лошадей, они кажутся мне очень смышлеными животными. В Казахстане лошади далеки по виду от арабских скакунов: невысокие и неспортивные, с пухлыми как у сытых коров животами. Даже этот факт не убедил меня попробовать больше, чем крохотный кусочек казы — казахской колбасы из конины. Блюдо по вкусу отдаленно напоминало говядину, но аппетит от этого не разгорался. Дегустировать кобылье и верблюжье молоко — кумыс и шубат — я отказалась.

Степь в это время года мертва. Как это принято в природе, она оживает весной. Иссушенные пучки травы травы наливаются соком, всюду цветут тюльпаны. В термитниках можно найти шампиньоны: добывать их голыми руками не стоит, у шампиньонов, как правило, есть вооруженный страж — скорпион. Весной по степи гуляют черепахи в эффектных зелено-коричневых панцирях. Местная малышня приносит их домой, а затем, наигравшись, выпускает в степь — у нас так поступают с майскими жуками.

Волки здесь тоже не редкость. Чабаны дают живого барана за убитого волка — хищники стаей нападают на стадо и режут столько баранов, сколько не в силах съесть за один раз. Даже не знаю, кому сочувствовать больше: вспоминается “Плаха” Чингиза Айтматова с душещипательной сюжетной линией о волках. Жизнь в степи сурова, но мне, к сожалению или счастью, во всей полноте ее увидеть не довелось.

Зато мне удалось понаблюдать за водопоем животных в дичайших местах, куда добирается не всякий внедорожник. Сначала я заметила десяток скучковавшихся верблюдов, а затем и лошадей, которые стояли поодаль и наблюдали за горбатыми товарищами. Это было похоже на странную тусовку, где я была нежданным гостем.

Один молодой верблюд так осмелел, что подошел ко мне на расстояние вытянутой руки. Я стояла, затаив дыхание. В теории можно было протянуть руку и потрогать верблюда, но благоразумие взяло верх: непонятно, чего ожидать от огромного и мощного животного с зубами чудища. Верблюд спокойно стоял и жевал колючку. По темным глазам понять его настроение было невозможно. А мне бы очень хотелось знать, когда начать уворачиваться от этой пережеванной колючки, которая плевком полетит в мое лицо.

Все обошлось. Верблюды напились воды и уступили место лошадям. Те выглядели на их фоне совсем маленькими, будто это вовсе не лошади, а пони. И те, и другие встречались мне еще много раз. Хотела полетать возле них на дроне, но мощный ветер, хранитель тайн степи, всеми силами мешал моим планам и желаниям. Оказалось, с погодой мне повезло куда больше, чем с питьевой водой. Но об этом — дальше.

Поезд в Алма-Ату задержался на полчаса. Это было очень некстати, потому что на утро в бывшей столице Казахстана у меня были грандиозные планы. Второе путешествие поездом по стране, которая сопоставима размерами с тремя Турциями, обещало быть лучше первого: я заранее выкупила себе нижнюю полку в женском купе (особенность мусульманских стран) и предвкушала комфорт и дзен. Наивная! Приключениям, которые начались еще в Павлодаре, суждено было закончиться только в Москве.

Неразбериха с расписанием на столичном вокзале Нур-Султан-1 закончилась тем, что недовольная толпа вынеслась вместе со мной на перрон и приготовилась штурмовать заледеневший поезд — шутка ли, на улице стоял аномальный мороз в минус тридцать. Я просочилась в вагон, вычислила свое купе и распахнула дверь. Неужели ошиблась? Обе нижние полки были заняты весьма увесистыми дамами. Две пары черных глаз буравили меня: чего, мол, надо?

Я сверилась с номером купе, убедилась в своей правоте и захлопнула дверь изнутри.

— Простите, это моя полка, — сказала я черным глазам справа.

Глаза ответили, что уже очень хорошо устроились на моем месте и пригласили меня пожаловать куда повыше. Мне и без того было жарко в многослойном термоприкиде, а тут я почувствовала, как закипаю. Две недели назад, когда я покупала билет, уже были выкуплены нижняя и верхняя полки слева, справа же оба места оставались свободны.

Я взяла тайм-аут, чтобы оценить обстановку и продумать тактику, — и начала сбрасывать с себя многочисленные слои одежды. Если бы что-то подобное произошло в России, я бы устроила такой скандал, что до конца поездки ехала в купе одна — разве что с комфортом и дзеном. Но эта ситуация таила в себе угрозу, и не только потому, что две дамы с миндалевидным разрезом глаз были явно из существенно более крупной весовой категории. Замечу, что проводник — этнический казах — восстановлению справедливости никак не способствовал.

Дипломат из меня никудышный, но я постаралась проявить чудеса гибкости для хитрой многоходовочки. Так и так, говорю, мне нужна розетка, потому что я собираюсь работать с ноутбуком. Найдете удлинитель — пойду, как мне велено, куда повыше: ну а пока вы ищете шнур подлиннее, я скромно посижу тут у вас в изголовье возле розетки на своей законной полке со всеми пожитками.

Удлинителя у проводника не было. Черные глаза ничуть не расстроились и не смутились: уселись на скомканной простыне, а затем и вовсе приняли горизонтальное положение, развернувшись к двери передом, к окну (то бишь ко мне) задом. Ступни в душистых шерстяных носках не просто попадали в мое поле зрения, а почти что лежали на клавиатуре ноутбука, который я держала на коленях.

— Ты сама откуда? — спросила обладательница шерстяных носков.

О, этот вопрос я ждала, хоть и отвечать мне на него совсем не хотелось. Маленький джихад против безоружной кафирки казался мне отвратительным сценарием. Нет, моя жизнь закончится не так.

— Из Астаны, — пробормотала я, задумавшись, что же будет, когда проводник попросит показать паспорт.

Последовала трескотня, из которой я не поняла ровным счетом ничего.

— Муж, дети есть?

Я сделала вид, что очень занята писаниной, и попыталась представить, как должен выглядеть успешный успех в моем случае для этих черных глаз. А еще мне хотелось хоть каких-нибудь гарантий безопасности — так у меня появился воображаемый муж-казах и даже двое воображаемых детей. Плюшек от Аллаха за меня не последует. Я понимала, что легенда гнила как трухлявый пень: куда ни ткни, везде нестыковки. Но черные глаза тоже были далеко не шерлоки и продолжали свой допрос, сопровождая его тарабарщиной, из которой было совершенно невозможно понять, пришьют меня этой ночью или помилуют.

Так прошло часа полтора. В состязании на терпение и выносливость я вышла победителем: очевидно, черным глазам надоело лежать загогулиной и они с простыней и подушкой вскарабкались туда, куда изначально посылали меня. Глаза пытались давить на жалость, взывая к больной ноге. Трюки в сторону: больная нога и желание сэкономить пару сотен тенге на нижней полке — несопоставимые вещи. «Е-е-е!» — подумала я и на радостях ускакала к проводнику требовать постельное белье, на всякий случай аннексировав свою же полку объемным пуховиком.

Проводник был удивлен, он явно не ожидал моей победы. Верхняя полка, мол, застелена, зачем мне еще комплект белья? Разговор был недолгим, я получила заветный шуршащий пакет и вернулась в купе. Думаете, на этом все закончилось? Хе-хе.

В десять вечера дамы устроили тихий час и выключили в купе свет. Я была счастлива. Не смутил даже свет тусклого ночника, который сулил глазам больше вреда, чем пользы. Скажу вам, хваленые «испанские» вагоны в Казахстане такие же чудесные, как и «американские» легковушки Chevrolet в Узбекистане — отсутствие комфорта и безопасности гарантировано. Это было самое неудобное купе в моей жизни: чтобы нормально сидеть на полке, нужно было скрючиться как Квазимодо. Но это еще мелочи, все интересное впереди.

К полуночи тихий час у дам закончился, они зажгли свет и начали что-то активно обсуждать по-казахски. У меня же тем временем напрочь перестал ловить интернет, и я, наоборот, захотела отправиться в объятия Морфея. Наблюдая за тем, как я выключаю ноутбук и прячу его в чреве рюкзака, черные глаза возобновили допрос. На этот раз о моих планах на ночь.

— Чай попьешь и наверх, потом мы тут пить чай будем, — поставили мне ультиматум.

«Хрен вам!» — подумала я и, вспомнив свою роль дипломата на этот вечер, вежливо озвучила, что полка все же моя. Это была окончательная победа, в ответ на которую черные глаза посчитали меня persona non grata и даже не предложили мне отведать казахских блюд, возникших на их простыне точно на скатерти-самобранке — знак высшей степени пренебрежения со стороны гостеприимного казахского народа!

Пока я готовилась ко сну, черные глаза следили за мной и клокотали на непонятном мне языке. «Какая тощая!» — слушала я этот и другие токсичные возгласы, озвученные по-русски писаными казахскими красавицами. В купе было во всех смыслах душно. Я лежала без сна и чувствовала, как две пары ног в шерстяных носках с полки напротив тычут мою спину. Еще чуть-чуть и джихад бы устроила я.

Часа в два ночи в купе начал ломиться проводник. В полусонном состоянии я разобрала лишь, что он призывает пассажиров немедленно посетить туалетную комнату. Какого черта? Что за дурдом? Как и любой нормальный человек в подобной ситуации, я проигнорировала странные вещи и продолжила спать.

Проснулась я совсем скоро от жуткого холода и казахской тарабарщины. Черные глаза, утеплившись шубами, сидели на полке напротив и что-то обсуждали. Оказалось, у высокотехнологичного поезда с «испанскими» вагонами выбило электронику: никакого туалета, отопления и света вплоть до Алма-Аты. Бонусом — задержка прибытия поезда на пару-тройку часов.

Так как у меня были основания не доверять черным глазам, я отправилась на разведку. В общем коридоре стоял зубодробительный мороз. Резиновая гармошка между вагонами покрылась белоснежным узором. В туалет можно было попасть лишь пообещав проводнику, что грандиозных дел в этой самой комнате не намечается и что тайна этих самых условий не откроется другим пассажирам. Я подумала о черных глазах, ехидно улыбнулась и тотчас согласилась ударить по рукам.

Остальная часть пути прошла в пуховике и под одеялом. Я наблюдала за проплывающими пейзажами степи за окном и молилась Богу, чтоб не застрять в этой глуши без связи, туалета, отопления и света. Через несколько часов поезд в аварийном состоянии прибыл в Алма-Ату. Я с облегчением выдохнула. Как оказалось, преждевременно.

В Казахстане я пообещала себе две вещи: овладеть сноубордом и заняться конным спортом.

Сказала — сделала. Сегодня впервые в жизни скатилась с вершины склона в Крылатском. Спасибо чудесным инструкторам, а именно роликам на YouTube 😂 Грация кошки, ловкость картошки — на большее я пока не способна. Болит все, что только может болеть. Чувствую себя терминатором. Но! Когда снова окажусь на высоте 3200 метров, как это было в Алма-Ате, я буду во всеоружии 🏂

Лошадок решила оставить на весну. Надоело время от времени носиться галопом (что поделать, попадаются строптивые), в ужасе обхватив коня за шею руками. Если уж и повторять сюжет картины с Наполеоном на перевале Сен-Бернар, то так же эффектно, как мсье Бонапарт 😅

🫣 Одним глазочком уже можно подсмотреть, что же будет в большом выпуске о Казахстане

За 9 дней я побыла в Павлодаре, Астане, Алма-Ате, Актау, а также посмотрела добрую часть полуострова Мангышлак с его бескрайними степями и причудливыми горами урочища Бозжира. Иногда мои глаза отказывались верить, что пейзажи вокруг не какие-нибудь искусные декорации к фантастическому фильму. Удивить меня уже предельно сложно, но местная Каппадокия для мизантропов (туристов там ноль) превзошла все ожидания 💫

Пользуясь случаем, напомню о своем youtube-канале и о том, что вы можете стать почетным 304-м подписчиком ❤️